Воспоминания о гимназии



Дата02.04.2019
өлшемі61.5 Kb.
ВОСПОМИНАНИЯ О ГИМНАЗИИ
Когда я поступила семи лет в Русскую Гимназию в младший приготовительный класс, осенью 1937 г., она уже много лет располагалась на окрайне Парижа, совсем у Булонского леса, в роскошном и просторном особняке купленном Сэр Детердингом, голландским хозяином нефтяной компании Shell.

В Гимназии я провела последующие одинадцать лет счастивого детства и отрочества, закончив этот период получением после экзаменов, признанными французским министерством просвешения, аттестата зрелости. Этот диплом давал нам русским беженцам, с так называемым Нансеновским паспортом, почти те же права что и французский baccalauréat.

В те довоенные годы, ученики должны были носить форму и мама мне сшила синее платье с белым воротничком и синим в белый горошек бантиком – это была зимняя гимназическая форма (летом носили белую блузку). Девочки должны были обязательно приходить в Гимназию в шляпах., тогда не полагалось дамам и девочкам выходить на улицу без шляп и без перчаток.

Во все годы проведенные мной в Гимназии, расписание было неизменно то же. Сергей Георгиевич Попич, учитель русского языка, встречал нас в саду и ровно в 8ч 45м звоня в большой колокол, давал сигнал на молитву. Молитва начиналась с пения Царю Небесный и других молитв, а когда присутствовал священник, строгий отец Николая Сахаров или архимандрит Никон, продолжалась чтением Евангелия. Выстрайвались по классам в большом, великолепном зале, в котором висел фотопортрет Лидии Павловны Детердинг и все ученики вместе пели молитвы, после чего, выходя из залы, проходили перед нашим директором Борисом Андреевичем Дуровым, который стоял на пороге ; поровнявшись с ним девочки делали реверанс, а мальчики кланялись.

До так называемой « большой перемены » было три урока по 50 минут и затем обед (который тогда назывался завтраком), после которого еще два урока до 2ч 30. Каждый день был урок русского и урок французского. По четвергам занятий не было. После конца занятий, некоторые ученики оставались на études и готовили уроки под надзором классного наставника или одного из учителей. Те кто уходили после всех, должны были обязательно явиться в канцклярию и произнести заученную фразу : «ученица такого-то класса (фамилию, имя), просит разрешения идти домой » тогда, сидевший там классный наставник (часто это бывал Григорий Петрович Годин, который нас учил чистописанию) спрашивал с кем уходит ученик и все записывал прежде чем дать разрешние идти. После обеда нас, маленьких, водили гулять и играть в Булонский лес, который примыкал к нашей школе, а все остальные перемены мы только выбегали в сад, где рос большой кедр.

В маленьких классах главной учительницей была Вера Степановна Яницкая, святая женщина, которая посвятила жизнь детям и воспитала много поколений. Хромая, в пэнснэ, со специальной обувью, она с самого начала мне показалась старой, но и до конца оставалась всё той же, для меня она не менялась. Отличный педагог, её неприкословно слушались. Она нас учила писать и читать по русски, Закону Божьему и может быть и арифметике ? После войны она доживала свой век в доме Земгора в Cormeilles, где её бывшие ученики поздравляли её в 1960х годах со сто летним юбилеем. Французский язык, географию и историю нам тогда преподавала молоденькая француженка, Mlle Prost.

Но самое приятное и веселое, это были уроки танцев и гимнастики и подготовление к различным спектаклям с Таисией Васильевной Спасской. В нашем большом зале, за рояль садилась полная Зоя Ивановна Антонова, и играла без остановки, заканчивая всегда Радецким маршем. Её аккорды нас знакомили с разными народными или классическими, чаще всего русскими, произведениями, они остались на всю жизнь в моей памяти и всегда напоминают раннее детство. Было живо и интересно, готовили маленькие инсценировки для праздников или актов. Таисия Васильевна умела поставить замечательные детские спектакли, придумывала костюмы, которые потом шили наши бабушки, учила нас песням, танцам и все, девочки и мальчики, охотно принимали участие и усердно ко всему готовились. Для классических танцев был другой учитель, но недолго, некий Бундиков.

В сентябре 1939 г была объявлена война. Начался ли нормально и во-время этот 1940г учебный год не знаю, так как я жила в деревне, где казалось безопаснее чем в Париже. Всю зиму я почти не училась, только изредка занималась с матерью и поэтому этот период мне запомнился как беспечный и приятный, с постоянной игрой в cow-boys с местными мальчишками.

Четвертого июня 1940 г группа учеников, из коих я, выехала в Сен Бриак в Бретань, куда частично эвакуировалась Гимназия. Эта дата осталась в памяти, потому-что накануне, в день св. Константина и Елены, была сильная бомбардировка заводов Ситроен неподалеку от Гимназии. Те кто могли покидали Париж и на вокзалах была страшная сутолока, но мы чудом попали на поезд, а в вагоне спали на полу. В СБ я оставалась недолго, может- быть только месяц. За нами смотрела Н.Л. Сиклер, Хотя там был тоже С.Г. Попич, настоящих занятий не было, ведь были летние каникулы.У меня сохранились письма, которые я оттуда писала домой. Их надо было показывать строгой Мл Сиклер, которую мы побаивались. В одном из них я пишу, что мы вышиваем русскую рубашку для Вел.Кн. Владимира Кирилловича, кот. жил поблизости, что мы ходим на пляж и ловим крабов. Кроме крабов не помню чем нас кормили, помню только, что бывало голодно. Среди всех других тогдашних трудностей, были трудности и с продовольствием, вообще во Франции была полная дезорганизация, к тому времени немецкие войска вошли в Париж. Вероятно было трудно продолжать нас там содержать и вскоре я вернулась в Париж. Оставался ли кто-нибудь ещё в СБ или дом был закрыт, не помню.

Осенью 1940г, вернувшись в Париж, я уже поступила в первый класс, в так называемый маленький, новый дом . С началом войны многое изменилось, о гимназической форме пришлось забыть. В начале с топлевом как будто ещё было нормально, но постепенно в некоторых классах стало холодно, а зимы тогда были лютые, выпадало много снегу. Девочки стали ходить в брюках, но так как это считалось неприличным, поверх надо было надевать юбку. На что мы могли быть похожи в плохо сшитых, из каких-то лоскутов материи, штанах. ? К счастию, я из такой первой пары скоро выросла а потом уж предпочитала мерзнуть и ходить в одних маленьких носочках. С продовольствием было трудно, столовая иногда работала, иногда нет, надо было носить с собой еду в термосе. Наш повар, бедный Сергей Иванович, как мог выбивался из сил, чтобы как-нибудь нас накормить. Каким-то чудом одно время он, или кто-то другой, стал делать, и можно было покупать на вынос, вкусные пельмени, но это длилось недолго. А от государства детям в школах выдавали бисквиты с витаминами и иногда маленькие квадратики шоколада, который пах рыбой (рыбьим жиром ?). Весной 1942 г, наш законоучитель, милый архимандрит Никон, всему классу подарил Евангелие и попросил каждого сделать для него красивую обложку и объявил на это конкурс, но всех потом одинаково хвалил и девочкам еще подарил маленкие крестики со стеклянными брилльянтиками. Это Евангелие у меня хранится по сей день.

В какой-то из этих годов, в красиво обставленом кабинете директора, с его большой и исключительной коллекцией редкой оловянной посуды, его дочь Надежда Борисовна, врач, всем делала прививку против дифтерита и столбняка.

Из-за частых бомбардировок Булоня, не помню точно в каком году, может-быть в 1943-44 учебном году, Гимназия (или только некоторые классы) переехала в особняк по адресу 40 rue St Didier. Занятия там были только по утрам и уроки часто бывали прерваны тревогами, тогда приходилось искать убежища в ближайшем глубоком метро Трокадеро. После отбоя тревоги иногда уже не было смысла возвращаться в класс и для таких лентяев как я, это была лафа. Зато домой идти приходилось пешком и на голодный желудок, потому-что после тревог метро долгое время не подавали.

Когда бомбардировки стали бывать реже, мы вернулись в Булонь. В то время несколько классов занимали длинную пристройку за главным домом, а три последних класса в большом, главном доме на втором этаже.

В 6-ом классе, учитель русского языка С.Г. Попич предложил желающим перейти на новую орфографию, до этих пор все ещё обязательно писали по старой. Почти все перешли и правильно сделали, на новую.

Ученики всех классов кроме восьмого должны были ходить по задней, деревянной лестнице, только восьмиклассники имели право на парадную, из белого мрамора, лестницу. На ней мы себя чувствовали привилегированными и важничали !

В 8-м классе во всю стену за нами висела таблица Менделеева, которая для меня, увы, так до конца и осталась « китайской грамотой », хотя к тому времени меня учение уже стало больше интересовать нежели прежде и я училась прилежнее, даже неплохо. Учителя были хорошие, предметы интересные, в тот год нас посвещал в философию

M. Fortsmann и это было ново и увлекательно. Самое приятное тогда было чувствовать, что новая и, казалось, интересная жизнь впереди, что ты взрослая, и что скоро не надо будет ходить в школу.

Вообще в Гимназии были представлены все социальные слои до-революционного общества, а в моем восьмом классе были еще и представители исторических русских фамилий и также внучатый племянник Государя Николая II. Кажется все были православные, кроме калмыка, блестящего ученика, Хонгора Уланова.

В марте месяце 1948 г, в новом доме был успешно организован большой бал в вечерних платьях. Цель бала была оказать материальную помощь нуждающимся преподавателям. В разных классах, носящих имена русских городов и красиво разукрашеных , были устроены буфеты, которые обслуживали наши матери.

В том же учебном году большим событием в жизни Гимназии, а может-быть в какой-то мере и в жизни русской эмиграции, была постановка спектакля Снегурочки, Чайковского. Постановка Р.М. Гофмана была замечательная, тем более, что театр Grand Opéra, по ходатайству Сергея Лифаря, нам предоставил свои роскошные костюмы. Звезда спектакля была Галочка Шелудковская в роле Снегурочки а сам Р.М. Гофман играл роль Мизгиря. Многие ученики участвовали, играли, пели соло или в хоре. Спектакль проходил в salle d’Iéna и имел большой успех. Очень уж все постарались !

В начале лета того же года, мой класс сдавал экзамены на аттестат зрелости. Это происходило очень официально и торжественно, что прибавляло нашему волнению и трепету. Итак, закончился учебный год, как полагается торжественным актом, а для нас учеников 29го выпуска, еще и традиционным банкетом в большом зале. Первым четырем ученикам были подарены, редкие в то время, дорогие ручки марки Паркер. После чего все выпустники пошли гулять до поздней ночи в Булонский лес.

То, что вчера ещё было только мечтой, т.е. быть «большой», больше не учиться, не ходить в школу, вдруг заменилось ужасной пустотой. Что касается меня, Гимназия была мне как вторая семья .


ХОР

С 4-го класса наш регент «Пал Фетч» набирал певчих в хор, в котором состоять представляло большое преимущество. Мне кажется, Борис Андреевич очень любил наш хор и был снисходителен когда приходилось иногда пропускать какие-то уроки ради спевок. Моей радости не было предела, когда я попала в хор и удостоилась заменять на вечерне в сочельник Наташу Беляеву и канонаршить «С нами Бог». (Беляева потом под псевдонимом Nathalie Nattier играла главную роль в знаменитом фильме Les Portes de la Nuit и стала известной актрисой).

С Павлом Федоровичем Волошиным мы изучали церковные песнопения к праздникам

и различные светские произведения, иногда из русских опер, или народные песни для спектаклей или актов.

ЦЕРКОВНЫЕ ПРАЗДНИКИ

У нас не было занятий ни на православные, ни на французские праздники.

Вечером в Сочельник, хотя были рождественские каникулы, мы всё же собирались к вечерне, которую служил батюшка после чего, нас в столовой угощали традиционными взваром и кутьёй.

На шестой неделе Великого Поста все ученики говели. В большом зале вывешивалась большая бархатная, лилового цвета гардина с бумажными иконами, отделявшая нас от алтаря и после всенощной все исповедывались, а на следующий день, причащались на Преждеосвященной литургии. Обыкновенно служил о. Николай Сахаров, хором управлял П.Ф. Волошин и мы пели трио «Да исправится ». Это общее говение переживалось с большим духовным подъёмом и юношеским трепетом. Бывало жарко и в открытые окна врывалась душистая весна с её опъянителными запахами (в частности запахом жасмина, который рос поблизости )

Эти службы оставили неизгладимое, глубокое впечатление на всю жизнь.

БОРИС АНДРЕЕВИЧ ДУРОВ

По всей вероятности общий дух порядка и терпимости, который царствовал в Гимназии заслуга директора. Мне кажется он был то, что по-английски называется «the right man in the right place», такой он был представительный и с таким авторитетом. На его уроках никто не смел пикнуть, стоило ему где-то появиться, чтобы всякое безобразие прекращалось, все его боялись. Зато когда он обращался лично к одному из нас и говорил ему «дружок» он был ласков и совсем больше не страшный.

Так-же вспоминаю с благодарностью Любовь Александровну Дурову всегда готовую помочь если кому нездоровилось.


ПРЕПОДАВАТЕЛИ
Всех не перечесть хотя перед всеми можно преклоняться за самоотверженность, компетентность и терпение. Но нельзя не упомянуть С.Г. Попича, учителя русского языка и одного из основателей Гимназии, посвятившего ей всю жизнь и Екатерину Антоновну Шамье, учительницу физики и химии, известной сотрудницы ученых мировой известности, как Проф. Langevin и пары Joliot-Curie.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

За наше воспитание мы конечно благодарны во первых нашим родителям, но в большой степени обязаны и Гимназии с её опытными, самоотверженными и терпеливыми преподавателями и наставниками. С благодарностью вспоминаю этих замечательных людей, которые нам передали знания и приобщили к русской культуре и своим примером нам столько дали. Кто из нас не вспоминает с умилением Веру Степановну, Попича, Екатерину Антоновну, Таисию Васильевну, Волошина, и конечно, Бориса Андреевича и многих, многих других... Мы только позже стали понимать их заслуги в столь трудные беженские годы, первые годы эмиграции, военные и после военные, тоже нелегкие времена. Мне кажется, что в Гимназии нам всем было хорошо. Там всех терпели и наверно, любили. Прилежных и лентяев. Послушных и шалунов.Гимназия нам дала богатство знания русского языка и доступ к русской культуре вообще. Многим из нас знание русского языка помогло и профессионально.

Когда теперь, много десятилетий спустя я оборачиваюсь на свою жизнь, то в ней самое счастливое время, несмотря на матерьяльные трудности, это мое детство и

школьные годы в Русской Гимназии.
Гимназия является важной частью истории русской эмиграции. Надо надеяться, что память о ней останется.

Лиза Стефанович



29ый выпуск


Достарыңызбен бөлісу:


©stom.tilimen.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет