Сократ и его друг



Pdf көрінісі
бет1/7
Дата02.04.2019
өлшемі0.65 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7

ПРОТАГОР 

Сократ  и  его  друг

зо9 

Д р у г .  



О ткуд а  ты,  С окр ат?  Впро-

с ту плен не 

qeM^ д  TftK  я с н о .  с  охохы   за  краСОТОЮ

Алкивиада!  А  мне,  когда  я  видел  его  недавно,  он  по­

казался  уж е  мужчиной  —  хоть  и  прекрасным,  но  все 

же  мужчиной:  ведь,  между  нами  говоря,  Сократ,  у  не­

го  уже  и  борода  пробивается.

С о к р а т .   Так  что  же  из  этого?  Разве  ты  не  согла- 

ь  сен  с  Гомером,  который  сказал,  что  самая  прият­

ная  пора  юности  —  это  когда  показывается  первый 

пушок  над  губой  —  то  самое,  что  теперь  у  Алки­

виада?  1

Д р у г .   Как  же  теперь  твои  дела?  От  него  ты 

идешь?  И  как  расположен  к  тебе  юноша?

С о к р а т .   Хорошо,  по-моему,  особенно  сегодня;  он 

немало  говорил  нынче  в  мою  пользу  и  очень  мне  по­

мог.  От  него  я  сейчас  и  иду.  Но  хочу  сказать  тебе 

невероятную  вещь:  в  его  присутствии  я  не  обращал 

на  него  внимания,  а  частенько  и  просто  забывал  про 

него.


с 

Д р у г .   К акая  же  это  такая  огромная  преграда  мог­

ла  стать  между  вами?  Неужто  ты  нашел  в  нашем  го­

роде  кого-нибудь  красивее,  чем  он?

С о к р а т .   И  намного  красивее.

Д р у г .   Что  ты  говоришь?  Здешнего  или  чужого?

С о к р а т .   Чужого.

Д р у г .   Откуда  он?

С о к р а т .   Абдерит 2.

Д р у г .   И  до  того  красив,  по-твоему,  этот  чужезе­

мец,  что  он  тебе  показался  даже  прекраснее  сына 

Клиния 3?

С о к р а т .   А  почему  бы,  дорогой  друг,  тому,  кто 

мудрее,  не  казаться  и  более  прекрасным?  4

Д р у г .   Так,  значит,  ты  пришел  к  нам  сюда,  Сок­

рат,  после  встречи  с  каким-то  мудрецом? 

а 

С о к р а т .   С  самым  что  ни  на  есть  мудрейшим  из 



нынешних,  если  и  ты  полагаешь,  что  всех  мудрее  те­

перь  Протагор.



418

Д р у г .   Что  ты  говоришь?  Протагор  у  нас  здесь?

С о к р а т .   Да  уж  третий  день.

Д р у г .   И  ты  только  что  беседовал  с  ним?

С о к р а т .   Вволю  наговорился  и  наслушался. 

зю

Д р у г .   Так  что  же  ты  не  расскажеш ь  нам  об  этой 



беседе,  если  ничто  тебе  не  мешает?  Садись-ка  вот  тут, 

вели  мальчику  встать  и  дать  тебе  место.

С о к р а т .   Расскаж у  с  большой  охотой  и  еще  буду 

благодарен,  если  вы  меня  выслушаете.

Д р у г .   Да  и  мы  тебе,  если  расскажешь.

С о к р а т .   Так  пусть  благодарность  будет  обоюд­

ной 5.  Итак,  слушайте.

Минувшей  ночью,  еще  до  рассвета,  Г и п п ократ6, 

сын  Аполлодора,  брат  Фасона,  вдруг  стал  стучать 

изо  всех  сил  ко  мне  в  дверь  палкой  и,  когда  ему  от-  ь 

ворили,  ворвался  в  дом  и  громким  голосом  спросил:

—  Сократ,  проснулся  ты  или  спишь?

А  я,  узнав  его  голос,  сказал:

—  Это  Гиппократ.  Уж  не  принес  ли  какую-нибудь 

новость?

—  Принес,—  отвечал  он,—  но  только  хорошую.

—  Ладно,  коли  так.  Но  какая  же  это  новость,  ради 

которой  ты  явился  в  такую  рань?

Тут  Гиппократ,  подойдя  поближе,  говорит:

—  Протагор  приехал.

—  Позавчера  ещ е,—  сказал  я ,—  а  ты  только  теперь 

узнал?


—  Клянусь  богами,  только  вчера  вечером.—  И  с  с 

этими  словами,  ощупавши  кровать,  Гиппократ  сел  у 

меня  в  ногах.—  Да,  только  вчера,  очень  поздно,  когда

я  пришел  из  Энои 7.  Ведь  слуга  мой,  Сатир 8,  сбежал 

от  меня.  Я  было  хотел  сказать  тебе,  что  собираюсь  в 

погоню  за  ним,  да  почему-то  забыл.  А  как  пришел  я 

к  себе,  мы  поужинали  и  уже  собрались  на  покой,  но 

вдруг  брат  говорит  мне,  что  приехал  Протагор.  Я  хо­

тел  тотчас  же  к  тебе  идти,  но  потом  показалось  мне, 

что  слишком  уж  поздний  час  ночи;  а  лишь  только  d 

выспался  после  такой  усталости,  как  сейчас  же  встал 

и  пошел  сюда.

Я,  зная  его  мужество  и  пылкость,  сказал:

—  Да  что  тебе  в  этом,  уж  не  обижает  ли  тебя  чем- 

нибудь  Протагор?

А  он,  улыбнувшись,  ответил:

—  Да,  Сократ,  клянусь  богами,  тем,  что  он  сам 

мудр,  а  меня  мудрым  не  делает.



14

419

—  Но  клянусь  Зевсом,  если  дать  ему  денег  и  уго­

ворить  его,  он  и  тебя  сделает  мудрым.

—  Да,  если  бы  за  этим  стало  дело,—  сказал  Гиппо- 

е 

к рат,—  так  Зевс  и  все  боги  свидетели  —  ничего  бы  я

не  оставил  ни  себе,  ни  друзьям.  Но  из-за  того-то  я  те­

перь  к  тебе  и  пришел,  чтобы  ты  поговорил  с  ним  обо 

мне.  Я  ведь  и  моложе,  и  притом  никогда  не  видал 

Протагора  и  не  слыхал  его,  потому  что  был  еще  ре­

бенком,  когда  он  в  первый  раз  приезжал  9  сюда.  А  ведь 

все,  Сократ,  расхваливают  этого  человека  и  говорят, 

что  он  величайший  мастер  речи.  Ну  отчего  бы  нам 

зи  не  пойти  к  нему,  чтобы  застать  его  еще  дома?  Он 

остановился,  как  я  слышал,  у  Каллия,  сына  Гиппо- 

ника  10.  Так  идем  же!

А  я  сказал:

—  Пойдем,  только  не  сразу,  дорогой  мой,—  рано 

еще;  встанем,  выйдем  во  двор,  погуляем  и  поговорим, 

пока  не  рассветет,  а  тогда  и  пойдем.  Протагор  боль­

шею  частью  проводит  время  дома,  так  что  не  бойся, 

мы  скорее  всего  его  застанем.

С  этими  словами  мы  поднялись  и  стали  прохажи- 

ь  ваться  по  двору.  Чтобы  испытать  выдержку  Гиппокра­

та,  я,  посмотрев  на  него  пристально,  спросил:

—  Скажи  мне,  Гиппократ,  вот  ты  теперь  собира­

ешься  идти  к  Протагору,  внести  ему  деньги  в  уплату 

за  себя,  а,  собственно  говоря,  для  чего  он  тебе  нужен, 

кем  ты  хочешь  стать?  Скажем,  задумал  бы  ты  идти 

к  своему  тезке,  Гиппократу  Косскому  п ,  одному  из 

Асклепиадов,  чтобы  внести  ему  деньги  в  уплату  за 

себя,  и  кто-нибудь  тебя  спросил  бы:  «Скажи  мне,  Гип-

с  пократ,  ты  вот  хочешь  заплатить  тому  Гиппократу,  но 

почему  ты  платиш ь именно  ему?»  —  что  бы  ты  отвечал?

—  Сказал  бы,  потому,  что  он  врач.

—  «А  ты  кем  хочешь  сделаться?»

—  Врачом.

—  А  если  бы  ты  собирался  отправиться  к  Полик­

лету  аргосцу  или  Фидию  афинянину  12,  чтобы  внести 

им  за  себя  плату,  а  кто-нибудь  тебя  спросил,  почему 

ты  решил  заплатить  им  столько  денег,  что  бы  ты  отве­

чал?


—  Сказал  бы,  потому,  что  они  ваятели.

—  Значит,  сам  ты  хочешь  стать  кем?

—  Ясно,  что  ваятелем.

а 

—  Допустим,—  сказал  я .—  А  вот  теперь  мы  с  то­



бой  отправляемся  к  Протагору  и  готовы  отсчитать  ему

420

деньги  в  уплату  за  тебя»  если  достанет  нашего  иму­

щества  на  то»  чтобы  уговорить  его»  а  нет»  то  займем 

еще  и  у  друзей.  Так  вот,  если  бы,  видя  такую  нашу 

настойчивость,  кто-нибудь  спросил  нас:  «Скажите  мне, 

Сократ  и  Гиппократ,  кем  считаете  вы  Протагора  и  за 

что  хотите  платить  ему  деньги»,—  что  бы  мы  ему  от­

вечали?  Как  называют  Протагора,  когда  говорят  о  нем,  ©

 

подобно  тому  как  Фидия  называют  ваятелем,  а  Го­



мера  —  поэтом?  Что  в  этом  роде  слышим  мы  отно­

сительно  Протагора?

—  Софистом 

называют  этого  человека,  Сократ.

—  Так  мы  идем  платить  ему  деньги,  потому  что 

он  софист?

—  Конечно.

—  А  если  бы  спросили  тебя  еще  и  вот  о  чем: 

«Сам-το  ты  кем  намерен  стать,  раз  идешь 

к  


Прота- 

312 


гору?»

Гиппократ  покраснел, —  уже  немного  рассвело,  так 

что  это  можно  было  разглядеть.

—  Если  сообразоваться  с  прежде  сказанны м,—  от­

вечал  он,—  то  ясно,  что  я  собираюсь  стать  софистом.

—  А  тебе, —  сказал  я ,—  не  стыдно  было  бы,  кля­

нусь  богами,  появиться  среди  эллинов  в  виде  софиста?

—  Клянусь  Зевсом,  стыдно,  Сократ,  если  говорить 

то,  что  я  думаю.

—  Но  пожалуй,  Гиппократ,  ты  полагаешь,  что  у 

Протагора  тебе  придется  учиться  иначе,  подобно  тому  ь 

как  учился  ты  у  учителя  грамоты,  игры  на  кифаре 

или  гимнастики?  Ведь  каждому  из  этих  предметов  ты 

учился  не  как  будущему  своему  мастерству,  а  лишь 

ради  своего  образования,  как  это  подобает  частному 

лицу  и  свободному  человеку  и .

—  Конечно, —  сказал 

Гиппократ, —  мне 

кажется, 

что  Протагорово  обучение  скорее  такого  рода.

—  Так  сам-το  ты  знаешь,  что  собираешься  делать, 

или  тебе  это  неясно?  —  спросил  я.

—  О  чем  это  ты?

—  Ты  намерен  предоставить  попечение  о  твоей  ду­

ше  софисту,  как  ты  говоришь;  но,  право,  я  бы  очень  с 

удивился,  если  бы  ты  знал,  что  такое  софист.  А  раз 

тебе  это  неизвестно,  то  ты  не  знаешь  и  того,  кому 

ты  вверяешь  свою  душу  и  для  чего  —  для  хорошего 

или  дурного.

—  Я  думаю,  что  знаю, —  сказал  Гиппократ, 

ν 

—  Так  скажи,  что  такое  софист,  по-твоему?



421

—  Я  полагаю,  что,  по  смыслу  этого  слова, _он.— 

знаток  в  мудрых  вещах.

—  Да  ведь  это  можно  сказать  и  про  живописцев, 

и  про  строителей:  они  тоже  знатоки  в  мудрых  вещах; 

но  если  бы  кто-нибудь  спросил  у  нас,  в  каких  именно 

мудрых  вещах  знатоки  живописцы,  мы  бы  сказали, 

что  в  создании  изображений;  и  в  других  случаях  отве-

а  тили  бы  так  же.  А  вот  если  бы  кто  спросил,  чем  мудр 

софист, что бы мы  ответили?  В каком деле  он наставник?

—  А  что  если  бы  мы  так  определили  его,  Сократ: 

это  тот,  кто  наставляет  других  в  искусстве  красно­

речия?


—  Может  быть,—  говорю  я ,—  мы  и  верно  бы  ска­

зали,  однако  недостаточно,  потому  что  этот  наш  от­

вет  требует  дальнейшего  вопроса:  если  софист  делает

е  людей искусными в  речах,  то  о чем  эти  речи?  Кифарист, 

например,  делает  человека  искусным  в  суждениях  о 

том,  чему  он  его  научил,—  то  есть  об  игре  на  кифаре. 

Не  так  ли?

—  Да.

—  Допустим.  Ну  а  софист,  в  каких  речах  он 

делает  искусным?  Не  ясно  ли,  что  в  речах  о  том, 

в  чем  он  и  сам  сведущ?

—  Похоже  на  то.

—  А  в  чем  же  софист  и  сам  сведущ,  и  ученика 

делает  сведущим?

—  Клянусь  Зевсом,  не  знаю,  что  тебе  ответить.

313 

На  это  я  сказал:



—  Как  же  так?  Знаешь,  какой  опасности  ты  со­

бираешься  подвергнуть  свою  душу?  Ведь  когда  тебе 

бывало  нужно  вверить  кому-нибудь  свое  тело  и  было 

неизвестно,  пойдет  ли  это  на  пользу  или  во  вред,  ты 

и  сам  немало  раздумывал,  вверять  его  или  не  вверять, 

и  друзей  и  домашних  призывал  на  совет  и  обсуждал 

это  дело  целыми  днями.  А  когда  речь  зашла  о  душе, 

которую  ты  ведь  ставишь  выше,  чем  тело  15,  потому 

что  от  того,  будет  она  лучше  или  хуже,  зависит,  хо­

рошо  или  дурно  пойдут  все  твои  дела,  ты  ни  с  отцом,

ь  ни  с  братом  и  ни  с  кем  из  нас,  твоих  друзей,  не  со­

ветовался,  вверять  ли  тебе  или  не  вверять  свою  душу 

этому  пришлому  чужеземцу.  Лишь  вчера  ввечеру,  по 

твоим  словам,  услыхав  о  нем,  ты  уже  сегодня  идешь 

спозаранку,  не  поразмыслив  и  не  посоветовавшись 

о  тем,  нужно  ли  вверять  ему  себя  или  нет,  и  сразу 

готов  потратить  и  собственные  деньги,  и  деньги  дру-

422


зей,  как  будто  ты  уже  дознался,  что  тебе  нужно  не­

пременно  сойтись  с  Протагором,  которого,  как  ты  го­

воришь,  ты  и  не  знаешь  и  не  разговаривал  с  ним  ни-  с 

когда.  Ты  называешь  его  софистом,  а  что  такое  софист, 

оказывается,  совсем  не  ведаешь,  хоть  и  собираешься 

вверить  себя  ему.

Гиппократ,  выслушав,  сказал:

—  Так  оно  и  выходит,  Сократ,  как  ты  говоришь.

—  А  что,  Гиппократ,  не  будет  ли  наш  софист  чем- 

то  вроде  торговца  или  разносчика  тё^Г  припасов,  ко­

торыми  питается  душа?  По-моему,  во  всяком  случае, 

он  таков.

—  Но  чем  же  питается  душа,  Сократ?

—  Знаниями,  разумеется,—  сказал  я. —  Только  бы, 

друг  мой,  не  надул  нас  софист,  выхваляя  то,  что  про­

дает,  как  те  купцы  или  разносчики,  что  торгуют  те-  d 

лесною  пищей.  Потому  что  и  сами  они  не  знают,  что  в 

развозимых  ими  товарах  полезно,  а  что  вредно  для  те­

ла,  но  расхваливают  все  ради  продажи,  и  покупающие

у  них  этого  не  знают,  разве  случится  кто-нибудь  све­

дущий  в  гимнастике  или  врач.  Так  же  и  те,  что  раз­

возят  знания  по  городам  и  продают  их  оптом  и  в  роз­

ницу  всем  желающим,  хоть  они  и  выхваляют  все,  чем 

торгуют,  но,  может  быть,  друг  мой,  из  них  некоторые 

и  не  знают  толком,  хорошо  ли  то,  что  они  продают, 

или  плохо  для  души;  и  точно  так  же  не  знают  и  поку-  в 

Ыающие  у  них,  разве  лишь  случится  кто-нибудь  сведу­

щий  во  врачевании  души.  Так  вот,  если  ты  знаешь,  что 

здесь  полезно,  а  что  —  нет,  тогда  тебе  не  опасно 

приобретать  знания  и  у  Протагора,  и  у  кого  бы  то 

ни  было  другого;  если  же  нет,  то  смотри,  друг  мой, 

как  бы  не  проиграть  самого  для  тебя  дорогого.  Ведь  зи 

гораздо 

больше 


риска 

в 

приобретении 



знаний, 

чем  в  покупке  съестного.  Съестное-то  и  напитки, 

купив  их  у  торговца  или  разносчика,  ты  можешь  уне­

сти  в  сосудах,  и,  прежде  чем  принять  в  свое  тело  в 

виде  еды  и  питья,  их  можно  хранить  дома  и  посо­

ветоваться  со  знающим  человеком,  что  следует  есть 

или  пить  и  чего  не  следует,  а  такж е  сколько  и  в 

какое  время.  При  такой  покупке  риск  не  велик. 

Знания  же  нельзя  унести  в  сосуде,  а  поневоле  придет-  ь 

ся,  уплатив  цену,  принять  их  в  собственную  душу  и, 

научившись  чему-нибудь,  уйти  либо  с  ущербом  для  се­

бя,  либо с  пользой.  Это  мы  и  рассмотрим,  причем  вместе 

с  теми,  кто  нас  постарше,  потому  что  мы  еще  молоды,

423


чтобы  разобраться  в  таком  деле.  А  теперь  пойдем, 

как  мы  собирались,  и  послушаем  того  человека;  по­

слушавши  же  его,  и  с  другими  побеседуем:  Прота- 

с  гор  ведь  там  не  один,  с  ним  и  Гиппий  Элидский, 

и,  думаю,  Про дик  Кеосский  16,  да  и  много  еще  других 

мудрецов.

Порешив  так,  мы  отправились;  когда  же  мы  очу­

тились  у  дверей,  то  приостановились,  беседуя  о  том, 

что  пришло  нам  в  голову  дорогой.  Чтобы  не  бросать 

этот  разговор  и  покончить  с  ним,  прежде  чем  войти, 

мы  так  и  беседовали,  стоя  у  дверей,  пока  не  согласи­

лись  друг  с  другом.  И  видимо,  привратник  —  какой-то 

а  евнух  —  подслушивал  нас,  а  ему,  должно  быть,  из-за 

множества  софистов  опротивели  посетители  этого  до­

ма.  Когда  мы  постучали  в  дверь,  он,  отворивши  и  уви­

дев  нас,  воскликнул:

—  Опять  софисты  какие-то!  Ему  некогда!  —  И  сей­

час  же,  обеими  руками  схватившись  за  дверь,  в  серд­

цах  захлопнул  ее  изо  всей  силы.

Мы  опять  постучали,  а  он  в  ответ  из-за  запертой 

двери  крикнул:

—  Эй,  вы!  Не  слышали,  что  ли:  ему  неког­

да.

—  Но,  любезный,—  говорю  я ,—  не  к  Каллию  мы 



е  пришли,  да  и  не  софисты  мы.  Успокойся:  мы  пришли

потому,  что  хотим  видеть  Протагора.  Доложи  о  нас!

Человек  насилу  отворил  нам  дверь.  Когда  мы  во­

шли,  то  застали  Протагора  прохаживающимся  в  пор­

тике,  а  с  ним  прохаживались  по  одну  сторону  Каллий, 

315  сын  Гиппоника,  его  единоутробный  брат  Парал,  сын 

Перикла,  и  Хармид,  сын  Главкона,  а  по  другую  сто­

рону  —  второй  сын  Перикла,  Ксантипп,  далее  Фил- 

липид,  сын  Филомела,  и Антимер  мендеец  ,7,  самый  зна­

менитый  из  учеников  Протагора,  обучавшийся,  чтобы 

стать софистом по ремеслу.  Те же,  что за ними следовали 

позади,  прислушиваясь  к  разговору,  большего  частью 

были,  видимо,  чужеземцы  —  из  тех,  ктяю  Протагор 

увлекает  за  собою  из  каждого  города,  где  бы  Зн  ни 

ь  бывал,  завораживая  их  своим  голосом,  подобно  Орфею, 

а  они  идут  на  его  голос,  завороженные;  были  и  неко­

торые  из  местных  жителей  в  этом  хоре.  Глядя  на  этот 

хор,  я  особенно  восхищался,  как  они  остерегались, 

чтобы  ни  в  коем  случае  не  оказаться  впереди  Прота­

гора:  всякий  раз,  когда  тот  со  своими  собеседниками 

поворачивал,  эти  слушатели  стройно  и  чинно  рассту-

424


чпались  и,  смыкая  круг,  великолепным  рядом  выстраи­

вались  позади  него.  ,

Потом  «оного  мужа  узрел  я»  |8,  как  говорит  Го­

мер,—  Гиппия  Элидского,  сидевшего  в  противополож-  « 

ном  портике  на  кресле.  Вкруг  него сидели  на  скамейках 

Эриксимах,  сын  Акумена,  Федр  мирринусиец,  Андрон, 

сын  Андротиона  19,  еще  несколько  чужеземцев,  его 

сограждан,  и  другие.  По-видимому,  они  расспрашива­

ли  Гиппия  о  природе  и  разных  астрономических,  не­

бесных  явлениях,  а  он,  сидя  в  кресле,  с  каждым  из 

них  разбирал  и  обсуждал  их  вопросы.

«Также  и  Тантала,  да,  и  его  я  тоже  увидел»  2Ό, 

ведь  и  Продик  Кеосский  прибыл  сюда;  он  занимал  ка-  d 

кое-то  помещение,  которое  прежде  служило  Гиппонику 

кладовою,  теперь  же,  за  множеством  постояльцев,  К ал­

лий  очистил  его  и  сделал  пристанищем  для  гостей. 

Продик  был  еще  в  постели,  укрытый  какими-то  ов­

чинами  и  покрывалами,  а  на  одной  из  соседних  с  ним 

кроватей  расположился  керамеец  Павсаний,  а  с  Пав- 

санием  —  совсем  еще  мальчик,  безупречный,  как  я 

полагаю,  по  своим  природным  задаткам,  а  на  вид  очень  е 

красивый.  Кажется,  я  расслышал,  что  имя  ему  Ага­

фон  21,  и  я  бы  не  удивился,  если  бы  оказалось,  что  он 

любимец  Павсания.  Кроме  этого  мальчика  были  тут 

и  оба  Адиманта  —  сын  Кепида  и  сын  Левколофида  , 

и  некоторые  другие  тоже  были  там,  а  о  чем  они  раз­

говаривали,  этого  я  не  мог  издали  разобрать,  хоть  и 

жаждал  слышать  Продика,  считая  его  человеком  пре­

мудрым  и  даже  божественным;  но  из-за  того  что  голос  3ΐβ 

его  низок,  только  гул  раздавался  по  комнате,  а  слов  его 

уловить  нельзя  было.

Чуть  только  мы  вошли,  как  вслед  за  нами  —  краса­

вец  Алкивиад,  как  ты  его  называешь  (да  и  я  вслед 

за  тобою),  и  Критий,  сын  Каллесхра  23.  Войдя,  мы  еще 

немного  помедлили,  а  осмотревшись  кругом,  подошли 

к  Протагору,  и  я  сказал: 

ь

—  К  тебе,  Протагор,  мы  пришли,  я  и  вот  он,  Гип­



пократ.

—  Как  же  вам  угодно,—  сказал  он,—  разговари­

вать  со  мною:  наедине  или  при  других?

—  Для  нас,—  отвечал  я ,—  тут  нет  разницы,  а  тебе 

самому  будет  видно,  когда  выслушаешь,  ради  чего 

мы  пришли.

—  Ради  чего же, —  спросил  П ротагор,—  вы  пришли?

—  Этот  вот  юноша  —  Гиппократ,  здешний  житель,



425

сын  Аполлодора,  из  славного  и  состоятельного  дома; 

да  и  по  своим  природным  задаткам  он  не  уступит,  мне 

с  кажется,  любому  из  своих  сверстников.  По-моему,  он 

стремится  стать  человеком  выдающимся  в  нашем 

городе,  а  это,  как  он  полагает,  всего  скорее  осуществит­

ся,  если  он  сблизится  с  тобою.  Вот  ты  и  решай:  надо 

ли,  по-твоему,  разговаривать  с  нами  об  этом  наедине 

или  при  других.

—  Ты  правильно  делаешь,  Сократ,  что  соблюдаешь 

осторожность,  говоря  со  мной  об  этом, —  сказал  Про­

тагор.—  Чужеземцу,  который,  приезжая  в  большие 

города,  убеждает  там  лучших  из  юношей,  чтобы  они, 

забросив  всех  —  и  родных  и  чужих,  и  старших  и  млад- 

d  ш и х,—  проводили  время  с  ним,  чтобы  благодаря  это­

му  стать  лучше,  нужно  быть  осторожным  в  таком  деле, 

потому  что  из-за  этого  возникает  немало  зависти, 

неприязни  и  всяких  наветов.

Хотя  я  и  утверждаю,  что  софистическое  искусст­

во  очень  древнее,  однако  мужи,  владевшие  им  в 

стародавние  времена,  опасаясь  враждебности,  которую 

оно  вызывало,  всячески  скрывали  его:  одним  служила 

прикрытием  поэзия,  как  Гомеру,  Гесиоду  и  Симони- 

ду,  другим  —  таинства  и  прорицания,  как  ученикам 

Орфея  и  Мусея,  а  некоторым,  я  знаю,  даже  гимна- 

β  стика,  как,  например,  И кку  тарентинцу  и  одному  из 

первых  софистов  нашего  времени,  селимбрийцу  Ге- 

родику,  уроженцу  Мегар;  музыку  же  сделал  при­

крытием  ваш  Агафокл,  великий  софист,  и  Пифоклид 

Кеосский  24,  и  многие  другие.  Все  они,  как  я  говорю, 

опасаясь  зависти,  прикрывались  этими  искусствами.

317 

Я  же  со  всеми  ними  в  этом  не  схож,  ибо  думаю, 



что  они  вовсе  не  достигли  желаемой  цели  и  не  укры­

лись  от  тех,  кто  имеет  в  городах  власть,  а  только 

от  них  и  применяются  эти  прикрытия.  Толпа  ведь, 

попросту  говоря,  ничего  не  понимает,  и  что  те  затянут, 

тому  и  подпевает.  А  пускаться  в  бегство,  не  имея  сил 

убеж ать,—  это  значит  только  изобличить  самого  себя: 

ь  глупо  даже  пытаться,  у  людей  это  непременно  вы­

зовет  еще  большую  неприязнь,  так  как  они  подумают, 

что  такой  человек  помимо  всего  еще  и  коварен.

Вот  я  и  пошел  противоположным  путем:  признаю, 

что  я  софист  и  воспитываю  людей,  и  думаю,  что 

эта  предосторожность  лучше  той:  признаваться  луч­

ше,  чем  запираться.  Я  принял  еще  и  другие  предосто­

рожности,  так  что  —  в  добрый  час  молвить!  25  —  хоть  я





Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4   5   6   7


©stom.tilimen.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет