Татьяна Киценко. Три Ницше пьеса



Дата02.04.2019
өлшемі320.7 Kb.
Татьяна Киценко. Три Ницше пьеса

Татьяна Киценко

Три Ницше


Татьяна Киценко

Действующие лица


Ницше – Фридрих Ницше, писатель и философ
Кроппар – Томас Кроппар, актер
Ницкий – Войтек Ницкий, водитель трамвая
Анеля – молодая женщина
Доктор Хой – Питер Хой, прогрессивный молодой психиатр
Профессор – профессор филологии
Крицо – водитель трамвая, друг Ницкого
Жена Ницкого
1-й трамвайщик
2-й трамвайщик
Официантка
Старуха
Тетя Агнешка, тетя Клара, кузина Ядзита, кузина Ядвига, деверь Юрек, деверь Ежи – славянские родственники Анели.

Акт 1
Действие 1


Парк клиники для душевнобольных. Похожий на Кроппара человек в пижаме сидит в инвалидном кресле и что-то бормочет на тарабарском (возможно, на санскрите). Неподалеку прогуливается Ницше – в костюме, с тростью, - но пока непонятно, кто это.
За Кроппаром из окна наблюдают Доктор Хой и Профессор. Перед ними стоит тарелка с бутербродами, кофейник, молочник, сахарница и две чашки.
Трещат цикады.
Профессор. Хорошо у вас тут, доктор.
Доктор Хой. Согласен. Но все же лучше к нам сюда не попадать.
Слышен крик буйнопомешанного.
Пауза.
Доктор Хой. А помните, профессор, как мы чуть не подрались в театральном буфете?
Профессор. Как не помнить. Запоминающееся у нас с вами знакомство. У меня было отличное настроение, и я хвалил «Турандот» и пирожки.
Доктор Хой. А у меня было ужасное настроение!
Профессор. Вы заявили, что у меня извращения вкуса, и тот, кто хвалит отвратительные пирожки, не имеет права судить о «Турандот».
Смеются.
Доктор Хой. А вы кричали: «Хамло! Что вы делаете в храме искусства?!»
Профессор. Неужели я так кричал?
Доктор Хой. Да-да.
Профессор. «Храм искусства». Бр-р-р. Какое ужасное клише. (Смотрит в окно, кивает в сторону человека в инвалидном кресле). Интересно, а что теперь с ним будет?
Доктор Хой. С ним? А что с ним может быть? Вылечим.
Профессор. Неужели медицина настолько шагнула вперед?
Доктор Хой. Ну не то, чтобы совсем шагнула, но нейтрализовать кризис мы сможем.
Профессор. А чтобы совсем вылечить – так не бывает?
Доктор Хой. Нет, дорогой профессор. Так не бывает. Пробудив в себе зверя, заснуть крепким сном его уже не заставишь. Еще кофе?
Профессор. Нет, спасибо.
Доктор Хой. Рекомендую вам угоститься вот этим бутербродом. Он с семгой. А вот эти – с бужениной.
Профессор берет бутерброд, рассматривает, кусает, запивает кофе.
Профессор. Шикарно живете, доктор. Не то, что мы, профессоры филологии.
Доктор Хой. Живу я здесь, за аренду жилья не плачу. На что мне еще тратиться, как не на угощения? (Улыбается).
Профессор. Конечно, на женщин! Я в вашем возрасте так и делал.
Доктор Хой (весело). Они обожают психоаналитиков, но боятся психиатров, профессор.

Действие 2


Доктор Хой в своем кабинете, смотрит в окно. В парке прогуливается Ницше.
Доктор Хой насвистывает (напевает) что-то из Сонаты №17, опус 31 Бетховена. Ставит пластинку с этим произведением. Открывает ящик стола, достает оттуда кусок глины, лепит из нее человечка, ставит на стол, критически оценивает фигурку, остается доволен результатом.
На звуки музыки приходит Ницше: он стоит на дорожке, почти у самого окна и слушает сонату.

Действие 3


Плохо освещенная комната в квартире Кроппара. Диван. На стене – полка с развешенными вилками.
Кроппар (играет лицом). Бог умер – значит, человек свободен.
Анеля (читает с листа). А чем тюрьма разума лучше тюрьмы Бога?
Кроппар. Ничем. Просто теперь можно быть не только в тюрьме, но и на свободе. Хотите свободы – вот она. Вы сами отвечаете за то, как ею распорядитесь. (Выходит из роли). Ужасно. Получается ужасно. Я вообще не понимаю, что говорю.
Анеля. Что именно тебе непонятно?
Кроппар. Да все! Куда это делся Бог? Как его угораздило умереть? И вообще, Ницше это серьезно?! «Бог умер». Да что он себе позволяет?!
Анеля. А ты попробуй взглянуть на это не как убежденный католик, а с чисто обывательской точки зрения.
Кроппар. Теологические вопросы и обывательщина – вещи несовместимые!
Анеля. Ницше имел в виду, что человек, как ребенок, постоянно надеется на Бога. Тем, кто подрос, пора оторваться от мамкиной сиси и действовать самостоятельно. Тогда никто не будет пеленать по рукам и ногам, сюсюкать и учить жить.
Кроппар. А при чем тут Бог? И потом. Мои отношения с Богом – это мое личное дело.
Анеля. Боюсь, дискуссии тебе не очень помогут сделать роль.
Кроппар. Ну как я могу сыграть Ницше, если не могу его понять! Был бы я на его месте...
Анеля. Был бы ты на его месте?..
Кроппар (спокойнее). Лучше пусть уж каждый будет на своем.
Анеля. И все-таки тебе нужно им стать. Продолжим?
Кроппар. Бресци сказал, что если не увидит сдвигов в ближайшую неделю, отдаст роль другому актеру.
Анеля. Его можно понять.
Кроппар. Утверждает, что я хожу по сцене и говорю текст.
Анеля. Да? Может, так и есть?
Кроппар. Я же не просто «хожу и говорю»! Я хожу! И говорю. Но, очевидно, Ницше в моем исполнении получается слишком бесстрастный.
Смеются.
Кроппар (сникает). Анеля, я бездарность, да? Я бездарность? Может, мне лучше вообще отказаться от роли, самому?
Анеля. Том, мы теряем время. Вечером приезжают мои славянские родственники, и я больше не смогу тебе помогать.
Кроппар. Вот еще новости! Славянские родственники? А я-то думал, что у тебя за имечко. А-не-ля.
Анеля. На свою фамилию лучше посмотри, Кроппар. Язык поломаешь.
Кроппар. «Кроппар» – значит «урожай».
Анеля. На бамбад;рском.
Кроппар. То есть, ты хочешь сказать, что я – бамбад;рец?!
Анеля. Ты – просто «д;рец».
Кроппар. Ах, так!
Кроппар колотит Анелю распечаткой пьесы, Анеля визжит.
Анеля (отбиваясь). Бог умер – значит, человек свободен!
Кроппар (войдя в азарт). Ну и чем же тюрьма разума лучше тюрьмы Бога?!
Затемнение.

Действие 4


Там же. Кроппар со всклокоченной шевелюрой сидит на диване.
Кроппар оправдывающийся. Ушла.
Пауза.
Кроппар обвиняющий. О, господи! Какая же в ее глазах бездарность. И зачем я попросил ее мне помочь?
Кроппар оправдывающийся. Ну да, не придумал другого предлога.
Кроппар обвиняющий. А зачем, собственно, предлог, если и так все ясно?!
Кроппар оправдывающийся. Интересно, а ей – ясно?
Кроппар обвиняющий. А мне самому – ясно?!
Кроппар оправдывающийся. Денег нет, живу в этой конуре в долг. Конечно, у меня ведь нет, как у Анели, – оставленной папочкой квартиры. И что – я в этом виноват? Я виноват в том, что наши театры в жопе и актеры никому не нужны?!
Кроппар обвиняющий (хмыкает). Плохие – может, и не нужны…
Кроппар оправдывающийся. Но Ницше – не моя роль!
Кроппар обвиняющий. А других мне сейчас не предлагают… И, боюсь, уже и не предложат.
Кроппар оправдывающийся. Но были же там другие роли! Ну хотя бы водитель трамвая!.. Пауза. Странно, какой трамвай в девятнадцатом веке?..
Кроппар обвиняющий. Это Ницше был в девятнадцатом. А трамвай современный.
Кроппар (собирается). Да. Надо начать с предыдущего действия. Оно у меня получается немного лучше. (Входит в роль). «Эти людишки с их жалкими выродившимися инстинктами должны быть счастливы, когда кто-то говорит им правду в глаза. Но они нуждаются в гении лжи! Я же имею честь быть антиподом – гением истины».
На заднем плане появляется тень Ницше. Кроппар оборачивается – тень исчезает.
Кроппар (выходит из роли). А ведь он написал это накануне помешательства. Ей-богу, я со всем этим тоже двинусь. Ну почему, почему мне не предложили играть водителя трамвая?..

Действие 5


Как раз на месте тени Ницше сидит Ницкий, вокруг него – открытая площадка дешевой пивной возле трамвайного депо. Шум забегаловки, трамвайное гудение. Перед Ницким на столике лежит книга.
Ницкий (шлепая губами). Эй, пива! мать твою шлюху… Не дозовешься ее!
Появляется Крицо.
Крицо. Ницкий! Здорово!
Ницкий. А-а-а, Крицо!
Пожимают друг другу руки, Крицо садится рядом с Ницким.
Ницкий. Ты куда-то пропал.
Крицо. Да так. Был на заслуженном лечении.
Ницкий. И много пропустил. Знаешь уже, по всему? (Смакуя новость). Цевский умер.
Крицо. Ага. А думал, будет жить вечно. Все деньгу заколачивал на полторы ставки.
Ницкий. А ведь даже детей нет, чтобы горбатиться так из-за кого.
Крицо. Теперь одно утешение: золотой гроб!
Ницкий. С кистями!!
Громко смеются. Подходит Официантка.
Ницкий. Ну, наконец. Две пол-литры. И сосисок.
Официантка. А вы не шумели бы! И без вас тут от трамвая грохоту… (Уходит).
Ницкий. Ну вот. (Издевательски кривясь). А отличника нашего, Шизгару, уволили. (Делает плаксивую мину).
Крицо. Ага… (Почти с наслаждением). И что же такого случилось?
Ницкий. Пришел настолько готов, что из водительского кресла выпадал.
Крицо. Да ну! Шизя?!
Ницкий. А сменщик его заболел, так что шестерка у нас раз в два часа ходила!
Крицо. Ну и ну!
Ницкий. А бригадир в тот день был не в настроении и погнал без разговоров.
Крицо. А все почему? Потому что Шизя не пил. А как выпил – развезло.
Ницкий. Правильно! Тренироваться надо!
Официантка приносит пиво и сосиски.
Официантка. Рассчитайтесь сразу, у меня смена заканчивается.
Ницкий. Что за обслуживание? Вместо того, чтобы употреблять продукт, я тут должен по карманам рыться! (Роется, выкладывает на стол мятую бумажку).
Крицо тоже начинает рыться по карманам, Ницкий его останавливает.
Ницкий (Крицу). Я угощаю.
Официантка уходит.
Ницкий. Ну что, потренируемся?
Смеются.
Крицо (поднимая кружку и похлопывая себя по животу). За мускулы!
Пьют. Ницкий выпивает сразу полкружки, накалывает на вилку сосиску.
Крицо. А официантка, (жест воле груди) между прочим, ничего. Новенькая что ли?
Ницкий. Да это с дневной смены. Пересменка у них сейчас позже.
Крицо. Я бы на такой потренировался!
Сально хихикают. Крицо обращает внимание на книгу.
Крицо. А чего это у тебя такое? (Берет книгу, смотрит, читает). Ессе homo. Как становятся самим собой. Автор? Фы Ницкий. Что, родственник?
Ницкий. Да ну! (Берет книгу, читает). Ф. Ниц-ше. Не Ницкий, а Ницше!
Крицо. И все равно: уж больно похоже. (С издевкой). Это ты что же, читаешь? (Берет книгу у Никого, открывает, читает). «Почему я так мудр». (Хехекает). Ну и почему он так мудр?
Ницкий. Да не моя это. В трамвае оставили. Бригадир говорит, должны прийти. А что же я, в депо ждать буду? пока придут.
Крицо. А ты сдал бы в бюро находок – и весь разговор.
Ницкий. Да может чего дадут – за находку. Обложка хорошая.
Крицо. Ну, может. Но люди сейчас – хамло сплошное... Толкаются, кричат. И самое зло – это бабки. С тележками какими-то, торбами, узлами… Прут напролом!
Ницкий. И не говори. Тоже их не перевариваю.
Крицо. Но, я вот думаю, бабки таких книг не читают… (Открывает книгу, читает в другом месте). «Почему я пишу такие хорошие книги». А это они все так про себя, а? Писатели эти.
Ницкий. Н-да. Мы такое не пишем: «почему я так хорошо вожу трамвай».
Гогочут.
Крицо (хватается за живот). Аха-ха! «Почему я так хорошо вожу трамвай»!
Подходит Анеля.
Анеля. Здравствуйте. А мне нужен пан Ницкий.
Ницкий. Ну, я.
Анеля. Здравствуйте. (Протягивает руку). Меня зовут Анеля.
Ницкий. Ну, здрасьте.
Анеля. Можно я присяду?
Крицо, не вставая, отодвигает свободный стул. Анеля замечает на столе книгу.
Анеля. Я так рада, что она нашлась! (Берет книгу, прижимает к груди).
Крицо. А мы ее тут уже читать начали.
Анеля. Все-таки удивительное совпадение! Пан Никий нашел моего Ницше! (Смеется).
Ницкий. А что тут смешного? Ну, нашел.
Анеля (с энтузиазом). Это конечно, недоказанный факт, но автор этой книги, Ницше, происходит из польского рода, от Фон Ницких.
Ницкий. Так он поляк что ли?
Анеля. Возможно. Правда, жил в Германии.
Крицо (толкает Ницкого в бок). Ничего себе, у тебя родственничек!
Ницкий (Крицу). Помолчи ей-богу! (Анеле). Я думал, может, нальете хоть. За находку. (Чешет живот).
Анеля (спохватывается). Да-да, конечно. (Достает из сумочки купюру, кладет на стол). Спасибо! Знаете, если бы книга была моя, я бы вам ее подарила.
Ницкий. Зачем мне?
Анеля. Такие книги способны изменить всю жизнь. К тому же, не исключено, что вы родственники. (Улыбается). Может, вам что-то такое почитать?
Крицо хихикает. Ницкий кашляет в кулак.
Анеля (встает). Мне пора. Еще раз спасибо.
Ницкий. Пожалуйста.
Анеля уходит.
Крицо. Я представляю: ты читаешь книги! (Громко смеется).
Ницкий. Да он вишь, девица говорит, мы родственники. Так что, может, и надо почитать.
Крицо. Где ж ты эту книгу-то возьмешь?
Ницкий. Подо мной профессор один живет. У него и возьму. (Берет со стола купюру, в пространство). Эй, пива!..
Затемнение.
Тусклый свет. Там же, никого нет. Тихо. На столе – вилки и пустая тарелка. Появляется Кроппар. Озираясь, прячет одну из вилок в карман. Уходит.

Действие 6


Кабинет Доктора Хоя. Играет Соната №17, опус 31 Бетховена. На подоконник с внешней стороны опирается Ницше: он внимательно слушает музыку и кажется вполне вменяемым.
Доктор Хой сидит за столом и лепит глиняных человечков: их уже около дюжины. Глина заканчивается.
Доктор Хой. Та-а-ак. Та-ак. (Вытирает руки и стол салфеткой, подпевает проигрывателю).
Расставляет человечков на столе. Сложив руки на груди, любуется результатами проделанной работы.

Действие 7


Ницкий сидит у Профессора.
Профессор. Да, действительно, многие считают, что род Ницше имеет польские корни и происходит от графов Фон Ницких.
Ницкий. Так это что же? Я – из графьев? (Недоверчиво смеется).
Профессор. Не исключено. Но дело даже не в социальной принадлежности Ницше. Это историческая личность! Он произвел революцию в умах! Вы только подумайте, что он писал: «Бог умер – человек свободен».
Ницкий. Это как же? Как это: «Бог – умер»?
Профессор. Очень просто. Ну вот вы – верите в бога?
Ницкий. Не знаю. То верю, то не верю.
Профессор. Вы в него верите, когда вам это выгодно: в минуту слабости, опасности, по инерции. «Боже, помоги! Сделай, чтобы дважды два было пять!». Несерьезно. Так не бывает. А вы все равно молите. Хотя это ничего не изменит. А теперь представьте: Бог умер! Больше его нет. На кого остается уповать? Правильно. На самого себя. На ком ответственность за всю вашу жизнь? Исключительно на вас самих. Теперь не Бог решает, что вам делать, а вы сами.
Ницкий. И что, можно делать, что угодно?
Профессор. Все, что соответствует вашему собственному кодексу чести.
Ницкий. Да нет… у меня… никакого ко… кодекса.
Профессор. А что вам мешает его создать?
Ницкий. Не знаю… Так вы дадите мне книгу?
Профессор. Да вон, берите на полке. Какую хотите. Хе-хе. Завидно иметь такого родственника. Жаль, что мы живем не в девятнадцатом веке. А то бы вы устроили для меня встречу с Ницше. (Подмигивает, смеется). Он ведь тоже был профессором филологии. В базельском университете.
Ницкий. Ну надо же: в университете... (Лезет во внутренний карман). Профессор, хотите водки?
Профессор. Нет, уважаемый сосед. Благодарствуйте, уж лучше я угощу вас коньяком.

Действие 8


Анеля и Кроппар в комнате Кроппара. Анеля только что пришла.
Анеля (обмахиваясь платком). Как у тебя здесь хорошо, прохладно. На улице просто жара.
Кроппар. Прохладно здесь потому, что северная сторона: ни зимой, ни летом солнца не бывает.
Анеля. Твой Нише. (Достает из сумки книгу, протягивает Кроппару). Спасибо.
Кроппар. Ну как, понравилось?
Анеля. На грани черновиков. Но неважно. У меня с этой книгой приключилась целая история. Я ее забыла в трамвае. (Смеется).
Кроппар. Да? и тебе ее вернули в бюро находок?
Анеля. Все гораздо интереснее!
Кроппар. Ну?
Анеля. Книгу нашел водитель трамвая…
Кроппар. …и сдал в бюро находок.
Анеля. Ты можешь меня послушать?
Кроппар. Молчу.
Анеля. Так вот фамилия водителя – …
Кроппар. …Гитлер.
Анеля уничтожающе смотрит на Кроппара.
Анеля. Ты нестерпим. Так вот фамилия водителя – Ницкий.
Кроппар. Ницкий?..
Анеля. Ницше был из рода Ницких.
Кроппар. И что, есть сходство?
Анеля. Нет.
Кроппар. Думаю, они не родственники. А мы с Зингером вчера ходили на футбол. (Анеля не выказывает интереса к теме). Никакой красоты игры – одна силовая борьба. На двадцатой минуте нашим чуть не забили гол: Проску ударил в стойку. На сороковой арбитр поставил пенальти за фол Женшива, и мы, наконец, размочили счет. Еще через 10 минут – снова был пенальти, но Сирено промазал – ударил в штангу, мазила…
Во время речи Анеля похаживает по комнате, останавливается возле полки с вилками.
Анеля. Кстати, всё хотела спросить. Это что у тебя тут?
Кроппар. А, это… такое клептоманское хобби: вилки из кафе и ресторанов. Кстати, ты знаешь, что массовое производство столовых приборов наладили только в 1860-м году, английские промышленники. Серебряные делали, посеребренные… Как ни крути, предметы роскоши. А нержавеющую сталь стали использовать только где-то в 1920-м…
Анеля (равнодушно). Понятно. Как твоя роль?
Кроппар. Да… никак. Все то же. Я уже практически смирился: Бресци меня вытурит.
Анеля. Знаешь, я подумала... Может, тебе понаблюдать, как ведут себя люди?.. Возможно, тогда у тебя получится правдоподобнее…
Кроппар кивает.
Кроппар. Ну да, ну да. Хочешь, покажу коллекцию монет?
Анеля. В следующий раз. Дела. (Уходя). Спасибо за книгу!
Кроппар садится на диван.
Кроппар. Ушла…

Действие 9


Анеля у себя в квартире, готовится ко сну. Из комнаты в комнату снуют Анелины тетки и их дочери.
Анеля. Мамочки! (Далее обращается к снующим родственникам, которые не обращают на Анелю внимания). Может, мне уйти в монастырь? В широком смысле слова. Или понадеяться, что не все мужчины полные придурки? Быть или не быть?.. Этот настолько увлекается собой, что не видит и не слышит никого вокруг. Но остальные ничуть не лучше. Да хоть этот пссс… водитель трамвая. (Подражая Ницкому, чешет живот). «Почему я так хорошо вожу трамвай». И это амбре: мужиком, табаком, чесноком.
Да что говорить о мужчинах, если даже самые великие из них – полные придурки. Ницше – которого цитируют полмира. «Мужчина должен быть воспитан для войны, а женщина – для отдохновения воина». Это не из Корана, между прочим. Так говорил Заратустра. Или вот: «Женщина мало понимает в чести. Ее честь в том, чтобы больше любить, чем быть любимой». Действительно, где уж нам понять… Или как там…: «если женщина обнаруживает научные склонности, то в ее половой системе что нибудь, да не в порядке». Это называется высокая философия. (С сомнением). Да он вообще нормальный был человек – Ницше?.. (Крутит у виска). Потом удивляются, почему женщины от них шарахаются, как от собачьего трупа. (Рассматривает возникший на заднике портрет Ницше, задумчиво). Или из-за усов…

Действие 10


Играет Соната №17, опус 31 Бетховена. Доктор Хой сидит за столом в своем кабинете и лепит глиняных человечков.
На подоконнике сидит Ницше и подыгрывает мелодии на воображаемом пианино.
Доктор Хой вытирает руки о докторский халат, наливает из графина воды, выпивает стакан залпом, удовлетворенно смотрит на результаты проделанной работы: фигурки уже занимают весь подоконник и часть стола. Доктор Хой садится за стол, продолжает свое занятие.
Ницше (наслаждаясь музыкой). Да-а-а… Какой там Вагнер!..

Действие 11


Ницкий дома. Сидит на табурете, чешет живот, читает книгу. Из горла пьет водку, которою побрезговал Профессор.
Ницкий (читает вслух). «Великие эпохи жизни наступают, когда у нас появляется мужество переименовать наше злое в наше лучшее». Чего?..
Думает.
Ницкий. Значит, великие эпохи жизни – это когда появляется… «мужество пере-именовать наше злое в наше лучшее». То есть было злое – а стало лучшее. Было злое, а стало лучшее! А что, профессор сказал, Бога нет. Значит, можно и переименовать... (Отпивает из бутылки).
«В наше время познающий легко может почувствовать себя животным превращением божества». (Думает). Допустим, познающий – это как я. Я же познаю. (Чешет живот). Значит, могу почувствовать себя «животным… (Чешет живот). …воплощением божества». Мудрено, но… а что, правильно… (Отпивает из бутылки). «Животным воплощением божества»…
Входит жена Ницкого, в руке – поломанный табурет.
Жена Ницкого. «Брюхо является причиной, по которой человеку не так-то легко возомнить себя Богом». Ты бы вот стулку лучше починил!
Ницкий. А между прочим, он – родственник мой – пишет, что женщины вырождаются. И правильно пишет! Если вас не приструнить, не поставить на место, то вы на шею скоро сядете!! Вместо того, чтобы на кухне стряпать, феминизм развели!!!
Ницкий замахивается на жену, та удивленно вытаращивается.
В комнату вваливается толпа коллег Ницкого, ставят перед товарищем стол, на стол – стаканы. Жена Ницкого ретируется. Появляется Официантка, вытирает стол, ставит на него кружки с пивом.
1-й трамвайщик. Ну ты прям грамотный стал.
Ницкий (с книгой в руке). Родство обязывает. Он вишь, что пишет: «Степень и характер родовитости человека проникает в его существо до последней вершины его духа». До вершины духа!
2-й трамвайщик. О как!
Крицо. Это вам не в лапти срать!
Ницкий. Во-о-от. Как говорится, выпьем за то, что человек свободно лжет ртом, но рожа, которую он при этом корчит, все-таки говорит правду.
Одобрительно гогочут, чокаются, выпивают.
Ницкий (закусывая). Что я вам скажу, мы – сила.
1-й трамвайщик. Ты прям скажешь! Кто это – мы?
2-й трамвайщик. Не-е, а как же – сила!
Крицо. Народ – это сила. (Разливает).
Ницкий. Как писал Ницше, народ для природы – это способ родить несколько великих людей. Чтобы потом их… обойти!..
Одобрительно гогочут, выпивают.
Крицо. Ты прям… заговорил!
Ницкий. Я, конечно, может, и не все понимаю, что он там пишет… Но прочитал уже много… Отец у него, значит, рано умер. И сам сильно болел: кажись, кровью кашлял. Зато за правду так говорил – никому спуску не давал!.. (Трясет кулаками. Успокаивается). А вообще, я себя словно другим человеком почувствовал. Даже каждодневные ломоты мои прошли! И такое тепло во всем теле…
1-й трамвайщик. Сейчас будет еще теплее!
2-й трамвайщик (в воздух). Пива еще!
Крицо. И водки!
Ницкий. Жена тут было антимонии разводить вздумала, так я с ней жестко!.. (Сжимает пальцы в кулак, трясет им в воздухе).
Пауза. Товарищи непонимающе смотрят на Ницкого.
Крицо (тихо). Войтек, да ты что? Казька уж год, как ушла… (Закатывает глаза, показывая, куда именно).
Ницкий. Плевать!.. Какого Гогенцоллерна у меня пустой?! Где наше пиво?!!
1-й трамвайщик (2-му трамвайщику, тихо). А кто такой Гогенцоллерн?
2-й трамвайщик. Германский президент штоле…
Крицо (важно). Не президент, а король.
Вокруг постепенно собралась толпа, и заседающих стали теснить и подталкивать.
Ницкий (поднимается из-за стола). Та-а-ак. Это что же? Это что же такое?!
Крицо. Бастуем!
Толпа шумит, со всех сторон толкают.
1-й трамвайщик. А ну, пойди скажи!
2-й трамвайщик. Войтек скажет!
Ницкий. А что, пойду!
Проталкивается в толпе, взбирается на трибуну.
Ницкий (выпрямляется, решительно). А я вам так скажу! На бога надейся, а сам не плошай. Мы пока соглашаемся, значит, с чужими правилами – они и действуют! А вот: пора устанавливать свои правила! Значит, так: зарплата вовремя, пора повышать! Надо идти навстречу рабочему классу! Сидят там, собаки свинорылые! А мы тут за них разгребай! Развози!!! Значит, раз мы встали, они, съки, больше автобусов пустили. А мы своими трамваями им дороги перекроем! И входы! в метро!!! «Потому что у нас есть рука, которая, если надо, щадя – убивает!!!» (Поднимает руку, сжимает ладонь в кулак).
После каждой фразы реакция толпы все одобрительнее. В конце речи Ницкого начинается полная анархия. Толпа подхватывает Ницкого, крушит все на пути и пытается сдвинуть трамвай. Из толпы выскальзывает Старуха с тележкой и торбой, ее сзади нечаянно толкает выплюнутый из толчеи невменяемый Ницкий. Старуха толкает его в ответ тележкой.
Ницкий. Ах ты ж наглая старая курва!!! (Вырывает из ограждения цепь и душит ею Старуху).
Торба переворачивается, ее содержимое вываливается на мостовую. Ницкого отрывают от Старухи. Старуха падает. Кто-то в надежде наживы увозит прочь старухину тележку.
Ницкий вырывается, убегает.
Все это время в стороне стоит тень Кроппара и внимательно наблюдает за Ницким.
1-й трамвайщик. Да-а, дела…
2-й трамвайщик. Пора валить.
Затемнение.

Действие 12


Кроппар и Анеля в комнате Кроппара.
Кроппар (печально). А ведь было время, мы с Гансом снимали целую квартиру. Я подрабатывал на бензозаправке и имел неплохой куш.
Анеля. Иди и работай на бензозаправку. Что тебе мешает?
Кроппар. Актерское образование мешает. Хочешь чаю? Только у меня нет сахара.
Анеля. Нет, спасибо. Я совсем ненадолго.
Кроппар. Тебя снова ждут твои славянские родственники?
Анеля. Они отправились по магазинам и разрешили мне немного от них отдохнуть. Не дают покоя ни днем, ни ночью: тетя Клара ужасно храпит.
Кроппар. А мне сегодня приснился Ницше.
Анеля. Ну вот. Он тебе уже снится. (С улыбкой). Вы с ним пили на брудершафт?
Кроппар. Нет, он произносил речь. С трибуны. (Поторяя интонации Ницкого). «Потому что у нас есть рука, которая, если надо, щадя – убивает!» (Поднимает руку, сжимает ладонь в кулак). Говорил, он, правда, как грузчик из порта. Что-то про новые правила и входы в метро... (Тихо смеется). Бред, в общем.
Анеля. Ты, видимо, зациклился на роли… или новостей переслушал… по радио… Слушай, а ведь это хорошая эмоция…
Кроппар. Что?.. Какая?
Анеля. Про «щадя убивает». Ты сможешь повторить ее в своем последнем монологе?
Кроппар. Там, где «Я возвещаю войну»?
Анеля. Да. Попробуй.
Кроппар. «Я возвещаю войну». (Поднимает руку, сжимает ладонь в кулак).
Кроппар поворачивает голову в сторону Анели, вопросительно смотрит на нее. Анеля одобрительно кивает.
Кроппар. Нет. «Я возвещаю войну!!! Не между народами: у меня нет слов, чтобы выразить презрение к проклятой европейской политике, разжигающей эгоизм и высокомерие между народами. Не между сословиями. Ведь у нас нет высших сословий, следовательно, нет и низших. Я возвещаю войну в области духа и оружием духа».
У Кроппара получилось. На месте Анели стоит Ницше: он серьезен.
Кроппар (посмотрев туда, где была Анеля, одними губами). Ушла…
Затемнение.

Действие 13


Анеля в своей комнате, в пижаме. Рядом стоит кровать, в которой расположились тетя Агнешка ее дочь Ядзита. Тетя Агнешка спит со строгим выражением лица, на груди – раскрытая Библия, которую она читала на ночь, Ядзита спит беспокойным сном. За стеной слышен дикий храп тети Клары.
Анеля (совершая вечерний туалет). Интересно, что делают люди в таких случаях? Что-то же делают. Не все же мучатся, как я. Затыкают уши? Медитируют? Переселяются? У меня единственное желание: придушить моих славянских родственников. Тетя Агнешка, хоть и не храпит, зато третирует соображениями относительно моего семейного положения. «Тебе пора замуж». Что значит «пора»? Зачем пора? У меня должна быть железная мотивация – а ее нет. И что значит «замуж»? Все-таки разные люди вкладывают в это понятие разные смыслы. Впрочем, на очередную тираду о замужестве достаточно ответить вопросом «за кого?» – чтобы на время нейтрализовать любую тетушку.
Может, сделать себе чаю?.. С сахаром. (Делает).
А мои двоюродные сестры – у обеих мужья пропоицы и лоботрясы – выпучивают глаза и говорят: «ты что, вообще не собираешься замуж»? Ну почему же. Я не против института брака. Я не мужененавистница какая-нибудь законченная и не феминистка. Но и не самоубийца тоже.
(Передразнивая Кроппара). «А ведь было время, когда мы снимали квартиру»… А теперь мешает актерское образование... (Хихикает). Блин, ходят сопли жуют.
Анеля кладет ноги на стол, откидывается на спинку стула, ест рогалик с вишневым джемом, запивая его чаем. Из соседней комнаты слышны рулады тетушки: на самых головокружительных местах Анеля дирижирует.
Анеля. М-да. Единственное, что утешает: это ненадолго.

Действие 14


Ницкий дома один, сидит за столом. Одет в трусы, майку и шлепанцы. Перед ним – раскрытая книга.
Ницкий (читает). «Их орудие, князь Бисмарк, (возможно, на заднике появляется изображение современного Бисмарка) идиот, равного которому нет среди всех государственных мужей, никогда, ни на йоту не мыслил шире Гогенцоллернов… (Возможно, на заднике появляются изображения современных Гогенцоллернов). Князь Бисмарк своей политикой уничтожил все предпосылки для великих задач, для всемирноисторических целей, для благородной и прекрасной духовности... Я хочу стать судьей и навсегда, на тысячелетия, покончить с этим преступным безумием... Нет права повиноваться, если приказывают Гогенцоллерны... Они никогда не думали о Германии. Тем, что я уничтожу тебя, Гогенцоллерн, я уничтожу ложь»!
Если изображения были, они исчезают. Ницкий успокаивается, закрывает книгу.
Ницкий (обращается к невидимому собеседнику). Это последняя книга, профессор. Теперь вы знаете: этот Гогенцоллерн был порядочная скотина… Всех их душить надо! (Шепотом). Тротуарной цепью. Потому что, профессор, у нас есть рука…
Стук в дверь. Ницкий крадется по направлению к двери, пытается в замочную скважину рассмотреть визитера.
Ницкий (отпрянув от двери, неожиданно испуганно). Это они!
Голос Крицо. Войтек, открой, это я, Крицо.
Ницкий открывает, впускает Крицо, запирает дверь, дрожит от холода.
Крицо. Там такая заваруха! Пока трамвайный парк прикрыли, я на машине свекра таксую. Но это полный дурдом!
Ницкий (подносит палец к губам). Тс-с-с-с. Они могут услышать.
Крицо (шепотом). Полиция?
Ницкий (озирается, наклоняется к самому уху Крицо). Гогенцоллерны.
Крицо ошарашено смотрит на Ницкого, отпрыгивает, в панике пятится назад, спотыкается о стул, падает. Медленно встает.
Крицо (неверным голосом). …Гоген-цоллерны?
Ницкий (дрожит от холода). Они меня преследуют. (Заговорщицки). Потому что я – Антихрист.
Крицо. Ага. Ага, Войтек. Все ясно. Так я пойду?.. Надо… наших предупредить… (Спиной продвигается к выходу). Насчет Гогенцоллернов… (Выскакивает за дверь).
Ницкий запирает дверь на все замки, баррикадирует ее мебелью. Заворачивается в плед, ложится рядом с кроватью.
На одиноком табурете в центре комнаты появляется тень сидящего Ницше. Заметив ее, Ницкий медленно поднимается, подходит к стулу, садится в тень.
Ницше (шепотом читает последнее, что написал перед безумием). Я хочу стать судьей и навсегда, на тысячелетия, покончить с преступным безумием династий и попов... Нет права повиноваться, если приказывают Гогенцоллерны... Они никогда не думали о Германии. Тем, что я уничтожу тебя, Гогенцоллерн, я уничтожу ложь!
Стук в дверь.
Голос Профессора. Войтек, это я, откройте.
Ницкий. Профессор? Опять вы?
Голос Профессора. У меня к вам важное дело.
Ницкий разбаррикадирует дверь, впускает Профессора. Вместе с Профессором в помещение заходит Доктор Хой. Крицо испуганно заглядывает в комнату, но войти не решается.
Крицо. Я на шухере. (Его голова исчезает, дверь закрывается).
Ницкий дрожит от холода, кутается в плед.
Профессор. Познакомьтесь, это доктор Хой. (Доктор Хой и Ницкий пожимают руки). Мы приехали за вами.
Ницкий (садится). Нет, профессор. Я никуда не поеду! Это слишком опасно! К тому же, многое изменилось. Конечно, меня больше устраивало положение трамвайщика. Это все-таки стабильность. Но я не настолько сволочь, чтобы ради собственного благополучия отложить новое сотворение мира!
Профессор выразительно смотрит на Доктора Хоя. Доктор Хой достает из кармана порошок, высыпает его содержимое в стакан, заливает водой, дает Профессору. Профессор дает стакан Ницкому. Ницкий выпивает, немного успокаивается.
Доктор Хой. Мы за тем и пришли. Это место недостойно вас. Как и вашей высокой миссии. Нам выпала честь сопроводить вас туда, откуда вы будете править миром.
Пауза.
Ницкий. Да, я понимаю. (Встает). Я готов.
Жена Ницкого приносит ему костюм и галстук. Ницкий одевается, пытается завязать галстук. В конце концов, это делает жена, которая тут же исчезает.
Ницкий. Наконец, я вступил во владение моей империей. Я прикажу расстрелять Вильгельма, Бисмарка и Штекера, а папу римского брошу в тюрьму. (Щелкает подтяжками.). Профессор, а девки там будут? (Хихикает, доверительно). И еще я зверски хочу жрать! Надеюсь, мне как Антихристу полагается?..
Ницкий, пританцовывая, направляется к выходу.
Профессор (Доктору Хою). Как думаете, он притворяется?
Доктор Хой. Думаю, нет. Очень типичный случай. А почему вы засомневались?
Профессор. Да слишком уж похоже на жизнеописание Ницше…
Доктор Хой. Но ведь именно его и обчитался наш Войтек.
Ницкий танцует, напевая.
Голос Ницше. Танцуя и напевая, являет он себя как сочлен высшего сообщества: он разучился говорить и ходить, а в танце взлетает в небеса. В нем звучит нечто сверхъестественное. Чувствуя себя Богом, он шествует теперь так возвышенно и восторженно, как и боги в его снах.
Затемнение.

Акт 2
Действие 1


Театр. На сцене Ницше и Жена Ницкого. Остальные участники спектакля (кроме Кроппара и Ницкого) являются зрителями.
Ницше. Дай мне, женщина, твою маленькую истину.
Жена Ницкого. Ты идешь к женщинам? Не забудь плетку!
Ницше. Так говорил Заратустра.
Ницше и Жена Ницкого исполняют какую-то странную пантомиму, изображающую передачу «истины».
В зрительных рядах, с краю, сидят Профессор и Доктор Хой. Сразу перед с ними – Анеля.
Профессор. Знаете, доктор, я чувствую некоторую вину за его теперешнее состояние.
Доктор Хой. Его что ли? (Кивает в сторону Ницше). Это еще почему?
Профессор. Да нет, я о трамвайщике. Он пришел ко мне несколько месяцев назад и попросил книги Ницше. Этот Ницкий прочитал все собрание сочинений вместе с черновиками и другими недавно опубликованными почеркушками. Даже у меня никогда не хватало терпения читать Ницше в таких количествах… Наверное, к лучшему…
Доктор Хой. Так в чем ваша вина? Вы ведь не могли запретить ему читать Ницше. Будете много об этом думать – тоже станете моим пациентом. Хотите водки, профессор?
Профессор кивает.
Анеля (оборачивается к Доктору Хою). Вы не могли бы потише?
Доктор Хой достает из внутреннего кармана флягу, разливает по рюмкам. Выпивают.
Ницше на сцене уже один.
Ницше. Я, не человек, а рок, хочу покончить с этими преступными кретинами, которые провозглашают великие слова. Они никогда ничего не делали – только лгали и крали.
Чтобы властвовали эти глупцы и преступники, мы платим огромные деньги, разверзаются пропасти между нациями, ведутся самые сумасбродные войны из всех, которые велись когда-либо. Я хочу стать судьей и навсегда, на тысячелетия, покончить с преступным безумием. Эта каналья больше никого не будет посылать на преступления!
Аплодисменты, занавес. Кроппар выходит на поклон. Зрители аплодируют стоя. Кто-то дарит Кроппару цветы.
Профессор (аплодируя). Играет просто великолепно.
В зале крики «браво».
Доктор Хой (аплодируя). Мне кажется, проблем с выходом из роли ему не избежать.
Анеля (аплодируя, оборачивается к Доктору Хою). Простите, и что вам дает право это утверждать?
Доктор Хой (аплодируя). Мой многолетний опыт. (Протягивает руку Анеле). Доктор Хой. Экскурсии по дурдому для красивых женщин. (Дает ей свою визитною карточку).
Анеля (протягивая руку Доктору Хою, представляется). Анеля. А среди ваших пациентов есть знаменитости?
Доктор Хой (аплодируя). Сколько угодно!
Анеля. Тогда я согласна.
Доктор Хой (Профессору вполголоса). Кажется, все судьбоносные знакомства у меня происходят в театре.
Кроппар кланяется. Зрители расходятся.
Кроппар смотрит в зал, ищет там Анелю, но не находит.
Затемнение.

Действие 2


Кроппар и Анеля сидят за столиком в кафе. Кроппар порядком выпивши.
Кроппар. Почему ты ушла и не осталась на банкет?
Анеля. Я не захотела.
Кроппар. Почему ты меня избегаешь?
Анеля. Глупости. Мы ведь сейчас общаемся.
Кроппар. Ты меня так и не поздравила с премьерой.
Анеля. Я поздравляю тебя, Том. Мы можем заказать шампанского. Хотя, возможно, тебе и хватит.
Кроппар. К черту шампанское. Официант, рому!
Подходит Официантка.
Анеля (с улыбкой). А я буду шампанское.
Официантка кивает, уходит.
Кроппар. Неужели я тебе совсем не нравлюсь?
Анеля. Ты о чем, Том? Мы ведь просто друзья.
Кроппар. Ты всегда говорила, что талант сексуален.
Анеля. Да, но...
Кроппар. Скажи мне, я сексуален?!
Анеля. Успокойся, на нас смотрят.
Кроппар. Мне плевать. Скажи, я сексуален?!!
Анеля. Том, что ты себе позволяешь?!
Кроппар (резко встает, роняя столовые приборы. Наклоняется к Анеле). С-сука ты.
Кроппар подбирает вилку и вместо того, чтобы спрятать в карман, вонзает в стол. Уходит.
Официантка приносит напитки. Анеля берет ром, выпивает залпом.
Официантка (невозмутимо, но понимающе). Расплачиваться будете вы?
Анеля кивает, выкладывает на стол купюру.
Анеля. Еще рому.
Официантка кивает, уходит.
Анеля. Нет, ну что тут можно сказать? (Залпом выпивает шампанское).

Действие 3


Доктор Хой и Анеля в кабинете Хоя. Глиняных фигурок нигде не видно. Периодически слышны крики больных.
Анеля. Доктор, а это правда, что все люди немного ненормальные?
Доктор Хой передвигает стул. Становится видна лежащая на полу глиняная фигурка.
Доктор Хой. Присаживайтесь. Нет, Анеля. Это неправда. Если вы говорите о психических заболеваниях, то все мы являемся только потенциально ненормальными.
Анеля. А есть группы риска?
Доктор Хой. Официальных данных нет, но я считаю, что да, имеются. К ним я причисляю, например, тех, кто неумело использует восточные медитативные практики.
Анеля. И что же в них может быть опасного?
Доктор Хой. Они рано или поздно пробуждают спящие энергии. Те, кто к этому готов, с удовольствием пользуются достигнутыми результатами. А вот остальные пополняют ряды моих пациентов. (Замечает, что возле стола валяется глиняная фигурка, заталкивает ее подальше под стол).
Анеля. Как же вы их лечите? Рассечение мозга? Модные препараты?
Доктор Хой. В условиях современной клиники существует единственный действенный метод. Вот, смотрите.
Доктор Хой подходит к стене, открывает жалюзи: сквозь стекло становится видна соседняя комната, в которой сидит Ницкий.
Анеля (машет рукой Ницкому). О, здравствуйте! (Доктору Хою). А он что, слишком много медитировал?
Доктор Хой. Нет, обчитался умных книг. Только он нас сейчас не видит и не слышит. Вы знаете пана Войтека?
Анеля. Немного. Я могу с ним поговорить?
Доктор Хой. Возможно, через неделю-две.
Анеля. Почему не сейчас? Он кажется вполне здоровым.
Доктор Хой. Считайте, что он на карантине.
Анеля. Но безумие ведь не заразно…
Доктор Хой. Конечно, нет, Анеля. Просто этот человек не должен общаться с людьми. В течение нескольких недель. Древний японский метод.
Анеля (кивая в сторону Ницкого). А потом вы его выпишите?
Доктор Хой. Да, на какое-то время. До следующего обострения. Вам все это действительно интересно?
Анеля. Конечно, иначе я бы ушла. Скажите, а… ваши энергии еще не пробудились?
Доктор Хой. Смотря какие…
Доктор Хой привлекает к себе Анелю, целует. В соседней комнате в тени Ницше сидит Ницкий. От стены, не обозримой из кабинета Хоя, отделяется Ницше и начинает таскать Ницкого за ноги. Ницкий долго брыкается. Затем, изловчившись, вырывается и набрасывается на Ницше. Доктор Хой и Анеля этого не замечают.

Действие 4


Кроппар в своей комнате.
Кроппар обвиняющий. Пьяный идиот!
Кроппар оправдывающийся. Но как она может так себя вести?
Кроппар защищающийся. Все правильно! «Ты идешь к женщинам? Не забудь плетку!»
Кроппар злорадный. Ага. Совет неудачникам.
Кроппар беснующийся (хватает себя за голову). Заткнись! Заткнись!!!
Кроппар жалкий. Какое же я ничтожество!
Кроппар утешающий. Но она поймет, она не может не понять…
Кроппар (извиваясь). Жарко! Жарко!!!
Тело Кроппара вибрирует, мимика искажена. Из висящих на стене часов с визгом выскакивает пружина. Сама по себе с грохотом заваливается полка с вилками. Кроппар прячется. Через пару секунд появляется из укрытия преображенный: на его лице – просветление, понимание глубокого смысла вещей. Откуда-то слышна тихая божественная музыка.
Кроппар. Всё врут, бог не умер. Он жив! (Более приземленным тоном, даже рассудительно). Я поеду к богу, все ему расскажу, и он не откажет мне в помощи. (Кидается к окну). Такси! Такси!
Затемнение. Слышен слишком громкий шум машинных шин. В пятне света появляется таксующий Крицо. Кроппар подсаживается рядом. Небывало громко захлопывается дверь.
Крицо (громоподобным голосом). Вам куда?
Кроппар. К богу, пожалуйста.
Крицо (громоподобным голосом). Понятно. (Нормальным голосом, в сторону). Есть у меня один знакомый бог…

Действие 5


Ницкий и Доктор Хой в кабинете Хоя.
Ницкий. От вас только что новенького вывели, да? Я его, кажись, уже где-то встречал.
Доктор Хой. Он театральный актер.
Ницкий. Ну, среди богэмы у меня сроду знакомых не было. Так, видел где-то…
Доктор Хой. Как вам у нас живется?
Ницкий. Питание, конечно, не больно жирное, но терпеть можно. Грех жаловаться, доктор. И все же… может, отправите меня восвояси?
Доктор Хой. Звонил профессор, передавал вам привет.
Ницкий. Спасибо. И я ему кланяюсь.
Доктор Хой. Пан Войтек, я вас, конечно, позвал не для светских разговоров.
Ницкий понимающе кивает.
Ницкий. Я думал, будете выписывать.
Доктор Хой. У меня для вас не совсем приятная новость. Сегодня здесь были представители правоохранительных органов.
Ницкий (глухо). Полиция что ли?
Доктор Хой. У меня просили разрешения вас допросить. Кажется, вас собираются обвинить в убийстве.
Ницкий. В убийстве?..
Доктор Хой. Представьте себе. Какой-то старухи. Есть свидетели. Я убедил инспектора перенести допрос на завтра. Чтобы немного вас подготовить. Морально.
Ницкий. Да… Значит, раз я здоров, меня отсюда выпишут и отправят в каталажку…
Доктор Хой. Боюсь, что если вас признают здоровым, именно так и произойдет. Но. Если вас признают нездоровым, вы останетесь здесь.
Ницкий затравленно смотрит на Доктора Хоя.
Доктор Хой. Считаю, вы вправе выбирать.
Ницкий. Я… Я не знаю. Может, мне лучше что-нибудь вколоть, чтобы я сдох? как скотина…
Доктор Хой. Нет, это не лучше.
Ницкий. Тогда… И что вы посоветуете?
Доктор Хой. Пан Войтек, человек, который хоть раз здесь побывал, как правило, возвращается сюда снова и снова. Процесс необратим, и вам нужен квалифицированный уход. Умеренность. Тишина. Физический труд. Вы поселитесь в каморке на заднем дворе и будете помогать обслуживающему персоналу. А обслуживающий персонал будет помогать вам.
Ницкий (с ужасом). То есть, вы хотите сказать, что я никогда отсюда не выйду?..
Доктор Хой. Выйти-то вы отсюда можете. Только окончательно и бесповоротно выздороветь, пан Войтек, уже никак не получится.
Ницкий. Так это что вы хотите сказать, что я сумасшедший?! Я дебил какой или шизофреник?!! Меня пожизненно в дурдом хотите упекти?!!! Да пусть лучше в тюрьме! Лучше числиться в преступниках, чем в идиотах!!! А сколько мне дадут?
Приоткрывается дверь.
Голос санитара. Помощь нужна?
Доктор Хой. Пока нет.
Голос санитара. Ну, позовете, если что.
Дверь закрывается. Доктор Хой дает Ницкому успокоительное.
Доктор Хой. Я не знаю, сколько вам причитается за убийство старухи. Думаю, немало. Но у вас есть выбор, Войтек. Вы можете отправиться в тюрьму – или согласиться на мое предложение. Завтра утром сообщите мне о своем решении.

Действие 6


Анеля заходит в квартиру: она только что вернулась домой. Размышляя вслух, кладет на банкетку сумочку, снимает верхнюю одежду.
Анеля. Подумать только. На моей совести двое сумасшедших. И оба обчитались Ницше! Интересно, кому из нас следует больше мучиться укорами совести – мне или Ницше? Наверное, мне, потому что он уже ничем мучиться не может. (Садится на стул. Кладет уставшие ноги на стол). Но вообще это достижение: свести с ума двоих мужчин. И при этом предпочесть того, кто их лечит. (Смеется). Правда, еще неделька с моими дорогими славянскими родственниками – и доктору Хою придется лечить меня. Кстати, интересно, где они. Что-то подозрительно тихо.
Замечает на холодильнике записку.
Анеля (читает). «Дорогая Анеля! Мы поехали встречать твоих двоюродных деверей – Юрека и Ежи. Они сегодня приезжают. Будем к семи, целуем. Тети и кузины». (Пауза). Боже помоги!
Анеля подбегает к буфету, достает графинчик, наливает из него в рюмку, залпом выпивает. Опускается на стул, вынимает из сумочки помятую пачку сигарет, достает из нее последнюю, закуривает, обнаруживает, что закурила фильтр, сминает сигарету, бросает вместе с пачкой на пол.

Действие 7


Анеля, Профессор и Доктор Хой в кабинете Хоя.
Доктор Хой. Ну что ж. Нам есть, что отметить. Ницкий остался с нами и приступил к своим обязанностям разнорабочего... И Кроппару… (Поясняя Профессору). …актеру, который играл Ницше, если помните… (Профессор кивает). …также гораздо лучше.
Анеля кивает.
Анеля. И что, ему можно возвращаться к нормальной жизни?
Доктор Хой. Можно возвращаться. Правда, в этом случае, он рано или поздно навестит нас снова.
Анеля. Что же вы предлагаете?..
Доктор Хой. Я не предлагаю, а только озвучиваю варианты. Чтобы предотвратить обострения, Кроппар должен не играть в театре, а, например, таскать мешки в порту.
Профессор. И что же выбрала наша новоиспеченная знаменитость?
Доктор Хой. Разумеется, радовать зрителей.
Анеля (усмехается). Кто бы сомневался.
Профессор. И все-таки странное совпадение, не находите? Мой сосед Ницкий и этот актер Кроппар во время приступов оба цитируют Ницше. А ведь Ницше и сам последние десять лет жизни провел… не в себе.
Доктор Хой (с улыбкой). Не хотите ли вы сказать, профессор, что безумцев читать опасно?
Профессор. Не хочу. Но выводы напрашиваются сами собой. Конечно, большинство читателей Ницше с ума не сходят. Однако, многие восточные философы предостерегают от чрезмерного увлечения творчеством безумцев, называя в их числе, между прочим, Пикассо и Ван Гога.
Доктор Хой. Чрезмерное увлечение всегда чревато – едой, женщинами, чтением или актерской игрой. Однако дело вовсе не в этом. Знаете, в сказках бывают волшебные предметы, которые добрым и хорошим приносят счастье, а злым и плохим – одни неприятности? Так вот Будда, скажем, просветлился. А эти трое, получив драгоценный дар, не смогли его к себе приспособить. Разбудили в себе зверя и не сумели с ним совладать.
Пауза.
Анеля (задумчиво). Кстати, через пару месяцев в Театре драмы очередная премьера. Постановка по «Фердидурке» Витольда Гомбровича, в роли Антифилидора – Кроппар.
Профессор. Бедный молодой человек. Одна роль интереснее другой. Боюсь, доктор, Кроппар к вам заявится даже раньше, чем вы рассчитываете.
Доктор Хой. Надеюсь, мы перед этим успеем насладиться спектаклем. Зря я что ли отпустил его на свободу? (Усмехается).
Профессор (смотрит на часы). Пожалуй, мне пора. Так что я откланиваюсь. (Прощается с Анелей).
Доктор Хой. Я вас провожу, профессор. (Анеле). Я скоро.
Анеля остается одна, скучающе ходит по комнате. Замечает, что ящик стола приоткрыт, заглядывает в него, видит фигурки. Анеля открывает ящик: он оказывается доверху заполнен глиняными человечками – как и все остальные ящики стола, шкаф, тумбочка. Анеля опускается на стул, берет голову в руки, плачет.
В помещение заходит Доктор Хой, оценивает ситуацию, приближается к Анеле.
Анеля (вскакивает). Нет! Не подходи!
Доктор Хой. Что случилось? Ты плачешь?
Анеля (всхлипывая). Я думала хоть ты, хоть ты нормальный! Не подходи ко мне!!!
Доктор Хой. Анеля, послушай. Присядь и послушай.
Анеля (всхлипывая). Безумцев слушать вредно!
Доктор Хой. И все же.
Анеля садится, всхлипывает.
Доктор Хой. Есть один молодой скульптор, довольно интересный.
Анеля. Ты что ли?
Доктор Хой. Я психиатр. А он – скульптор. И он организует… даже не выставку, а такой проект: арендует квартиру и заставляет ее этими фигурками. Это вроде как символ перенаселенности больших городов.
Анеля понемногу успокаивается. Доктор Хой садится рядом.
Анеля. И этот скульптор твой – тоже ненормальный.
Доктор Хой. А поскольку фигурок нужно много, делать их помогают волонтеры и друзья. Вот и я взялся, хотя со стороны, наверное, выглядит смешно… Кстати, как там твои славянские родственники? Еще не осчастливили тебя своим отъездом?
Анеля. Увы. (Всхлипывает). Пока моя квартира напоминает вашу инсталляцию. Численность родственников постоянно растет, и сейчас их у меня живет уже шестеро с половиной: кузина Ядзита беременна.
Доктор Хой. Кажется, они у тебя там неплохо размножаются.
Смеются.
Доктор Хой. Так бывает, Анеля, когда для вида созданы слишком благоприятные условия.
Анеля. Знаешь, а ведь я сказала им вчера, чтобы они убирались.
Доктор Хой. Да? И что они тебе ответили?
Анеля. Что им некуда идти. Девери все никак не найдут работу и… ну не выгоню же я своих родственников. Питер, посоветуй что-нибудь.
Доктор Хой. Что ж, тебе не остается ничего другого, как пригласить меня к себе в гости.
Анеля. О, нет! Они замучат меня расспросами!
Доктор Хой. А ты представь меня как потенциального покупателя квартиры.
Анеля. О! Да ты стратег!
Доктор Хой. И тактик. (Целует Анелю).

Акт 3
Действие 1


Крицо, 1-й трамвайщик, 2-й трамвайщик.
Крицо. Ну что, был я у Войтека. К нему никого не пускают. Мол, нельзя тревожить. Но вам, говорят, господин Крицо… (1-й трамвайщик гогочет). … но вам, говорят, мы отказать не можем. Для вас – исключение. Вот, значит, как: уважение.
1-й трамвайщик. С чего это тебе – и уважение? Будущего клиента учуяли?
2-й трамвайщик (толкая 1-го трамвайщика под локоть). Да помолчи ты! Не мешай слушать.
Крицо. Врач сам, да, проводил меня в ихний, значит, парк. Говорит, тут подождите. Пока Войтек Ницкий освободится. Ну Войтек и пришел: похудел только и немного какой-то угрюмый стал, а так не изменился.
1-й трамвайщик. Худой и угрюмый Войтек? Ни за что не поверю!
2-й трамвайщик. Да тихо ты!
Крицо. Живется ему там, говорит, нормально. По хозяйству помогает, на кухне…
1-й трамвайщик. А на кухне он им – за обе щеки есть помогает? (Смеется. 2-й трамвайщик на него цыкает).
Крицо. Это все книги, говорит, спар-воцировали. Такое состояние. А потом вдруг ни с того, ни с сего Войтек меня испрашивает: ну и как, Крицо, бригада тебя слушает? Я говорю: какая бригада? А он: ты же бригадир, разве нет? Вот такая странность.
А родственник-то его, что книги написал, оказывается, кончил в дурдоме. Тоже. Так что, выходит, у них, вроде, семейное помешательство.
1-й трамвайщик. Га-га!
Крицо. А я говорю: нет, Войтек, бригадиром меня не назначили, а только вот зубы болят у меня третий день! А он как-то так рукой провел. Ну что, теперь не болит? говорит. А зубы-то у меня и прошли. (Выпучивает глаза).
Пауза. 1-й трамвайщик, пытаясь рассмеяться, издает булькающий звук. Переглядываются.
1-й трамвайщик. Ну, тоже скажешь…
Крицо. Третий день зубы болели!

Действие 2


Ницкий идет по больничному двору, несет пустые бидоны из-под молока. За ним идет жена с поломанной табуреткой.
Жена Ницкого. А стулку-то так и не починил!
Ницкий молчит.
Жена Ницкого. Нет других дел, как пустые бидоны тягать!
Ницкий молчит.
Жена Ницкого. Ну чего молчишь, язык проглотил?!
Ницкий. Казя, ты же год как померла. Пора бы и успокоиться.
Появляется Ницше, покрытый пледом, из-под которого предательски выглядывает больничная пижама.
Ницкий. И ты тут! Родственничек.
Ницше (подначивая). А ты пожестче с ней, пожестче! Я о бабенках подробно в «Заратустре» писал!
Ницкий. Да отстань ты. Не дают мне твои книги. Для здоровья, говорят, мне вредно. А бабы нормальной у тебя, кажись, и не было никогда.
Ницше. Женщины!.. Да что они со своей поверхностностью понимают в душевной глубине мужчины? А тем более Сверхчеловека?!.
Жена Ницкого (обращаясь к Ницше). Раз ты Сверхчеловек – так, может, ты стулку справишь?

Действие 3


Парк клиники для душевнобольных. На скамейке – Анеля и Кроппар в больничной пижаме.
Анеля. Это что за шрам у тебя над бровью? Его раньше на было.
Кроппар. О церковные ворота разбил.
Анеля. Ударился?
Кроппар. Головой бился.
Анеля. Зачем?
Кроппар. Окреститься хотел.
Анеля. Так зачем биться? А тебя что, в детстве не крестили?
Кроппар. Нет. Сказали, девять вечера, церковь закрыта. Не вовремя у вас, молодой человек, религиозные чувства проснулись. А у меня кровь по лицу хлыщет…
Анеля. Да, драматизм – это твоя специализация. А это что, твой сценический костюм?
Кроппар. Ага. И жизнь моя – сплошная сцена.
Анеля (с издевкой). Ну, еще скажи, что все мы в ней актеры.
Кроппар. Не издевайся.
Анеля. Нет, буду. Так рассказывай, ты что, больше не играешь в театре?
Кроппар. «Этот последний кусок жизни был самым черствым из всех, которые до сих пор мне приходилось разжевывать, и, похоже, я все-таки подавлюсь им».
Анеля. Ну хватит цитировать Ницше...
Кроппар. Да что там. После того, как мои вояжи сюда совпали с парочкой премьер, мне просто перестали давать роли. Бресци сказал: без обид, но так рисковать мы не можем. Контракты, убытки… Сначала я перебивался случайными заработками, а теперь работаю грузчиком в аптеке. До меня там был музыкант, а до музыканта – художник. Хозяин гордится, что у него такие грузчики. Говорит, «так я помогаю искусству».
Анеля. Что же ты не пошел на высокоденежную бензозаправку?
Кроппар. Не взяли. Отчего-то.
Анеля. Видимо, им нужен заправщик, а не ты с актерским образованием.
Кроппар. Жестоко.
Анеля. Извини. А что говорит доктор Хой?
Кроппар. Доктор говорит, что физический труд мне на пользу. Буду к нему приезжать раз в год для профилактики.
Анеля. Вот видишь, как все отлично устроилось. Стал, как новый.
Кроппар. Анеля, я тебя люблю.
Анеля. Том, не говори глупостей.
По дорожке идет Доктор Хой, машет Анеле рукой. Анеля встает, идет (бежит) ему навстречу.
Кроппар. Анеля!.. (Провожает их драматическим взглядом).Ушла... Но никак иначе в моей жизни быть не может.

Действие 4


1-й и 2-й трамвайщик в трамвае, на конечной остановке. Едят каждый свой обед.
2-й трамвайщик (удивленно). Чего?
1-й трамвайщик. Чего-чего! Крицо назначили бригадиром!
2-й трамвайщик. Вот тебе и на. Ты ничего не перепутал?
1-й трамвайщик. Куда там. С утра ходит, важный такой, раздает задания направо и налево.
2-й трамвайщик. Ну, в бригадирах-то особо не походишь, там бегать надо.
Смеются.
1-й трамвайщик. Так вот я и думаю: выходит, Ницкий знал, что Крицо назначат? Может, к нему в больницу старший мастер приходил? ну и про Крицо рассказал.
2-й трамвайщик. Может, и приходил, а может и нет… Надо Крицо еще раз к Ницкому подослать: может, Войтек и нам чего хорошего предскажет.
1-й трамвайщик. А если плохого?
2-й трамвайщик. Если плохого, тогда лучше не надо.
Пауза.
1-й трамвайщик. Как думаешь, а все предписано? Или каждый живет, как вздумается?
2-й трамвайщик. Какая разница, что я думаю. От моих мыслей истина не изменится. Но и чтобы знать ее, так я не знаю. Хотя, вряд ли бог на небесах занимается такими пустяками, как наши с тобой жизни. У него и без того дел валом.
1-й трамвайщик. Так что, значит, раз Ницкий возомнил себя Антихристом, может, он и?..
2-й трамвайщик (смеется). …Правит миром? Тоже скажешь!

Действие 5


Квартира Анели, в которой хозяйничают ее славянские родственники. Деверь Юрек смотрит телевизор, деверь Ежи курит в окно, кузина Ядвига болтает по телефону, беременная кузина Ядзита осматривает купленную коляску, тетушка Агнешка молится, тетушка Клара сморкается и чихает.
Появляются Анеля и Доктор Хой.
Анеля (Доктору Хою). Заходите, пожалуйста.
Доктор Хой. Да, спасибо.
Анеля. Здесь две комнаты, там кухня и раздельный санузел.
Доктор Хой. Да. Понятно. Понятно. (Пауза. Прохаживается. Осматривается). Можно я присяду?
Анеля. Да, конечно.
Анеля и Доктор Хой садятся рядом, словно позируя фотографу. Вокруг шум и гам.
Неожиданно Доктор Хой встает, идет к проектору, выключает его. Славянские родственники Анели разом исчезают. Становится тихо и чисто. Анеля оглядывает комнату, смотрит на Доктора Хоя.
Доктор Хой. Иногда все, что нам нужно сделать – это просто выключить проектор.
Анеля (тихо, с чувством). Спасибо.
Доктор Хой. Пожалуйста, Анелюшка. (Обнимает Анелю).

Действие 6


Парк клиники для душевнобольных. Ницше, одетый в пижаму, сидит в инвалидном кресле и что-то тихо бормочет на тарабарском (возможно, на санскрите). Неподалеку прогуливается Кроппар. Ницкий чинит табурет.
Три Ницше видны из окна кабинета, в котором сидят Профессор, Доктор Хой и Анеля: у каждого в руках по бокалу шампанского. Перед ними на столике стоит поднос с фруктами и бутылка Cristal’а.
Профессор. За вас!
Чокаются, выпивают. Доктор Хой приобнимает Анелю.
Трещат цикады.
Профессор (садится в кресло, расслабляется). Хорошо у вас тут, доктор.
Доктор Хой улыбается, задумчиво кивает, ставит пластинку с музыкой Вагнера.
Доктор Хой. Конечно, Ницше не любил Вагнера. А мы послушаем, если не возражаете.
Анеля (выглядывает в окно). Полдень. Мгновение самой короткой тени.
Профессор. «Кульминационный пункт человечества»!
Доктор Хой. И конец самого большого заблуждения…
Кроппар (дурным голосом). «О, полуденная бездна! когда обратно втянешь ты в себя мою душу?!»
Часы бьют двенадцать раз. Ницше умирает, но этого никто не замечает.
11 июля 2011 г.

В пьесе использованы цитаты из писем и произведений Ницше: «Так говорил Заратустра», «Сумерки идолов», «Как становятся самим собой» и других.

© Copyright: Татьяна Киценко, 2012
Свидетельство о публикации №21201231971

Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении правил

Рецензии


Написать рецензию

Другие произведения автора Татьяна Киценко

Разделы: авторы / произведения / рецензии / поиск / вход для авторов / регистрация / о сервере     Ресурсы: Стихи.ру / Проза.ру













rambler\'s top100



Достарыңызбен бөлісу:


©stom.tilimen.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет