Оригинал: Dietrich Ebert. Physiologische Aspekte des Yoga. Aufl. Leipzig: Georg Thime, 1986. 41 Abb.,30 Tab



бет11/18
Дата14.07.2017
өлшемі2.3 Mb.
#34177
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   18

Рис.21. Положение дыхательного центра в варолиевом мосту и продолговатом мозге (a); спонтанные дыхательные движения при сечении различных отделов дыхательного центра (b); электрическая активность инспираторных (IN) и экспираторных (EN) нейронов в зависимости от фаз дыхания (с). (А - пейсмейкер варолиевого моста, B - апнейстический центр, С - медуллярный центр, I - направление вдоха).
    
        При отсутствии повреждений в популяции нейронов, расположенных в границах вышеописанной области, ритмическое дыхание сохраняется даже при полном хирургическом прерывании афферентных связей этого дыхательного центра, и следовательно, дыхательный ритм образуется именно здесь. В дыхательном центре расположены последовательно сверху вниз: центр пневмотаксиса (пейсмейкер нормальной частоты дыхания), затем т.н. апнейстический центр [при выключении вышерасположенного пейсмейкера наблюдается продолжительный вдох (apneusis), который в противном случае, по-видимому, регулярно прерывался бы вышерасположенным центром], и наконец, медуллярный пейсмейкер, порождающий нерегулярную «одышку».
        С помощью экспериментов по электрическому раздражению и отведению клеточных потенциалов можно выделить группы клеток, деятельность которых коррелирует преимущественно с фазой вдоха (инспираторный центр), и группы клеток, связанных с выдохом (экспираторный центр). Однако это еще не ответ на вопрос о причине автоматизма: чем определяется ритмическая деятельность этих нейронов? Как уже было установлено, нейронные популяции дыхательного центра самостоятельно порождают этот ритм, хотя ритмическая деятельность также может быть навязана центру и извне, например, при произвольном дыхании. Теоретически существуют две возможности, а именно: ритм порождается либо в одной отдельной клетке, либо в сети нейронов. В первом случае причиной образования ритма были бы имманентные свойства клеточных мембран (как это происходит у клеток-пейсмейкеров в синусовом узле сердца), во втором, - колебательные контуры обратной связи, частота колебаний которых зависит от временных констант в сети нейронов. (Для обоих вариантов существуют и математические модели).
        
        Регуляция дыхания
        
        Автоматизм дыхания должен быть, с одной стороны, застрахован от помех и, с другой, - согласован с потребностями обмена веществ. Для этого существует несколько систем регуляции, которые фиксируют возможные помехи, стабилизируют процесс дыхания, и соответственно, согласуют его с изменениями ведущих величин (см.рис.22). Для предотвращения остановки дыхательных движений служит сенсомоторная регуляция дыхательно-двигательного аппарата, функционирующая по тем же принципам, что и любая другая сенсомоторная регуляция. Рецепторы растяжения дыхательной мускулатуры, также как и рецепторы суставов, «замеряют» степень растяжения и напряжения грудной клетки и могут через активизацию соответствующих нейронов дыхательного центра влиять на форму дыхания. Регулируются как объем, так и напряжение, соответственно, и давление в грудной клетке и легких. К сенсомоторной проприоцептивной регуляции внешнего дыхания относится также и обратная связь от рецепторов растяжения в легких. Раздувание легкого ведет к возбуждению экспираторной активности (выдох), а сжатие легкого - к инспираторной активности (вдох) (рефлекс Геринга - Брейера).

Рис.22. Схематическое представление инстанций и связей при регуляции дыхательной моторики (Waurick 1981). Толстые сигнальные линии передают регуляцию моторики в узком смысле: не только для дыхательной, но и любой скелетной моторики. Стимулы дыхательной моторики, образующиеся во внутренней среде (тонкие линии) - это прежде всего парциальные давления СО2 и О2 в крови.

    


    Функционирование дыхательного аппарата для обеспечения обмена веществ должно обладать качествами, позволяющими поддерживать непрерывный обмен кислорода и CO2 и предохранять дыхание от нарушений. Этот аспект стабилизирования деятельности дыхания называют химической регуляцией дыхания ( O2 и CO2 содержатся в крови в химически связанной форме). Для этого существуют хеморецепторы, которые замеряют парциальное давление газов крови и в зависимости от результата изменяют степень «стимуляции» дыхательных движений.
        Для количественной характеристики химической регуляции дыхания принято рассматривать количество провентилированного в единицу времени воздуха как функцию парциального давления дыхательных газов в крови, что воспроизводят т.н. характеристические кривые регуляции дыхания (рис.23).

Рис.23. Характеристические кривые химической регуляции дыхания; (а) кривая регуляции по О2, заметно запаздывание регуляции дыхания в ответ на падение парциального давления кислорода и зависимость от парциального давления СО2; характеристические кривые регуляции по СО2 (b) указывают на парциальное давление СО2 как на решающий химический стимул дыхания.

   


  Эти характеристические кривые отражают характер химической регуляции дыхания. Они показывают, каким изменением минутного объема дыхания компенсируется отклонение парциальных давлений дыхательных газов от нормальных значений; в рамках общей теории регуляции они представляют характеристики химической регуляции дыхания в виде кривой. Крутизна этих характеристических кривых выражает усиление регуляции, коэффициент активации выше у более крутых кривых. Изменение должных значений в зависимости от нехимических величин выражается в параллельном смещении характеристических кривых. Возможно, что химическая стимуляция может быть причиной поддержания автоматизма вентиляции, но она не может объяснить адаптацию дыхания к работе мышц, так как, во-первых, в параллельном смещении характеристических кривых при мускульной работе отражается нехимическая стимуляция, и во-вторых, дыхательные величины меняются вслед за изменениями энергетических потребностей без задержки и пропорционального отклонения (Waurick 1981). Другие влияния на дыхательный центр, помимо проприоцептивных и химических обратных связей, проводятся через высшие отделы ЦНС. Дыхательная моторика включена во всю совокупность скелетной моторики, так что некоторая часть дыхательной реакции при мышечной работе (рабочая гипервентиляция) объясняется «содружественной активацией» дыхательного центра и других двигательных центров. В системе терморегуляции и в рамках реакции «борьбы и бегства» (emergency state, см. гл.5.4) реализуется, по-видимому, влияние гипоталамуса. Имеет место также стимуляция обмена веществ через обратные связи (метаборецепторы) в мышце и, равным образом, влияние прессорецепторов кровообращения (повышение давления приводит к угнетению дыхания). Далее, ощущение боли может действовать как стимулятор дыхания, наконец, психика в какой-то степени может оказывать как бессознательное, так и произвольное влияние на дыхание (обобщающую схему см. рис.20).
        
        Психические влияния затрагивают при этом более форму дыхания, нежели объемные параметры дыхания. Дыхательный аппарат здесь действует среди прочего также (как, равным образом, вся моторика) и в качестве сигнальной системы коммуникации, или иначе, как механическая среда для выражения переживаний. Психическая деятельность может непосредственно выражаться в акте дыхания; примером могут служить результаты спирографических исследований Minnemann (1905, цит. по Wyss 1931): «...при весельи дыхание было поверхностным и ускоренным..., при радости дыхание было более равномерным, но опять-таки немного ускореным и поверхностным..., при эмоции надежды обнаружилось несколько неравномерное резкое дыхание, а при разочаровании - замедленное, более глубокое... Страх препятствует дыханию; в состоянии возбуждения дыхание немедленно становится более резким, глубоким... и т.д.».


Рис.24. Изменение крутизны характеристических кривых регуляции дыхания по СО2 после практики пранаям (Stanescu и др. 1981).
    Какую роль, таким образом, могут играть различные пранаямы в системе регуляции внешнего дыхания? Прежде всего, надо уяснить себе в принципе, что произвольные манипуляции формой дыхания с целью получить определенные изменения минутных объемов дыхания все же не составляют непосредственной цели пранаямы. Что касается глубины и частоты дыхания, то они находятся в обратных соотношениях: быстрые пранаямы выполняются с относительно меньшим объемом вдоха, чем медленные, а там, где на первом плане стоит глубина дыхания, падает его частота («великое дыхание», уджайи, мурча). При всех пранаямах с углубленным вдохом (по аналогии с процессами в скелетной моторике при асанах) до предела своих функциональных возможностей должны быть задействованы проприорецепторы, что ведет к аналогичным эффектам, а именно к усилению афферентации с увеличением специфической и неспецифической репрезентации в ЦНС (см.3.6). В условиях покоя это означает также «сознательное» противодействие рефлексу Геринга-Брейера. Во всех случаях экстремально замедленного дыхания (кумбхака, уджайи, мурча, бхрамари, кевали, а также ритмическое дыхание) следовало бы ожидать гипоксию и гиперкапнию, но, к сожалению, до сих пор не проводилось соответствующих измерений парциальных давлений газов крови. Медленные пранаямы зачастую выполняются очень долго, в экспериментах по самопогребению до 9 часов (см.5.3.2). Такие практики, по-видимому, ведут также и к адаптивным процессам химической регуляции дыхания. При исполнении и вследствие уджайи меняется крутизна характеристических кривых регуляции дыхания по CO2 (Stanescu и др. 1981), что равным образом означает снижение активности системы химической регуляции дыхания, а стало быть, в перспективе становление нечувствительности регулятора. На рис.24 показано различие средних кривых регуляции дыхания по CO2 для восьми испытуемых с многолетним опытом хатха-йоги (асаны, уджайи и кумбхака) и кривых регуляции по CO2 восьми членов контрольной группы. При дыхательном тестировании в замкнутом объеме было обнаружено при сравнении спонтанного дыхания и уджайи (рис.25), что ответная зависимость дыхания от напряжения CO2 при уджайи понижается.
        


Рис.25. Сравнение спонтанного дыхания и уджайи при дыхании в замкнутом объеме (при уджайи ответное увеличение вентиляции на рост парциального давления СО2 несколько ниже; Stanescu с соавт. 1981).
        Здесь находит свое выражение непосредственное воздействие формы дыхания уджайи (сознательно измененной) на величину дыхания, т.о. «преодолевается» химическая регуляция дыхания. К сожалению, это единственное исследование в своем роде, и было бы показательно исследовать также воздействие других пранаям. Bhole (1967, см.5.3.2) сообщает, что йоги учили подавлять непроизвольную реакцию химической регуляции дыхания на раздражение углекислым газом. Это указание следует также и из экспериментов по самопогребению медитирующих йогов (см.5.3.2), в которых хотя и было установлено увеличение в выдыхаемом воздухе углекислого газа, но не замерялась ни форма дыхания, ни даже парциальные давления дыхательных газов в крови. У последовательных йогов, которые соблюдают также и рекомендации по диете (см.2.3), можно было бы предположить «изменение должных значений» химической регуляции дыхания вследствие манипуляций с условиями метаболизма, как например, ощелачивание крови, изменение буфрных систем из-за сдвигов в йонном фонде и т.п. Хотя исследований на эту тему не проводилось. Неизвестно, каких размеров при таких практиках достигает гипоксия. Впрочем, при кратковременном исполнении уджайи вновь было обнаружено повышение потребления кислорода (Miles 1964, Ebert, Waurik 1980).
        Существенная проблема пранаямы, которую вообще-то не принято обсуждать в физиологической литературе, - характер психического влияния на форму дыхания. С одной стороны, все упражнения пранаямы выполняются произвольно в том смысле, что они реализуются лишь при желании практикующего - в иных случаях он дышит спонтанно. С другой стороны, при исполнении пранаям требуется некоторая психическая дистанция к процессу дыхания в смысле пассивной концентрации (см.5.1). Следует по возможности без эмоций наблюдать как «вообще дышится» и глубину дыхания изменять потому, что «оно» дышит глубже, но не потому, что «я» глубже дышу. Это выглядит так, как если бы процесс дыхания полностью передавался центру автоматизма и форма дыхания менялась бы не произвольно, но как если бы занимающийся лишь наблюдал за тем, как она меняется. Для того, чтобы дать этому приемлимое объяснение, необходимо сперва, до выдвижения каких-бы то ни было психофизиологических гипотез, психологически более точно сформулировать понятия «я», «оно» (не в психоаналитическом смысле), «произвольно», «сознательно» и т.д.
        
        Физиологические процессы, коррелирующие с дыханием
        
        Наряду с тем, что дыхание подвержено многочисленным воздействиям, дыхание также оказывает влияние на множество иных функций организма.
        При этом не всегда возможно точно определить, являются ли эти функциональные связи целенаправленными или случайными, соответственно, имеют ли они смысл или нет. Различные периодические процессы могут взаимодействовать так, что одна из функций доминирует, а значит ее ритм накладывается на ритм другой функции (суперпозиция), или функции входят во временные соотношения, а значит, каждая функция изменяет свою частоту таким образом, что возникают целочисленные соотношения частот. Von Holst (1939) назвал устойчивое целочисленное соотношение частот абсолютной координацией, при которой сохраняется постоянное соотношение фаз, тогда как соотношение, наступающее только с некоторой статистической вероятностью, - относительной координацией. Von Holst описал феномены этих координаций на примерах локомоторных ритмов насекомых, рыб и млекопитающих. Относительно процессов дыхания на сегодня известны следующие взаимосвязи с координацией ритмов.
        Дыхательный ритм находится в целочисленном частотном отношении к спонтанному ритму ходьбы (Anders 1928), сосательному ритму младенцев (Peiper 1938), к ритму спортивных движений (Михайлов и др. 1971), к ритму бега на велоэргометре (Hildebrandt, Daumann 1965), к произвольным движениям глаз (Waurik 1981), а у свободнолетающих птиц - к ритму взмахов крыльев (Lord и др. 1962, Berger и др. 1970). Эти частотные соотношения показывают, что дыхательная моторика включена в общую моторику и зависит от нее. По мнению von Holst"а смысл такого рода взаимосвязей ритмических процессов состоит в оптимизации энергетического обмена: затраты энергии меньше, если два процесса, протекающих взаимосвязанно, имеют постоянные соотношения фаз при целочисленных соотношениях частот. То же вытекает из математических моделей отношений между взаимосвязанными осцилляторами (Dörre 1977).
        Из вариантов наложения ритмов наиболее известны амплитудная модуляция кровяного давления с частотой дыхания и модуляция частоты сердечных сокращений (дыхательная аритмия). Кроме того, существуют еще обусловленные дыханием ритмические вазомоторные сокращения (во время вдоха) мышц (Koepchen 1968) и слизистой носа (Eccles, Lee 1981). Такого рода влияния дыхательного ритма на вегетативные функции могут проходить двумя способами:



Рис.26. Параллельно зарегистрированные частоты сердечных сокращений (ЧСС) и пневмотахограммы (ПТГ) при нормальном дыхании (а) и мурча (b) у исп. Г. (Ebert, Waurik 1980).
  1. Путем механического включения, обусловленных фазами дыхания, колебаний давления, в те или иные системы вегетативной регуляции. В фазе вдоха в грудной клетке и брюшной полости создается более низкое давление, в фазе выдоха - соответственно, более высокое, которые, с одной стороны, накладываются на системное кровяное давление [тем самым, при вдохе стимулируется венозный приток к сердцу, а при выдохе - он тормозится], далее через прессорефлексы могут модулировать симпатическую иннервацию кровообращения. Это объяснило бы дыхательную аритмию частоты сердечных сокращений. С другой стороны, эти колебания давления посредством прямого раздражения висцерорецепторов внутренних органов могут вызвать те или иные рефлекторные реакции кровотока.
        2. Непосредственные связи нейронов дыхательного центра с другими вегетативными центрами могли бы привести к «центральному» влиянию на различные вегетативные функции. Эта возможность также играет свою роль в возникновении дыхательной аритмии ЧСС (Koepchen 1972); в пользу этого говорит одновременная зависимость от фаз дыхания тонуса многих, расположенных достаточно далеко от дыхательного аппарата, функций (вазоконстрикции в мышце, электрическое сопротивление кожи). За центральные связи говорит также то, что возбудимость спинальных рефлексов на вдохе выше, чем при выдохе. При синдроме децеребрации (удаления больших полушарий и промежуточного мозга) это проявляется в коррелирующих с дыханием множественных движениях конечностей (Eggert, Schepelmann 1982). (По-видимому, у здорового человека связь в стволе мозга дыхательной и общей моторики подавляется тормозящими влияниями вышележащих структур настолько, что эта связь проявляется лишь латентно).
        
        При сравнении медленных пранаям с быстрыми нами обнаружено (рис.26), что у испытуемого Г. при уджайи и мурча имела место экстремально возросшая дыхательная аритмия ЧСС, т.е. здесь отчетливо можно видеть влияние дыхательного ритма на нервную регуляцию системы кровообращения.
        
        С этим согласуется сообщение Gopal (1973, цит. по: Funderburk 1977), о том, что кровоснабжение пальцев при глубоком вдохе составляло лишь 0,8 часть от кровоснабжения пальцев при глубоком выдохе как при одновременном выполнении бандх, так и без них. Таким образом, пранаямы с углубленным вдохом ведут к преобладанию влияния дыхания на симпатический тонус. Тренируемые в йоге общая моторная релаксация, сознательное «освобождение» дыхания с соответствующей сглаженностью дыхательной кривой и экономичным использованием дыхательных мышц могли бы привести к более тесной связи дыхания с другими функциями, т.е. были бы устранены «зажимы», перекрывающие естественные связи. Интерпретация вдоха как «восприятия праны» и выдоха как «распределения праны» может рассматриваться в связи с психологическими феноменами, которые связаны с фазами дыхания. При вдохе возникает чувство увеличения общего напряжения (напряжение дыхательных мышц, повышение симпатического тонуса, сокращение времени реакции, более высокий уровень внимания). В фазе выдоха возникает чувство «освобождения», связанное с моторной релаксацией и вегетативным покоем. В аутогенной тренировке это используется тогда, когда всем расслабляющимся суггестивная установка на «тяжесть» и «тепло» дается в фазе выдоха.

5. МЕДИТАЦИЯ

5.1.Понятие медитации

        
        Ступени йоги с пятой по восьмую (раджа-йога) обычно объединяются понятием медитации. Вследствие известного сходства с японским дзен и аналогичными школами под этим же термином суммируется множество различных азиатских психотехник. На первый взгляд это кажется оправданным, поскольку практикующие медитацию сидят спокойно, никак внешне не реагируя на окружающий мир. Впрочем, физиологическая и психологическая общность этих психотехник выявилась лишь в последние десятилетия и, строго говоря, разновидности медитативных техник следует подразделять не просто, скажем, на йогу и дзен, но каждую часть той или иной разновидности медитации необходимо соотносить с некоторым общим психологическим механизмом. Такая попытка, предпринятая Naranjo (1976), привела к разделению на концентрирующую медитацию (внимание направлено вовнутрь) и раскрывающую медитацию (внимание направлено вовне). Тем самым речь идет о психологически различных и весьма конкретных, начиная с оригинальных предписаний, методах, для которых единый термин «медитация» является слишком общим.


        Согласно словарю иностранных слов (Leipzig, 1966) «медитация» означает «размышление, самоуглубление». Этот латинский корень, переведеный не совсем точно, употребляется в разговорной речи и, по всей видимости, испытал еще и сдвиг значения. Как психологическое понятие «медитация» появляется в психологическом словаре (Arnold, Eysensk, Meili 1980), где Dumoulin также дает неясно очерченное религиозно-психологическое определение медитации. В словаре психологии материалистического толка (Clauss и др. 1981) этот термин отсутствует.
        Использование столь расплывчатого понятия к таким психологически предметным, конкретно определяемым психотехникам как дхарана, дхиана или дза-дзен, к сожалению, закрепилось в международной психологической и физиологической литературе. С учетом этого, а также исходя из того факта, что для данного понятия пока нет более подходящего термина (поскольку этот феномен долгое время был за пределами науки), я, несколько упрощая, под термином медитация понимаю следующее: «Это психическое усилие в состоянии бодрствования, означающее пассивное сосредоточение на внешнем или внутренем объекте, автоматически ведущее к субъективному ощущению целостности».
        «Пассивная» означает здесь отсутствие какой-либо мыслительной деятельности.
        Под «сосредоточением» понимается волевое удержание внимания. Объяснение и психофизиологическое обоснование этим терминам см. в 5.4.
        
        

5.2. Техники медитации


        
        5.2.1. Йога


        
        Введение в традиционное значение и методику исполнения пратьяхары, дхараны, дхияны и самадхи дается в первой главе «Йога-сутры» Патанджали (1.2. - Построение классической йоги). В многочисленных школах йоги эти отдельные ступени раскрываются подробнее, но всегда в контексте религиозной психологии, которая, по-видимому, является культурологической интерпретацией реальных психологических явлений и отношений (прежде всего, из сферы бессознательного). По методическим соображениям в этой главе излагаются лишь некоторые, физиологически актуальные, точки зрения (Vivekananda 1937, Ananda 1980, van Lysebeth 1975).
        Под положением тела всегда подразумевается устойчивая и удобная поза и при этом спину следует держать прямой. (Исполнение лежа или наклонившись не допускается!)
        Наряду с отключением внимания от внешних впечатлений (пратьяхара) предписывается также общая моторная релаксация (без учета минимальных усилий на удержание позы свободного сидения).
        После подавления восприятия извне человек оказывается всего лишь в некотором «внутреннем мире» (Langen 1963), что происходит вследствие концентрации и физиологически может быть определено как функциональное прерывание афферентных связей (деафферентация).
        Далее начинается дхарана, «стреноживание» мышления, концентрация на объекте. Благодаря этой концентрации подавляются помехи, случайные или бессознательные двигательные и сенсорные функции ЦНС, - «психическая энергия» концентрируется на объекте (функции) сосредоточения, тем самым осознанность этой функции возрастает. Здесь различают несколько школ: объектами концентрации могут быть функции собственного тела, двигательный баланс, дыхание, сердечная деятельность или сокращение отдельных мышц (бандхи, мудры, фиксации взгляда) - хатха-йога; слова или слоги, произнесенные вслух или мысленно - предмет мантра-йоги; внешние изображения - практика тратаки; внутренние образы и представления - к примеру, джантры в тантра-йоге, и т.д. Можно также сконцентрировать внимание исключительно на внешнем событии в настоящий момент (т.н. истинное внимание).
        Сосредоточение должно быть пассивным, т.е. отстраненным, созерцательным, так, чтобы отдавшись процессу, не вмешиваться в его ход, так же, как это практикуется в аутогенной тренировке (ср., напр., формулу «мне дышится»).
        Согласно первой книге сутр Патанджали смысл концентрации состоит в подавлении функционирования органа мышления:
        


        I/1 - Йога - прекращение функций мышления (читты).


        I/13 - Постоянное стремление к полному удержанию (читты)
        в определенных рамках есть практика.
        


        Исходя из этих положений Патанджали данные концентративные практики часто именуют «йогой подавления». Здесь, очевидно, сходство с дза-дзен (см. 5.2.2.). Значение этого подавления мыслительной деятельности становится понятным в свете нейро-физиологической теории специализации полушарий головного мозга (см. 5.4.4.).


        После овладения дхараной следует плавный переход к дхияне, что большей частью и переводится как «медитация» в узком смысле, но дхияна также может пониматься и как «созерцание» или «расширение мышления в образное измерение». Через рассмотрение объекта само собой раскрывается «... ощущение собственной сущности, так что познающий субъект все более и более становится просто зрителем...» (Langen 1963). «При освобождении мышления познание становится более ясным» (Frauwallner 1952). В позднейших текстах йоги предписания и эффекты седьмой ступени изобилуют красочными описаниями (см., напр., Rösel 1928).
        В то время как дхарану еще можно сравнить с осознанным управлением обычным процессом «свободного ассоциирования», то для дхианы какое-либо осмысленное психологическое описание в настоящее время отсутствует.
        Далее в самадхи, по-видимому, прорываются невербализируемые конкретно восприятия взамной связи и переживания целостности, которые могут быть переданы только через описания в образах или сравнениях, и которые всегда получают религиозную интерпретацию. Относительно психического своеобразия самадхи существует великое множество мнений, что лучше всего отражается в многочисленных «переводах» типа «экстаз», «транс», «уравновешенность», «сверхсознание» и т.д. (Langen 1963). Еще одна попытка истолкования этого феномена будет предпринята в разделе 5.4.
        Много недоразумений вызывает такая специфическая форма йоги, как т.н. тантра-йога. Поскольку здесь традиционно практикуются помимо всего прочего и сексуальные ритуалы, то тантра (прежде всего в Европе и Америке) неверно понимается как простое эротическое искусство. Это неоправдано, так как с одной стороны, сексуальные ритуалы служат духовной самодисциплине (Evans-Wentz 1937), а не получению сексуального удовольствия, с другой стороны, при тантрических медитациях объектами концентрации зачастую являются джантры или активные психологические эксперименты (особые сенсорные раздражения), не имеющие ничего общего с сексуальными действиями.
        
        5.2.2. Дзен
        
        Японское слово дзен - это модификация санскритского слова «дхиана», через китайское «чань». Существует множество специфических практик в различных школах дзен (Suzuki 1964). Предметом концентрации в сходной с раджа-йогой школе дза-дзен (сидячий дзен) прежде всего является дыхание (Nishijma, Langdon 1976). Для того, чтобы научится контролировать ход мысли, используется постоянный подсчет вдохов (и выдохов), так что далее предметом медитации становится сам процесс дыхания. Здесь также придается огромное значение прямому положению спины. Во многих школах дзен, особенно в школе риндзай-дзен, работают с т.н. коанами - логическими парадоксами, вследствие чего должен произойти прорыв к цели медитации, состоянию сатори, которое, по-видимому, соответствует индийскому самадхи. В Японии дзен связан с различными прикладными формами, по-видимому, вследствие того, что исполнение движений в состоянии целостного восприятия приводит к максимальным двигательным достижениям (так, напр., самурайское фехтование на мечах, дзенское искусство стрельбы из лука, дзенская живопись, а также известное нам дзю-до происходят отсюда).
        
        5.2.3. Трансцендентальная медитация
        
        Трансцендентальная медитация (ТМ) - это широко пропагандируемая практика модифицированной на американский лад мантра-медитации (см.выше), которой обучает в США и Западной Европе йог Махариши Махеш. В силу того, что многие практикуют ТМ, то здесь достаточно испытуемых для научных исследований. Большинство сведений о физиологическом воздействии медитации (см.5.3.) основаны на исследованиях трансцендентальной медитации (достаточно полный и предметный обзор медитативных техник, психологического воздействия и применения в современной терапии см. Kniffki 1979).
        
        5.2.4. Другие формы медитации
        
        Практически в каждой культуре имеются те или иные формы психического тренинга, которые могут быть причислены к медитации в вышеуказанном смысле, причем наступающие субъективные переживания интерпретируются в рамках соответствующей культуры. Однако физиологических исследований медитативных элементов в арабских, африканских или индийских культовых действах пока не проводилось.
        Медитация может быть проведена и спонтанно, так что медитирующий не будет знать, что речь идет о медитации. Впрочем, «медитировать», разумеется, не значит просто, в бытовом смысле, «задумываться» или «размышлять»!
        
        5.2.5. Отношение к европейским терапевтическим методам концентрации
        
        Гипноз и аутогенная тренировка (АТ) относятся к суггестивным методам. Классическое и многозначное определение Bernheim (1884) «... суггестия - это в широком смысле процесс, благодаря которому некоторое представление привносится в мозг и воспринимается им...» было модифицировано Langen (1972): «Суггестия - это чуждое индивидууму воздействие, которое воспринимается при положительной эмоциональной корреляции и перерабатывается аутосуггестивно». Гипноз, таким образом, протекает по механизму самовнушения и поэтому его можно сравнить с сеансом АТ под руководством терапевта. Внешние признаки аутосуггестии (отключение внимания от внешней среды, двигательная релаксация), а также психологический способ исполнения (пассивная концентрация) напоминают медитативные техники, хотя объектом концентрации при АТ является содержание вербализированных представлений («словесных формул»), следовательно, понятие. Существенным отличием от медитации будет также пренебрежение позой: при АТ она не соблюдается, так как АТ выполняется либо лежа, либо в позе пассивного седа, с опорой на связочный аппарат (поза кучера на дрожках). Поэтому физиологические механизмы АТ и гипноза (релаксация, фиксация взгляда, наблюдение за дыханием и т.п.) можно было бы сравнить с физиологическими данными при медитации, но тонкости исполнения и психологические последствия - вероятно, лишь отчасти. Schultz (1952) также обращал внимание на сходство АТ с йогой.
        В то самое время, когда Schultz развивал АТ, Jacobson (1938) ввел технику концентративного расслабления, прогрессивную релаксацию. Посредством последовательного сокращения всех групп мышц и сознательного сосредоточения на наступающем вслед за этим рефлекторном расслаблении возникает эффект возрастающего общего расслабления («прогрессивная релаксация»), которое сопровождается теми же процессами вегетативного переключения, что и АТ (см.5.4.3.), и также используется в психотерапии как метод расслабления.
        В качестве еще одного способа расслабления в условиях клинической практики применяется т.н. обратная биологическая связь. При этом те сигналы организма, которые в норме не могут быть восприняты (напр., ЭЭГ, ЭМГ), делаются видимыми или слышимыми. Человеку предоставляется возможность сознательно воздействовать на эти искусственно созданные обратные связи, и тогда он, например, может научиться расслаблять мышцы, посредством «подавления» их ЭМГ (см. 5.3.1.), или получить состояние релаксации посредством создания чистого α-ритма на ЭЭГ (см. 5.3.7.) (подробнее см.: Hume 1979, а также Legewie, Nuss 1975).
        
        

5.3. Физиологические воздействия медитации


        
        5.3.1. Тонус покоя скелетной мускулатуры и релаксация


        
        Под сократительным мышечным тонусом понимают состояние напряжения скелетной мускулатуры, вызываемое ее произвольной или непроизвольной нервной активацией. У бодрствующего человека, находящегося в состоянии покоя, всегда существует некоторый сократительный тонус, имеющий разную величину в зависимости от рассматриваемой мышцы и который Göpfert (1952) зарегистрировал на электромиограмме в виде остаточной активности или активности покоя. Степень активности покоя зависит от функции соответствующей мышцы. Göpfert описал электрическую остаточную активность в мышцах предплечья, так как они задействуются в основном произвольно и при условии, что рука лежит без напряжения, не выполняют функции удержания. Напротив, к примеру, разгибатели спины при положении стоя или сидя в расслабленном состоянии имеют более высокую активность покоя, чем мышцы предплечья, что соответствует их функции «мышц антитяготения». Во сне, когда позу поддерживать не надо, их активность, соответственно, ниже. Остаточная ЭМГ-активность была зарегистрирована также в затылочных, жевательных и мимических мышцах.
        По Göpfert (1960) этот предназначенный для поддержания позы мышечный тонус является результатом тонко градуированных миотатических рефлексов, так как эти мышцы под действием внешних сил сохраняют растянутое состояние достаточно долгое время (о действии асан на эти рефлексы см. 3.7.). Тонус мышц, задействованных в поддержании позы, вероятно, оказывает определяющее влияние на тонус других мышц, так что и их остаточная активность уменьшается при остановке деятельности мышц, поддерживающих позу.
        В последнее время в связи с экспериментами по обратной биосвязи выяснилось, что для общего тонуса репрезентативной является M. frontalis (лобная мыщца) (Budzynski, Stoyva 1969).
        
        Мимические мышцы, особенно M.frontalis, обычно сокращаются непроизвольно; кроме того, они не приводят в движение какие-бы то ни было суставы, т.е. не выполняют никаких внешних биомеханических функций в смысле обеспечения движений, поэтому здесь в особенности могут найти свое отражение непроизвольные психические влияния на двигательный тонус, которые в других мышцах перекрываются их специфическими функциями. Электрическая активность M.frontalis наиболее отчетливо отражает психические напряжения, в особенности, страх (Budzynski, Stoyva 1969, 1975; Sagberg, Kveim 1981). Этим предопределяется то, что для психофизиотерапии с использованием обратной биосвязи выбрана M.frontalis.
        
        На сократительный тонус, со своей стороны, значительное влияние оказывают процессы терморегуляции. В ответ на местные холодовые раздражения повышается тонус на сегменте кожи соответствующей мышцы. При общем охлаждении тела растет общий тонус вплоть до холодовой дрожи. При долговременном воздействии холода повышенный тонус смещается к внутренним частям мышц - «централизация мышечного тонуса» (Golenhofen 1958). Осязательные и болевые раздражения также повышают рефлекторный тонус в соответствующем сегменте кожи (Göpfert 1960), очевидно, через пути собственно тонических рефлексов (т.н. кожно-моторные и висцеро-моторные рефлексы). Повышение сократительного тонуса предплечья вследствие психической активации было зарегистрировано с помощью вычислительной обработки данных электромиографии в работах Göpfert (1952) и von Eiff (1960) и получило название «тонус возбуждения». Далее повышение тонуса может наступать также и при мысленном представлении движения (Göpfert 1952), при действии таких стрессоров как, напр., шума (Potaisky 1964), свиста, музыки (Tronkle 1958) и эмоциональных перегрузок, страха (Shagass, Malmo 1954, von Eiff 1957).
        Во сне без быстрых движений глаз (ББДГ) в затылочных мышцах можно обнаружить электрическую активность покоя, в то время как в БДГ-сне эти мышцы становятся совершенно атоническими (Jouvet 1969). Атония затылочных мышц (продолжительностью около 15-20 мин.) поэтому часто применяется как критерий БДГ-фазы (Jouvet 1969).

        
        Согласно общему мнению, при АТ, ТМ, йоге и дзен-медитации мышечный тонус покоя понижается (релаксация), однако сведения об этом разнородны, частично отсутствуют или носят косвенный характер.
        Электромиографические данные получены только для прогрессивной релаксации (Jacobson 1938) и аутогенной тренировки (Paul 1969, Edelmann 1971), а также для внушенной извне релаксации в гипнозе (Barber, Hahn 1963). Кроме того, расслабление и снижение электрической активности M.frontalis [или, соответственно, M.mentalis (подбородочной мышцы), или затылочных мышц] являются прямым доказательством падения тонуса при обучении расслаблению с помощью обратной биосвязи (Budzinsky, Stoiva 1969, Haynes и др. 1975).
        Schultz (1936) приводит в качестве доказательства снижения мышечного тонуса при АТ в основном наблюдательные критерии: свободное падение поднятой руки, симптом опущеной челюсти, расслабленное выражение лица (Facies myopathica), отсутствие потребности в изменении позы. Кроме того, скелетные мышцы мягки на ощупь. Экспериментально Schultz установил затухание амплитуды коленного рефлекса (что равнозначно снижению рефлекторного тонуса), а также рост сенсорной и моторной хронаксии (наименьшего времени, достаточного для вызова реакции - прим. перев.). Косвенным доказательством глубокой релаксации являются возможность вызова с помощью суггестии каталептического сопротивления пассивным движениям - что и в гипнозе возможно только при наличии релаксации! - равно как и увеличение кровотока в конечностях. При этом предполагается прямая функциональная взаимосвязь терморегуляторного изменения кровоснабжения с изменением тонуса, поскольку эти изменения наблюдаются как одновременные. Не ясно, является ли это следствием сегментарного переключения симпатических и скелетно-моторных афферентных нейронов или же эта связь возникает благодаря корковой соиннервации.
        В связи с субъективными данными об экстремально глубоком расслаблении при практиках медитации дзен, йоги и ТМ мышечную релаксацию обычно выводят косвенным образом из факта резкого снижения энергообмена (см. 5.3.2.). Целенаправленные измерения электрической активности мыщц, к сожалению, проводятся довольно редко. Banquet (1973) описал падение электрической активности M.mentalis при ТМ и уменьшение числа ЭМГ-артефактов при фронтальном отведении ЭЭГ вследствие движений глаз и сокращений мимических мышц. Полная мышечная релаксация была зарегистрирована на электромиограмме только в исследовании Das и Gastaut (1955) у M.quadriceps femoris (четырехглавой мыщцы бедра) во время медитативной практики в падмасане.
        Падение мышечного тонуса при аутогенной тренировке, в состоянии сна и гипноза, конечно, существенным образом отличается от релаксации, получаемой методами восточных медитативных техник: медитации в йоге и в дзен выполняются сидя в свободной позе с выпрямленной спиной, тогда как при АТ, сне, гипнозе, а отчасти также и при ТМ практики проводятся либо лежа, либо сидя в удобном кресле, либо в «позе кучера на дрожках». В первом случае позу удерживают собственными усилиями, а в последних поза поддерживается либо горизонтальным положением, либо собственным связочным аппаратом. Итак, медитативные техники требуют сохранения некоторого минимального двигательного напряжения в мышцах спины при одновременном резком снижении тонуса остальных мышц. (Подробнее об этом см. 3.7.).
        
        5.3.2. Падение энергообмена покоя
        
        Энергообмен при стандартных условиях (см. 3.4.1.) может быть сведен только к изменениям мышечного тонуса или же к интенсивности промежуточного обмена веществ (особенно в печени). Незначительное повышение основного обмена при умственной деятельности обусловливается сопутствующим повышением мышечного тонуса (Göpfert 1952; von Eiff и др. 1956). Доля мозга в основном обмене составляет около 18% и это соотношение не меняется как при умственной деятельности, так и во сне.





Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   18




©stom.tilimen.org 2022
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет