Литература за рубежом, Рассказ 1930-х гг., Западноевропейское литератур



Pdf көрінісі
Дата26.10.2018
өлшемі87.98 Kb.
түріЛитература

ГОГОЛЕВСКИЕ РЕМИНИСЦЕНЦИИ В РАССКАЗЕ Е. ЗАМЯТИНА «ЧАСЫ» (1934) 

449 


 

 

 

ГОГОЛЕВСКИЕ РЕМИНИСЦЕНЦИИ  

В РАССКАЗЕ Е. ЗАМЯТИНА «ЧАСЫ» (1934) 

 

 



ФЕДОР ВИНОКУРОВ (ТАРТУ) 

 

 



Творчество Гоголя изначально было важным для Замятина. Упоминания Гого-

ля  в  автобиографиях  писателя,  его  публицистике  и  лекциях  по  технике  художест-

венной  прозы  немногочисленны,  но  важны  для  понимания  роли  Гоголя  в  литера-

турной биографии Замятина. В середине 1930-х гг. гоголевская традиция вновь акту-

ализируется в творчестве Замятина, что связано с новым обращением к петербург-

ской  теме  и  новым  ее  прочтением.  В  рассказе  «Часы»  (1934)  соединились  две 

тенденции замятинского творчества 1930-х гг. – разработка новой жанровой формы 

рассказа,  ориентированной  на  иностранного  читателя,  и  решение  петербургской 

темы  в  гоголевском  ключе  (в  замятинском  их  понимании).  Ориентация  на  иност-

ранного  читателя  не  означала  в  данном  случае  упрощения  авторской  поэтики.  На 

примере  рассказа  «Часы»  становится  очевидным,  что  тексты  Замятина  1930-х гг. 

принципиально «резонантны» и «авторезонантны»: реминисценция (равно как и ци-

тата, аллюзия) оказываются здесь важным конструктивным приемом. 

 

Ключевые  слова:  Е.  Замятин,  Гоголевская  традиция,  поэтика  неореализма, 

Русская  литература  за  рубежом,  Рассказ  1930-х гг.,  Западноевропейское  литератур-

ное влияние, петербургская тема. 



 

Gogolian  Reminiscences  in  Zamyatin’s  Short  Story  «The  Watch»  (1934).  Gogol’s 

work was important for Zamyatin from the beginning. References to Gogol in the writer’s 

autobiographies, essays, and lectures on the techniques of fictional prose are not numerous 

but are very important for understanding Gogol’s role in Zamyatin’s literary biography. In 

the  middle  of  the  1930s,  Zamyatin  again  actualized  the  Gogolian  tradition  in  his  work. 

This  actualization  was  connected  with  a  rekindled  interest  in  the  theme  of  St  Petersburg 

and  Zamyatin’s  altered  perception  of  that  theme.  In  the  short  story  “The  Watch”  (1934), 

Zamyatin  connects  various  tendencies  of  the  1930s,  such  as  the  development  of  the  new 

foreign  reader-oriented  genre  of  the  short  story  and  the  interpretation  of  the  theme  of 

St Petersburg  in  a  Gogolian  way  (both  from  Zamyatin’s  point  of  view).  Foreign  reader-

orientation,  in  this  case,  does  not  mean  a  simplification  of  the  author’s  poetics.  In 

the example  of  the  short  story  “The  Watch,”  it  becomes  evident  that  Zamyatin’s  texts  of 

the  1930s  are  “resonant”  and  “self-resonant,”  in  principle:  reminiscence  (as  well  as  quo-

tation and allusion) is an important constructive device that appears here. 


N. V. GOGOL: BYTÍ DÍLA V PROSTORU A ČASE  

(STUDIE O ŽIVÉM DĚDICTVÍ) 

450 

 

Keywords:  Y. Zamyatin  (E. Zamiatin),  Gogolian  tradition,  poetics  of  Neorealism, 



Russian Literature abroad, Short Story of the 1930s, Western Literary influence, theme of 

St Petersburg. 

 

В  середине  1930-х гг.  в  творчестве  Замятина  случился  «рецидив»  пе-



тербургской темы (рассказы «Часы»

1

, «Лев»



2

). В отличие от рассказов нача-

ла  1920-х гг.,  в  которых  петербургская  тема  решалась  в  трагическом  («Пе-

щера» и «Все») или трагикомическом («Мамай») ключе, в рассказах 1930-х 

гг. преобладают элементы анекдота и сатиры. 

Тексты  1930-х  гг.  стали  для  автора  новым  обращением  к  жанру  юмо-

ристической  новеллы  газетного  формата

3

.  Уже  в  предисловии  к  сборнику 



рассказов  О’Генри  (1923)  Замятин  перечислил  характерные  черты  активно 

разрабатываемой  им  в  1930-е гг.  жанровой  разновидности

4

:  «динамичный 



сюжет»  с  неожиданной  развязкой

5

,  облеченный  в  «сказовую  форму»  с  ее 



«непринужденно-диалогическим  языком»  и  «авторскими  отступлениями»

6



В текстах 1930-х гг. Замятин попытался также усовершенствовать сказовую 

                                                 

1

 Машинопись  русского  текста,  хранящаяся  в  BDIC  (Bibliothèque  de  Documentation  Interna-



tionale Contemporaine, Universités de Paris. Nanterre), датирована июнем 1934 г. — см.: HOB-

ZOVÁ, D.:  Catalogue  des  archives  parisiennes  d’Evgenij  Zamjatin.  Cahiers  du  monde  russe  et 

soviétique. Vol. 13, n. 2, 1972, s. 246. 

2

 Машинопись русского текста, хранящаяся в BDIC, датирована 1935 г. — см.: HOBZOVÁ, D.: 



op. cit., s. 261. 

3

 К  этому  жанру  Замятин  обратился  во  второй  половине  1920-х гг.  в  рассказах  «Икс»  (1926), 



«Десятиминутная  драма»  (1928),  «Мученики  науки»  (1928)  —  см.:  SHANE, A. M.:  The  Life 

and Works of Evgenij Zamjatin. Berkeley and Los Angeles 1968, s. 187-189. 

4

 В статье 1923 г. Замятин определяет этот жанр как «вагонное чтиво» („subway fiction”): «<…> 



в  летящем  вагоне  десятиминутный  отдых  за  книгой.  Десять  минут,  не  больше,  и  в  десять 

минут надо иметь законченное, целое <…>» — ЗАМЯТИН, Е.: О’Генри. В: ЗАМЯТИН, Е.: 

Мы.  Роман,  повести,  рассказы,  пьесы,  статьи  и  воспоминания.  Кишинев  1989,  с. 576. 

Отметим,  что  один  из  рассказов  Замятина  конца  1920-х гг.  так  и  озаглавлен  — 

«Десятиминутная драма». 

5

 Ср.:  «Любимейший  его  (О’Генри.  —  Ф. В.)  композиционный  прием  —  это  совершенная 



неожиданность развязки. Иногда эффект неожиданности очень искусно достигается автором 

при помощи того, что можно назвать ложной развязкой, <…> читатель намерено приводится 

к ошибочному выводу, а затем где-нибудь вдруг, в конце, крутой поворот — и открывается 

развязка совершенно иная <…>» — ЗАМЯТИН, Е.: О’Генри, с. 579. 

6

 ЗАМЯТИН, Е.: О’Генри, с. 579. По справедливому замечанию А. Шейна, «<…> it can be said 



that Zamjatin saw and valued in O. Henry only those stylistic features which he had already valued 

and developed in his own prose» — SHANE, A. M.: Op. cit., s. 186. 



ГОГОЛЕВСКИЕ РЕМИНИСЦЕНЦИИ В РАССКАЗЕ Е. ЗАМЯТИНА «ЧАСЫ» (1934) 

451 


форму  и  преодолеть  присущий,  по  его  мнению,  О’Генри  недостаток  –  от-

сутствие  «до  конца  заостренной  формы  сказа,  когда  <…>  автор  –  тот  же 

актер,  когда  даже  авторские  ремарки  даются  языком,  близким  к языку 

изображаемой среды»

7

.  Смена  стилистики  в  текстах  французского  периода 



объяснялась также прагматически: они изначально были ориентированы на 

иностранного читателя и писались с расчетом на перевод

8



В начале 1930-х гг. имя Гоголя вновь актуализировалось в замятинской 



публицистике,  также  рассчитанной  на  иностранную  аудиторию

9

.  Кроме 



того,  в  1934-35 гг.  Замятин  занимался  переработкой  «Тараса  Бульбы»  для 

кинематографа

10



Творчество  Гоголя  изначально  было  важным  для  Замятина.  Упоми-



нания этого имени в автобиографиях писателя, его публицистике и лекциях 

                                                 

7

 ЗАМЯТИН, Е.:  О’Генри,  с. 579.  Не  менее  актуальным  для  Замятина  был  опыт  Чехова  –  ср. 



в предисловии  к  гржебинскому  изданию  Чехова  (1922):  «<…>  необычная,  доведенная  до 

крайних пределов сжатость и краткость рассказов Чехова. Он первый узаконил в русской ли-

тературе ту форму <…>, которая на Западе давно уже существовала под именем н о в е л л» 

— ЗАМЯТИН, Е.: А. П. Чехов. В: ЧЕХОВ, А. П. Избранные сочинения, т. 1. Берлин – Петер-

бург – Москва 1922, с. ХХII– ХХIII. Неслучайно Замятин сравнивает юмор О’Генри с юмо-

ром раннего Чехова: «<…> О’Генри неизменно отсроумен, забавен, молодо-весел — таким 

был  когда-то  А. Чехонте,  еще  не  выросший в  Антона  Чехова»  —  ЗАМЯТИН, Е.:  О’Генри, 

с. 577. 


8

 В частности,  о рассказе  «Часы»  Замятин писал  К. Федину  (7 августа  1934 г.):  «Недавно  и  то 

тряхнул стариной и написал парочку рассказов (по-русски… для французов)» – «Мне сейчас 

хочется тебе сказать…». Из переписки Бор. Пильняка и Евг. Замятина с Константином Феди-

ным. Литературная учеба 1990, 2, с. 92; и переводчику Ч. Маламуту (14 мая 1935 г.): «Мак-

симум роскоши, которую я мог себе позволить – это несколько новых рассказов, чтобы напе-

чатать  их  по-французски,  по-голландски,  по-английски…  но  только  не  по-русски  <…>»  – 

МАЛЬМСТАД, ДЖ.,  ФЛЕЙШМАН, Л.:  Из  биографии  Замятина  (по  новым  материалам). 

Stanford  Slavic  Studies  1987,  Vol. 1,  s. 144.  Французский  перевод  рассказа  был  опубликован 

в газете  „Les  Nouvelles  littéraires  artistiques  et  scientifiques“  26 января  1935 г.,  английский  – 

в журнале „Fiction Parade“ в мае 1935 г. – см.: HOBZOVÁ, D.: op. cit., s. 246; SHANE, A. M.: 

Op. cit., s. 249. 

9

 Имя  Гоголя  упоминается  в  статьях  «Будущее  театра»  (1931),  «Современный  русский  театр» 



(1933), «Москва – Петербург» (1933), «Андрей Белый» (1934). 

10

 Летом  1934 г.  Замятин  предложил  сценарий  «Тараса  Бульбы»  британскому  отделению  сту-



дии „Gaumont“ – см.: HOBZOVÁ, D.: op. cit., s. 280. Весной 1935 г. писатель вновь обратился 

к  этому  кинопроекту  (фильм  был  снят  А. Грановским  на  студии  „GG  Films“  и  вышел  на 

экраны в 1936 г.; имя Замятина в титрах указано не было). Об этом Замятин писал, напри-

мер,  И. Куниной-Александер  (19  апреля  1935 г.):  «Сейчас  вожусь  над  сценарием  для  Гра-

новского:  да  простит  нас  Николай  Васильевич  Гоголь  за  издевательства  над  „Тарасом 

Бульбой”!»  –  КУРТИС, ДЖ.:  Неизвестные  письма  Евгения  Замятина  из  американского  ар-

хива. В.: Евгений Замятин и культура ХХ века. Исследования и публикации. Санкт-Петер-

бург 2002, с. 340. 



N. V. GOGOL: BYTÍ DÍLA V PROSTORU A ČASE  

(STUDIE O ŽIVÉM DĚDICTVÍ) 

452 

по  технике  художественной  прозы  не  столь  многочисленны,  но  принци-



пиальны  для  понимания  роли  Гоголя  в  литературной  биографии  Замятина. 

С  самого  начала  Замятин  подчеркивал  в  Гоголе  моменты,  актуальные  для 

собственной поэтики и эстетической позиции. 

Уже в письме к С. А. Венгерову (2/15 декабря 1916 г.)

11

 Замятин, отве-



чая на вопрос о литературных влияниях, называл таковым Гоголя и форму-

лировал причины его актуальности для собственного творчества: 

«В  каком-то  из  младших  классов  гимназии  дали  мне  собрание  сочи-

нений Гоголя, и это, помнится, было началом особого пристрастия моего к 

Гоголю.  Люблю  Гоголя  посейчас,  и,  думаю,  не  без  его  влияния  явилась  у 

меня склонность к шаржу, гротеску, к синтезу фантастики с реальностью»

12



В «Автобиографиях» 1924 и 1928 г. Гоголь назван писателем, который 



уже с детства был «другом»

13



В  лекциях  по  технике  художественной  прозы  (1919)  имя  Гоголя  ис-

пользуется  для  подкрепления  основных  положений  продвигаемой  Замяти-

ным эстетической концепции «неореализма» («синтетизма»). Гоголь оказы-

вается важен как автор, чье «действенное, активное отрицание жизни» через 

юмор  и  смех  созвучно  неореалистическому

14

,  а  также  как  образец  стиля



15

Кроме  того,  в  лекциях  регулярно  используются  примеры  из  «Тараса  Буль-



бы»,  «Страшной  мести»  и  «Мертвых  душ»  для  иллюстрации  приемов  нео-

реалистической поэтики. 

Автором, созвучным поэтике и эстетике  «неореализма», предстает Го-

голь и в публицистике 1920-х гг. Например, в статье «Белая любовь» (1924) 

он назван одним из тех немногих «русских прозаиков», которые «по-настоя-

                                                 

11

 Переписка Замятина с Венгеровым 1915-16 гг. была первой попыткой создания автобиогра-



фии, которая предназначалась для 2-го издания «Критико-биографического словаря русских 

писателей и ученых». 

12

 Переписка  Е. И. Замятина  с  С. А. Венгеровым.  В.:  Евгений  Замятин  и  культура  ХХ  века. 



Санкт-Петербург 2002, с. 191. 

13

 ЗАМЯТИН, Е.: <Автобиография>. В: ЗАМЯТИН, Е. Я боюсь. Литературная критика, публи-



цистика, воспоминания. Москва 1999, с. 5; ЗАМЯТИН, Е.: Автобиография. В: Там же, с. 8. 

14

 Ср. во вступительной лекции: «<…> в произведениях писателей-неореалистов мы снова на-



ходим  действенное,  активное  отрицание  жизни  –  во  имя  борьбы  за  лучшую  жизнь.  Мы 

слышим смех, юмор – Гоголя, Горького, Чехова» – СТРИЖЕВ, А. Литературная студия За-

мятина. Литературная учеба 1988, 5, с. 132. 

15

 Ср.  в  лекции  «О  стиле»:  «Лучшие  мастера  прозы  писали  прозой  ритмической,  т. е.  по  су-



ществу теми же самыми стихами с меняющимся метром, с теми же самыми паузами: так пи-

сал Пушкин, Гоголь, Ремизов, А. Белый, Бодлэр, Клодель» — ЗАМЯТИН, Е.: Техника худо-

жественной прозы. Литературная учеба 1988, 6, с. 99. 


ГОГОЛЕВСКИЕ РЕМИНИСЦЕНЦИИ В РАССКАЗЕ Е. ЗАМЯТИНА «ЧАСЫ» (1934) 

453 


щему»  владеют  «давно  уже  известным  европейским  мастерам»  «тонким 

и трудным искусством» «к одной формуле привести и твердое, и газообраз-

ное состояние литературного материала, и фантастику, и быт»

16



Не  менее  важным  оказывается  гоголевский  опыт  в  решении  петер-

бургской  темы  –  в  статье-рецензии  «Грядущая  Россия»  (1921)  Замятин  от-

мечает в связи с петербургскими эпизодами в романе А. Н. Толстого «Хож-

дение по мукам»: 

«<…>  нельзя,  конечно,  рассказать  всего  Петербурга,  если  в  руках 

у рассказчика  набор  красок  только  реалистических,  без  всякой  примеси 

Гоголя. Гофмана. Нужна острота, гипербола, гротеск, нужна какая-то новая 

реальность <…>»

17



«Реалистическому» описанию Петербурга противопоставляется как бо-



лее адекватное «неореалистическое» – в духе Гоголя и Гофмана. 

В рассказе «Часы» соединились обе эти тенденции – разработка новой 

жанровой  формы  «на  западный  манер»  и  решение  петербургской  темы 

в гоголевском ключе (в замятинском их понимании). 

 

Использование реминисценций из «петербургской повести» «Шинель» 



в  рассказе  «Часы»  имеет  свою  специфику.  Сюжетная  реминисценция  из 

«Шинели»  уже  использовалась  Замятным  ранее  в  одном  из  периферийных 

эпизодов  рассказа  «Пещера»  (1920)

18

.  В  «Часах»  наблюдается  еще  более 



усложненная  ситуация  реминисценции-инверсии:  используемая  в  «зачине» 

гоголевская  реминисценция  оказывается  одновременно  автоцитатой,  отсы-

лающей к «Пещере»

19

, а сюжет рассказа – инверсией «петербургской повес-



ти» Гоголя. 

Замятин подхватывает традицию «маленького человека», но по-новому 

преломляет ее: новый, пореволюционный «маленький человек», именуемый 

                                                 

16

 ЗАМЯТИН, Е.: Белая любовь. В: ЗАМЯТИН, Е.: Я боюсь. Москва 1999, с. 135. 



17

  ЗАМЯТИН, Е.: «Грядущая Россия». В: ЗАМЯТИН, Е.: Я боюсь. Москва 1999, с. 60. 

18

  Домовой председатель Селихов рассказывает главному герою, Мартину Мартинычу: «<…> 



домой иду – на Марсовом поле навстречу мне человек в одном жилете <…>! „Что это вы?” – 

говорю.  –  „Да  ничего,  –  говорит.  –  Вот  раздели  сейчас,  домой  бегу  на  Васильевский“»  – 

ЗАМЯТИН, Е.: Пещера. В: ЗАМЯТИН, Е.: Собрание сочинений, т. 1. Уездное. Москва 2003, 

с. 546. 


19

 Ср.: «<…> это рассказ исторический, ибо описываемые здесь происшествия случились в ту 

романтическую  эпоху,  <…>  когда  весёлые  бандиты  отпускали  домой  прохожих  в  одном 

воротничке и галстуке» – ЗАМЯТИН, Е.: Часы. В: ЗАМЯТИН, Е.: Собрание сочинений, т. 2. 

Русь. Москва 2003, с. 184. 


N. V. GOGOL: BYTÍ DÍLA V PROSTORU A ČASE  

(STUDIE O ŽIVÉM DĚDICTVÍ) 

454 

в тексте «скромным героем»



20

, «маленьким смешным человечком»

21

, неожи-


данно (даже для себя самого) становится «значительным лицом». 

В  отличие  от  гоголевского  героя,  «пришпиленного»  к  своему  месту 

и обреченного  вечно  быть  титулярным  советником,  замятинский  герой  за-

нимает «высокую» («не свою») должность: 

«Зайцер был великий человек: он заведовал заготовкой дров для замер-

зающего Петербурга, он подписывал ордера, он согревал людей, как солнце 

—  круглый,  рыжий

22

,  сияющий.  И  если  вы  осмеливались  когда-нибудь 



смотреть на солнце, вы заметили, вероятно, что у него не только сияющий, 

но  как  бы  несколько  ошеломлённый  своим  собственным  сиянием  вид. 

Именно самоудивление было на лице товарища Зайцера: <…> он до сих пор 

никак  не  мог  поверить,  что  он,  Зайцер,  вчерашний  портновский  подмас-

терье  в  городе  Пинске,  сидит  теперь  в  собственном  служебном  кабинете, 

что в его распоряжении находится секретарша Верочка, что у него в жилет-

ном кармане лежат золотые часы»

23



При  описании  главного  героя  подчеркивается  его  значимость  (в  про-

тивовес  незначительности  Акакия  Акакиевича)  в  иной,  пореволюционной 

ситуации. 

Сцена ограбления особенно изобилует отсылками к Гоголю. Уже пред-

шествующее  этой  сцене  замятинское  описание  «петербургского  пейзажа» 

перекликаются (вплоть до дословных совпадений) с гоголевским: 

«Чуть  сияющие  снегом  ущелья  улиц  были  темны  и  пусты:  нигде  ни 

души,  ни  единого  огонька  в  чёрных  окнах.  Если  бы  товарищ  Зайцер  был 

теперь в этой пустыне один <…>»

24



                                                 

20

 ЗАМЯТИН, Е.: Часы, с. 184. 



21

 Там же, с. 192. 

22

 Обратим  внимание,  что  Акакий  Акакиевич  в  «Шинели»  тоже  «немножко  рыжеват»  –  ГО-



ГОЛЬ, Н. В. Шинель. В: ГОГОЛЬ, Н. В.: Полное собрание сочинений, т. 3. Повести. Москва 

– Ленинград 1938, с. 141. 

23

 ЗАМЯТИН, Е.: Часы, с. 184. – ср. у Гоголя: «Сколько ни переменялось директоров и всяких 



начальников, его <Акакия Акакиевича. — Ф. В.> видели всё на одном и том же месте, в том 

же  положении,  в  той  же  самой  должности,  тем  же  чиновником  для письма;  так что  потом 

уверились,  что  он,  видно,  так  и  родился  на  свет  уже  совершенно  готовым,  в  вицмундире 

и с лысиной на голове. В департаменте не  оказывалось к нему никакого  уважения» — ГО-

ГОЛЬ, Н. В.: Шинель, с. 143. 

24

 ЗАМЯТИН, Е.: Часы, с. 187. – ср. у Гоголя: «Скоро потянулись перед ним те пустынные ули-



цы, которые даже и днем не так веселы, а тем более вечером. Теперь они сделались еще глу-

ше и уединеннее: фонари стали мелькать реже — масла, как видно, уже меньше отпускалось; 

пошли деревянные домы, заборы; нигде ни души; сверкал только один снег по  улицам, да 


ГОГОЛЕВСКИЕ РЕМИНИСЦЕНЦИИ В РАССКАЗЕ Е. ЗАМЯТИНА «ЧАСЫ» (1934) 

455 


Более  того,  Замятин  «переворачивает»  сюжет  гоголевской  «повести»: 

в «Шинели» грабили «маленького человека» – в «Часах» грабителем (пусть 

и невольным) оказывается сам «маленький человек». 

Отметим, однако, что персонажи Замятина соотносятся с гоголевскими 

неоднозначно: оба попеременно проецируются то на Акакия Акакиевича, то 

на  грабителей  из  гоголевского  текста.  «Бандит»  здесь  –  и  «человек  в  ши-

нели»  (отсылка  к  Акакию  Акакиевичу)

25

,  и  «человек  с  усами»  (отсылка 



к грабителям)

26

. Зайцер, решив, что у него украли часы (как шинель у Баш-



мачкина), «дико орёт» на «бандита»

27

 – его голос подобен «громовому голо-



су» гоголевских грабителей

28



Как  видим,  ориентация  на  иностранного  читателя  вовсе  не  означала 

упрощения  поэтики.  На  примере  рассказа  «Часы»  становится  очевидным, 

что  тексты  Замятина  1930-х гг.  принципиально  «резонантны»  и  «авторезо-

нантны»:  реминисценция  (равно  как  и  цитата,  аллюзия)  оказывается  важ-

ным  конструктивным  приемом.  Реминисценции  из  «Шинели»  в  рассказе 

«Часы», их неслучайность, также демонстрируют, что гоголевская традиция 

по-прежнему  оставалась  актуальной  для  Замятина.  Но  насколько  опозна-

ваемыми они были для иностранного (и непосредственно – французского

29



читателя – вопрос открытый. 



 

                                                                                                               

печально  чернели  с  закрытыми  ставнями  заснувшие  низенькие  лачужки.  Он  приблизился 

к тому месту, где перерезывалась улица бесконечною площадью с едва видными на другой 

стороне ее домами, которая глядела страшною пустынею» – ГОГОЛЬ, Н. В.: Шинель, с. 161. 

25

 Ср.:  «<…>  быстро  шёл  высокий человек  в  военной  шинели»  –  ЗАМЯТИН, Е.  Часы,  с. 188- 



-189; «Человек в военной шинели подошёл и тоже остановился» – Там же, с. 189. 

26

 Ср.:  «<…>  наглые,  как  у  кайзера  Вильгельма,  усы»  –  Там  же;  «<…>  усы  зашевелились 



и хрипло спросили» – Там же; «<…> не видеть этих издевательски шевелящихся усов <…>» 

– Там же. – ср. у Гоголя «какие-то люди с усами» — ГОГОЛЬ, Н. В.: Шинель, с. 161. 

27

 ЗАМЯТИН, Е.: Часы, с. 189. 



28

 ГОГОЛЬ, Н. В.: Шинель, с. 161. 

29

 Ближайшим  по  времени  французским  изданием  «Петербургских  повестей»  Гоголя  было: 



GOGOL,  N. :  Récits  de  Pétersbourg.  Trad.  de  B. Schloezer.  Paris:  J. Schiffrin,  Ed.  de  la  Pléiade 

(coll. Les Auteurs Classiques Russes ), 1925. 





Достарыңызбен бөлісу:


©stom.tilimen.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет