Социальная фасилитация



Дата15.11.2017
өлшемі182.06 Kb.
СОЦИАЛЬНАЯ ФАСИЛИТАЦИЯ1
Роберт Зайенс



Большинство определений социальной психологии в учебниках упоминают влияние одного индивида на другого. И большинство, эксплицитно или имплицитно, связывают основные усилия социальной психологии с проблемой, как и почему поведение одного индивида влияет на поведение другого. Влияния индивидов на поведение друг друга, представляющие интерес для социальных психологов сегодня, принимают очень сложные формы. Часто они включают широкие сети межличностных влияний, подобно тем, что находят в исследованиях процесса принятия решения в группе, соревнования или конформности групповым нормам. Однако фундаментальная форма межличностных влияний представлена в старейшей экспериментальной парадигме социальной психологии: социальной фасилитации. Эта парадигма, берущая начало в оригинальных экспериментах Триплетта с соревновательными действиями, проведенных в 1897 (Triplett, 1897), исследует последствия, которые имеет для индивида простое присутствие других индивидов.

До конца 30-х гг. интерес к социальной фасилитации был довольно активным, но с началом Второй мировой войны он неожиданно угас. Это угасание поистине достойно сожаления, поскольку основные вопросы о социальной фасилитации – о ее динамике и причинах –, являющиеся, по сути, основными вопросами социальной психологии, никогда не были решены. Именно этим вопросам посвящена данная статья. Сначала я рассмотрю предыдущие результаты в этой почти полностью заброшенной области исследований, а затем предложу гипотезу, которая могла бы их объяснить.

Исследования в области социальной фасилитации можно классифицировать в терминах двух экспериментальных парадигм: эффекты зрителей и эффекты совместного действия. Первая экспериментальная парадигма предполагает наблюдение поведения, осуществляющегося в присутствии пассивных зрителей. Вторая исследует поведение, которое осуществляется в присутствии других индивидов, включенных в ту же деятельность. Мы рассмотрим предыдущую литературу в этих двух областях отдельно.
ВЛИЯНИЕ ЗРИТЕЛЕЙ
Простые моторные реакции особенно чувствительны к эффектам социальной фасилитации. В 1925 г. Тревис (Travis, 1925) получил эти эффекты в исследовании, в котором он использовал задачу слежения за движущимся объектом. В этой задаче испытуемый должен следить за маленьким периодически сдвигающимся объектом с помощью палочки, которую он держит в руке. Если палочка хотя бы на долю секунды отклоняется от цели во время ее сдвига, это считается ошибкой. Сначала каждый испытуемый тренировался в течение нескольких дней подряд, пока его действия не достигали устойчивого уровня. Через день после окончания тренировки испытуемого приглашали в лабораторию и давали 5 попыток в одиночестве и затем 10 – в присутствии от 4 до 8 старшекурсников и аспирантов. Последних экспериментатор просил тихо и внимательно наблюдать за испытуемым. Тревис обнаружил явное улучшение деятельности в присутствии зрителей. Точность действий испытуемых за десять попыток в присутствии зрителей была выше точности любых десяти предшествующих попыток, включая те, где точность оценивалась как самая высокая.

Значительно большее улучшение деятельности было недавно получено в несколько другой обстановке и в другой задаче (Bergum and Lehr, 1963). Каждый испытуемый (все испытуемые были курсанты Национальной Гвардии) помещался в отдельную кабину. Он сидел перед панелью, снабженной 20 красными лампочками, расположенными по кругу. Лампочки зажигались последовательно, по часовой стрелке, со скоростью 12 переключений в минуту. В случайные моменты времени та или иная лампочка не загоралась в должной последовательности. В среднем таких нарушений было 24 за час. Задача испытуемого заключалась в том, чтобы сигнализировать, как только нужная лампочка не зажглась. После 20 минут интенсивного обучения и короткого перерыва курсанты следили за панелью с лампочками в течение 135 минут. В одной группе испытуемые выполняли задание в одиночку. Испытуемым в другой группе говорили, что время от времени к ним в кабину будет заходить старший офицер, чтобы понаблюдать за выполнением. Эти визиты в действительности имели место 4 раза за экспериментальную сессию. Не было никаких сомнений по поводу результатов. Точность испытуемых, за которыми наблюдали, была в среднем на 34% выше, чем точность курсантов, работавших в одиночку, а в конце экспериментальной сессии точность испытуемых, за которыми наблюдали, была вдвое выше точности испытуемых, работавших в одиночку. Те, кто ожидал посещения старшего командира, за время экспериментальной сессии пропустили 20% нарушений порядка загорания лампочек, в то время как те, кто не ожидал посещения, пропустили 64%нарушений.

Дэшил (Dashiell, 1930), который выполнил обширную программу исследований социальной фасилитации, также обнаружил существенное улучшение выполнения под влиянием зрителей для таких задач, как простое умножение или словесные ассоциации. Однако во многих других областях был также обнаружен отрицательный эффект зрителей. Пессин (Pessin, 1933) просил студентов колледжа заучивать списки бессмысленных слогов в двух условиях – в одиночестве и в присутствии нескольких зрителей. В присутствии зрителей его испытуемым потребовалось в среднем 11,27 попыток, чтобы заучить список из 7 слогов. Когда они работали в одиночестве, им требовалось только 9,85 попыток. Среднее число ошибок в первом условии было значительно выше количества ошибок во втором условии. Хасбанд (Husband, 1931) обнаружил, что присутствие зрителей интерферирует с научением выходить из <нарисованных> лабиринтов, и Пессин и Хасбанд (Pessin & Husband, 1933) подтвердили эти результаты. Для научения изолированным испытуемым требовалось 17,1 попыток. Однако испытуемым, за которыми наблюдали, требовалось 19,1 попыток. Среднее количество ошибок у изолированных испытуемых составляло 33,7, для работавших в присутствии других – 40,5.

Кажется, что рассмотренные до сих пор результаты противоречат друг другу. В задаче со слежением Тревис обнаружил, что присутствие зрителей улучшало выполнение. Однако выучивание бессмысленных слогов и научение выходить из лабиринта, кажется, ухудшается присутствием зрителей. Картина еще более усложняется тем, что, когда испытуемых Пессина несколько дней спустя просили вспомнить заученные бессмысленные слоги, наблюдалось обратное. Испытуемые, которые пытались припомнить списки в присутствии зрителей, делали это значительно лучше тех, кто пытался припоминать в одиночестве. Почему заучивание бессмысленных слогов и научение выходить из лабиринта ухудшалось присутствием зрителей? И почему, с другой стороны, выполнение задач на слежение за движущимся объектом, продуцирование словесных ассоциаций, перемножение <чисел> или обнаружение <объекта> улучшается в присутствии других?

Имеется одна трудноуловимая черта, общая для обсуждавшихся результатов. Может показаться, что хорошо выученные реакции улучшаются в присутствии зрителей, в то время как приобретение новых реакций затрудняется. Если выразить это утверждение на принятом психологическом языке, выполнение фасилитируется, а научение ухудшается в присутствии зрителей.

Это предварительное обобщение можно переформулировать так, чтобы поместить в центр внимания разные стороны этой проблемы. Во время начальных стадий научения, особенно того, которое использовалось в исследованиях социальной фасилитации, реакции испытуемых в основном неправильны. Индивид, обучающийся решать задачи с лабиринтами или заучивающий список бессмысленных слогов, на начальных стадиях тренировки дает больше неправильных ответов, чем правильных. Большинство экспериментов на научение продолжаются до тех пор, пока испытуемый не прекращает делать ошибки, т.е. пока его выполнение не станет совершенным. Поэтому можно сказать, что во время обучения доминантными и сильными являются в основном неправильные реакции; они имеют самую высокую вероятность появления. Но после того как индивид достигает мастерства в задаче, в его поведенческом репертуаре, связанном с задачей, с необходимостью начинают доминировать правильные реакции. Теперь они являются более вероятными, другими словами, – доминантными. Наше предварительное обобщение можно теперь упростить: зрители делают более вероятными доминантные реакции. Если доминантные реакции являются правильными, как в случае достигнутого мастерства, присутствие зрителей благоприятно для индивида. Но если они в большинстве неправильны, как на начальных стадиях научения, тогда в присутствии зрителей повышается вероятность неправильных реакций.

Есть класс психологических процессов, о котором известно, что он повышает вероятность появления доминантных реакций. Эти процессы объединяются понятиями побуждения, возбуждения и мотивации. Если бы мы смогли показать, что присутствие зрителей имеет последствием возбуждение испытуемого, мы бы продвинулись на шаг в попытке организовать результаты экспериментов по социальной фасилитации в более лаконичном виде. Но сначала рассмотрим еще одну группу экспериментальных результатов.
ВЛИЯНИЕ СОВМЕСТНОГО ДЕЙСТВИЯ
Экспериментальная парадигма совместной деятельности несколько более сложна, чем парадигма, используемая в исследованиях влияния зрителей. Здесь мы наблюдаем индивидов, одновременно включенных в одну и ту же деятельность и на виду друг у друга. Один из наиболее ясных эффектов такого одновременного действия можно найти в пищевом поведении. Хорошо известно, что животные больше едят в присутствии других. Например, Байер (Bayer, 1929) давал возможность цыплятам клевать пшеницу до полного насыщения. Некоторое время он ждал, чтобы быть абсолютно уверенным, что его подопытный не хочет больше есть, а затем подсаживал цыпленка, который не ел 24 часа. После появления голодного “товарища” явно сытый цыпленок снова съедал зерна две трети от того количества, что уже было съедено. Недавняя работа Толмэна и Уилсона (Tolman & Wilson, 1965) полностью подтверждает эти результаты. В широком исследовании влияния социальной фасилитации на белых крыс Харлоу (Harlow, 1932) обнаружил драматическое усиление питания. В одном эксперименте, например, вскоре после прекращения питания молоком крысы были попарно уравнены по весу. Затем их кормили в одиночестве и на другой день – в парах. На Рис.1 показаны результаты. Очевидно, что значительно больше пищи потреблялось животными, когда они были в парах. Джеймс (James, 1953) также получил ясные данные об усиленном питании у щенков, которых кормили в группах.

Рис.1. Питание изолированных крыс и пар крыс (Harlow)

Пожалуй, о самом драматическом эффекте совместного действия сообщает Чен (Chen, 1937). Он наблюдал муравьев, работавших в одиночку, по двое и по трое. За каждым муравьем наблюдали в различных условиях. В первой экспериментальной сессии каждого муравья помещали в бутылку, наполовину наполненную песком. За муравьем наблюдали в течение 6 часов. Отмечалось время, когда начиналось строительство муравейника, а земля, перемещенная насекомым, тщательно взвешивалась. Два дня спустя те же муравьи помещались в новую бутылку парами, и проводились те же наблюдения. Несколько дней спустя муравьев помещали в бутылки группами по три, снова на 6 часов. Наконец, после изучения групп из трех муравьев наблюдалось строительство муравейников изолированными муравьями. На Рис.2 показаны некоторые из результатов.

Рис. 2. Строительство муравейника одинокими муравьями и парами (Chen)


Нет никаких сомнений в том, что количество работы, выполняемой муравьем, заметно растет в присутствии другого муравья. Во всех парах, за исключением одной, присутствие компаньона увеличивало результат, по меньшей мере, в два раза. Влияние совместного действия на латентное время начала строительства было также огромным. Одиночные муравьи в первой и последней сессиях начинали строить жилище в среднем на 192-ой минуте. Латентный период для пар муравьев составил только 28 минут. Эффекты, полученные Ченом, были ограничены непосредственной ситуацией, и, по-видимому, не имели длительных последствий для муравьев. Не было различий в результатах первой сессии, когда муравьи работали в изоляции, и последней сессией, когда они снова работали в одиночестве.

Если предположить, что в эксперименте Чена доминантной реакцией является строительство муравейника, тогда нет никаких препятствий для интерпретации этих результатов в свете предложенного обобщения. Строительство муравейника – это поведение, которым муравьи владеют в совершенстве. Зрелые муравьи здесь не нуждаются в обучении. В этом примере выполняется принцип, что присутствие других повышает частоту доминантных и хорошо разработанных реакций.

Если процессы, имеющие отношение к влиянию зрителей, проявляются и в эффектах совместного действия, то научение должно ингибироваться в присутствии других учеников. Рассмотрим литературу в этой области. Клопфер (Klopfer, 1958) наблюдал зеленушек – в одиночестве и в разнополых парах –, которые научались различать источники вкусной и невкусной пищи. Как можно ожидать, птицы значительно эффективнее научались задаче на различение в одиночестве. Спешу добавить, что сексуальный интерес подопытных не может объяснить ингибицию научения. Эли и Мэйзур (Allee & Masure, 1936) получили тот же результат для однополых пар австралийских попугаев. Скорость научения была значительно выше для изолированных птиц, независимо от того, были ли птицы одного или разного пола.

Похожие результаты получены с тараканами. Гейтс и Эли (Gates & Allee, 1933) сравнили данные о научении тараканов справляться с лабиринтом в изоляции, в группах по два и по три. Они использовали E-образный лабиринт. Три его рукава, сделанные из гальванизированного метала, были опущены в емкость с водой. В конце центрального рукава была темная бутылка, в которую тараканы, боящиеся света, могли скрыться. Результаты в терминах времени, необходимого для достижения бутылки, показаны на Рис.3. Видно, что одиночным тараканам требовалось значительно меньше времени для изучения лабиринта, чем группам. Гейтс и Эли полагают, что групповая ситуация вызывает ингибицию. Однако они добавляют: “природа этих ингибирующих сил спекулятивна, но факт какой-то групповой интерференции очевиден. Присутствие других тараканов не очень сильно изменяет движения к другим частям лабиринта, но приводит к увеличению времени на одну попытку. Обычно тараканы доходили до угла или до конца рукава и оставались там дольше, когда присутствовал другой таракан; другой таракан был отвлекающим стимулом” (p.357).




Наиболее известны эксперименты на социальную фасилитацию, проведенные Флойдом Олпортом (F.Allport, 1920) и Дэшилом (Dashiell, 1930), которые использовали в качестве испытуемых людей. Испытуемые Олпорта работали либо в отдельных кабинах, либо сидя за круглым столом. Работая в изоляции, они выполняли различные задачи в одно и то же время и при общих сигналах времени. Олпорт сделал все возможное, чтобы снизить тенденцию к соперничеству. Испытуемым говорили, что результаты выполнения тестов не будут сравниваться и не будут показываться другим участникам эксперимента, и их самих просили воздержаться от подобных сравнений.

Среди использованных тестов были цепная словесная ассоциация, переворачивание перспективы, умножение, решение проблем, суждения о запахе и весе. Результаты экспериментов Олпорта хорошо известны: во всех тестах, кроме решения проблем и суждений о запахе и весе выполнение в группе было лучшим, чем одиночестве. Как эти результаты соотносятся с нашим обобщением? Словесные ассоциации, умножение, вычеркивание гласных и переворачивание перцептивной организации в двусмысленных фигурах – все эти тесты связаны с устойчивыми реакциями. Это реакции либо хорошо выучены, либо подвержены сильному влиянию стимула, как в задачах на словесные ассоциации или переворачивании перспективы. Тест с решением проблем заключается в опровержении аргументов античных философов. В противоположность другим тестам, здесь нет хорошо выученных реакций. Напротив, вероятность неправильных (логически) ответов на подобные задачи довольно высока; другими словами, неправильные ответы являются доминантными. Интересно, что при затруднении интеллектуальной работы в групповой ситуации общее количество продуцируемых слов увеличивается. Работая вместе, испытуемые больше писали. Поэтому опять можно применить обобщение, предложенное в предыдущем разделе: если присутствие других повышает вероятность доминантных реакций и если преобладает выраженная тенденция к множеству неправильных реакций, присутствие других может только ухудшить выполнение. Результаты тестов с суждениями имеют слабое отношение к представленному аргументу, так как Олпорт не приводит никаких данных о точности, необходимых для оценки выполнения. Сообщенные данные показывают только то, что присутствие других было связано с избеганием крайних суждений.

Трэвис (Travis, 1928) повторил эксперимент Олпорта с цепной словесной ассоциацией. В противоположность результатам Олпорта, Трэвис обнаружил, что присутствие других ухудшило выполнение. Количество ассоциаций, даваемых испытуемыми, было выше, когда они работали в изоляции. Однако очень существенно, что в качестве испытуемых Трэвис использовал заик. В некотором смысле заикание – это манифестация борьбы между конфликтующими направлениями реакций, одинаково сильно выраженных и соперничающих за право быть выраженной. Заикающийся человек, на секунду застряв в середине фразы, ждет правильной реакции, чтобы достичь полной власти. Он запинается, потому что другие соперничающие тенденции в этот момент являются доминантными. Разумно предположить, что в той степени, в какой вербальные особенности заикающегося характеризуются конфликтующими направлениями реакций, присутствие других, усиливая каждое из этих направлений, попросту усиливает конфликт. Поэтому выполнение затрудняется.
НАУЧЕНИЕ ИЗБЕГАНИЮ
В двух экспериментах с научением избеганию сравнивалось выполнение испытуемых, работавших в одиночку и в группах. В одном использовались крысы, в другом – люди.

Рассмотрим эксперимент с крысами (Rasmussen, 1939). Несколько белых крыс из одного помета были лишены воды на 48 часов. Аппарат состоял из ящика, содержащего тарелку с питьевой водой. Пол ящика был сделан из металлической решетки, подсоединенной к одному полюсу электрической цепи. Провод, вставленный в тарелку с водой, был соединен с другим полюсом цепи. Страдающие от жажды крысы помещались в ящик поодиночке и группами по три. Им давали возможность пить 5 секунд при разомкнутой цепи. Вслед за этим цепь замыкалась, и каждый раз, когда крыса касалась воды, она получала болезненный удар. Отмечалось, сколько раз крысы приближаются к тарелке с водой. Результаты показывают, что одиночные крысы научались избегать тарелки значительно быстрее, чем животные в группе. Крысы, находившиеся в группах, пытались пить в два раза чаще, чем одиночные.

Рассмотрим результаты Расмуссена более внимательно. Для целей анализа предположим, что имеются только две критических реакции: питье и избегание контакта с водой. Они явно несовместимы. Однако питье, как можно далее предположить, является доминантной реакцией и усиливается в присутствии других. Фасилитация питьевого поведения мешает животному приобрести соответствующую реакцию избегания.

Второе исследование было проведено Ader и Tatum (1963). Они разработали следующую ситуацию, с которой сталкивали своих испытуемых, студентов-медиков. По прибытии каждому испытуемому говорили, что его уведут в другую комнату, посадят в кресло и прикрепят к ноге электроды. Его просили не покидать кресло и не притрагиваться к электродам. Его также просили не курить и не подавать звуков, и говорили, что экспериментатор будет в соседней комнате. За испытуемыми наблюдали в одиночестве и в парах. В первом случае испытуемого приводят в комнату и садят за стол, снабженный красной кнопкой, связанной с электрической цепью. Электроды, посредством которых можно давать электрический удар, присоединяются к икре ноги. После присоединения электродов экспериментатор покидает комнату. С этого момента испытуемый получает электрический удар длительностью ½ секунды каждые 10 секунд, если только он не нажмет красную кнопку. Каждое нажатие кнопки задерживает удар на 10 секунд. Таким образом, чтобы избежать удара, он должен нажимать кнопку, по меньшей мере, каждые 10 секунд. Следует отметить, что испытуемому не дают никакой информации о функции кнопки или о цели эксперимента. Никаких существенных изменений не вводится, когда испытуемые приходят в комнату вдвоем. Обоих садят за стол и делают частью электрической цепи. Реакция каждого испытуемого задерживает удар для обоих.

Реакция избегания считается приобретенной, когда испытуемый (или пара испытуемых) получает менее шести ударов за 5 минут. Эдер и Татум сообщают, что для достижения этого критерия научения изолированным испытуемым в среднем требуется 11 минут и 35 секунд. Из 12 пар, участвовавших в эксперименте, только две достигли этого критерия. Одной из них потребовалось 46 минут и 40 секунд, другой – 68 минут и 40 секунд! Эдер и Татум не предлагают никакого объяснения своим любопытным результатам. Однако нет никаких причин, почему мы не могли бы рассматривать их в свете предложенного выше обобщения. Испытуемые имеют дело с двусмысленной задачей, и им ничего не говорят о кнопке. Нажатие кнопки не является доминантной реакцией в этой ситуации, а избегание является. Эдер и Татум сообщают, что 8 из 36 испытуемых ушли в середине эксперимента.

Один аспект результатов Эдера и Татума заслуживает упоминания. Как только испытуемые выучивали соответствующую реакцию избегания, одиночные испытуемые реагировали значительно медленнее, чем испытуемые в парах. Если мы рассмотрим только тех испытуемых, которые достигли критерия научения, и только те реакции, которые имели место после достижения критерия, то обнаружим, что скорость реакций во всех случаях, кроме одного, была ниже у одиночных испытуемых, чем у групп. Этот результат еще раз подтверждает обобщение, что научение ухудшается в присутствии других, а выполнение выученных реакций улучшается.

Имеются эксперименты, которые показывают улучшение научения в присутствии других учеников (Gurnee, 1939), но во всех этих экспериментах, насколько я могу судить, испытуемый мог наблюдать критические реакции других испытуемых и определить, когда давал правильные, а когда неправильные ответы. И ни в одном парадигма совместного действия не была соблюдена в чистой форме. Эта парадигма включает присутствие других и ничего иного. Она требует, чтобы другие не имели возможности предоставлять испытуемому какие-нибудь подсказки или информацию о правильном поведении. Если другие ученики могут снабдить критических испытуемых подобной информацией, мы имеем дело не с проблемой совместного действия, а с проблемой имитации или с викарным (замещающим) научением.
ПРИСУТСТВИЕ ДРУГИХ КАК ИСТОЧНИК ВОЗБУЖДЕНИЯ
Результаты, которые я обсуждал до сих пор, привели к одному обобщению и к одной гипотезе: присутствие других (зрителей или совместно действующих индивидов) делает более вероятными доминантные реакции. Мы также знаем из многих литературных источников, что возбуждение (arousal), активация или драйв имеют следствием увеличение <частоты> доминантных реакций (Spence, 1956). Теперь необходимо проверить гипотезу, что присутствие других повышает уровень общего индивидуального возбуждения или драйва.

Данные об отношениях между присутствием других и возбуждением, к сожалению, имеют характер косвенных. Однако есть очень убедительные данные в одной из исследовательских областей. Одним из наиболее надежных индикаторов возбуждения является активность эндокринной системы в целом и коры надпочечников (adrenal cortex), в частности. Адренокортикальные функции чрезвычайно сензитивны к изменениям эмоционального возбуждения. Известно, что организмы, испытывающие длительный стресс, с высокой вероятностью проявляют выраженную адренокортикальную гипертрофию. Недавнее исследование (Nelson & Samuels, 1952) показало, что основным биохимическим компонентом адренокортикального продукта является гидрокортизон. Пациенты психиатрических клиник, имеющие тревожные расстройства, например, показывают повышенный уровень гидрокортизона в плазме. В одном эксперименте недавно наученные обезьяны должны были нажимать рычаг, чтобы получить пищу. Им давали удары током, которых нельзя было избежать, предваряя их предупредительным сигналом (Mason, Brady & Sidman, 1957). Эта процедура привела к повышению уровня гидрокортизона; он вернулся к нормальному значению в течение часа после окончания эксперимента. Эту реакцию “тревоги” можно явно смягчить, если дать животному повторные дозы резерпина за день до эксперимента. Схема условного избегания также приводит к повышению уровня гидрокортизона с 2 до 4 единиц. В этой схеме животное получает электрический удар каждые 20 секунд, если не нажмет на рычаг. Каждое нажатие отсрочивает удар на 20 секунд.

Имеется довольно много данных о том, что аденокортикальная активность является надежным симптомом возбуждения. Было обнаружено, что похожие эндокринные манифестации связаны с повышенной плотностью популяции (Thiessen, 1964). Мыши в условиях скученности, например, проявляют повышенную амфетаминовую токсичность, т.е. восприимчивость к возбуждающим эффектам амфетамина, от которой их можно защитить уколом фенобарбитала, хлорофармазина или резерпина. Мэйсон и Брэди (Mason & Brady, 1964) сообщили, что обезьяны, содержащиеся в одной клетке, имеют значительно более высокий уровень гидрокортизона в плазме, чем обезьяны, занимающие отдельные клетки. Тиссен (Thiessen, 1964) обнаружил повышение адреналина у мышей, живущих в группах по 10-20 животных, по сравнению с живущими в одиночестве. Простое присутствие других животных в той же комнате, хотя и в отдельных клетках, также вызывает повышение уровня гидрокотизона.

Мэйсон и Брэди также приводят данные об уровне гидрокортизона в мочи для пяти обезьян из своей лаборатории и для одного больничного пациента по дням недели. Эти цифры очень убедительны. У обезьян низкая активность в лаборатории во время выходных сопровождается явным понижением гидрокортизона. Что касается больничного пациента, он содержался в палате для оперированных на грудной клетке, и вся активность вокруг ограничивалась рабочими днями. На выходные пациент отдыхал в соседнем здании Красного Креста в спокойной и приятной обстановке.

Следует признать, что данные о повышении уровня возбуждения в условиях простого присутствия других являются косвенными и ограниченными. И, как следствие, во многих работах предполагается, что имеются условия, такие как стресс, в которых присутствие других снижает уровень возбуждения у животных. Бовард (Bovard, 1959), например, предполагает, что присутствие других особей того же вида может возбуждать индивида, находящегося в состоянии стресса, подавляя активность задних гипоталамических центров, запускающих <…> реакции на стресс. Однако данные в пользу гипотезы Боварда также косвенны и бедны.
ВЫВОДЫ
Если сделать один практический вывод из обзора эффектов социальной фасилитации, обобщенных в этой статье, следовало бы он посоветовать студенту учить материал в одиночестве, желательно в изолированной комнате, и организовать сдачу экзаменов в компании множества других студентов, на сцене и в присутствии большого числа зрителей. Результаты экзамена вышли бы за рамки самых смелых предположений, при условии, конечно, что материал изучался весьма тщательно.

В этой статье я пытался обобщить ранние, почти забытые работы по социальной фасилитации и объяснить результаты, которые выглядят противоречивыми. Конечно, это объяснение пробное, и оно никогда не подвергалось прямой экспериментальной проверке. Более того, оно близко тому, что первоначально было предложено Олпортом. Он полагал, что “зрительные и звуковые сигналы других людей, делающих те же вещи” (Allport, 1924, p.261) усиливают последующие реакции. Однако он предложил этот эффект только для внешних двигательных реакций, предполагая, что “интеллектуальные и внутренние реакции мышления скорее затрудняются, чем фасилитируются” (p.274) в присутствии других. Этот последний вывод, вероятно, был подсказан ему отрицательными результатами, полученными им в исследованиях влияния совместного действия на решение проблем.



Нет нужды говорить, что присутствие других может иметь значительно более сложные эффекты, чем повышение индивидуального уровня возбуждения. Присутствие других может давать подсказку по поводу адекватных или неадекватных реакций, как в случае подражания или замещающего научения. Оно может давать индивиду информацию о степени опасности в двусмысленной или стрессовой ситуации. Например, присутствие крысы, не испытывающей страха, снижает страх у напуганной крысы в условиях стресса (Davitz & Mason, 1955). Бовард (1959) полагает, что успокоение крысы в стрессовых условиях в присутствии ненапуганной крысы опосредовано подавлением активности заднего гипоталамуса. Однако у этих авторов экспериментальные ситуации (открытый полевой эксперимент) не исключал возможности, что другое животное предоставляло подсказки об адекватных реакциях избегания. Поэтому мы можем иметь дело не с влиянием простого присутствия других, а со значительно более сложным случаем подражания. Животное могло успокаиваться не в силу присутствия другого. Оно могло успокаиваться после повторения избегающих реакций другого. Парадигма, которую я рассмотрел в этой статье, имеет отношение только к простому влиянию других и к последствиям возбуждения. Точные параметры, предполагаемые социальной фасилитацией, все еще нуждаются в изучении.


1 Zajonc R. Social Facilitation. Science, 1965, No. 149, July 16, pp. 269-274 (пер. Сивухи С., с незначительными сокращениями).

Зайенс



Достарыңызбен бөлісу:


©stom.tilimen.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет