Лекция Серия «история русской церкви»



Pdf көрінісі
бет8/9
Дата02.04.2019
өлшемі1.02 Mb.
#102267
түріЛекция
1   2   3   4   5   6   7   8   9


на борьбу его с неотсеченным ветхим естеством.  

Но  православно  ли  судит  Прокопович  об  оправдании?  Оправдание,  как  пишет 

митрополит Стефан, совершается «егда человек из грешника, осиянием благодати Божия, 

изменяется  в  праведника»

170

,  и  действием  крещения  в  нем  уничтожаются  все  грехи. 



Прокоповичу было бы не трудно возразить на это, что он вовсе не отвергает освящающего 

и  очищающего  действия  Крещения,  но  только  выделяет  в  качестве  особого  момента, 

оправдание,  как  вменение  нам  правды  Христовой.  И  это  утверждение  находит  себе 

поддержку,  например,  в  мнении  того  же  преподобного  Иоанна  Дамаскина  о  двояком 

восприятии  Христом  нашей  природы  и  нашего  положения  в  отношении  к  Творцу, 

«естественном  и  существенном»  и  «личном  и  относительном».  Согласно  первому, 

Господь  «воспринял  все  естественное,  по  естеству  и  по  истине  сделавшись  человеком  и 

испытав  то,  что  относится  к  нашему  естеству»

171

;  согласно  второму – «усвоил  Себе  и 



проклятие и оставление наше, и подобное, что не есть естественно, усвоил, Сам не будучи 

этим  или  не  сделавшись,  но  принимая  наше  лице  и  поставляя  Себя  на  ряду  с  нами»

172



Соответственно,  можно  думать,  что  как  бы  «обратным  движением»,  подобным  же 



«личным  и  относительным»  образом  вменяется  нам  правда  Христова

173


.  Если  же 

                                                                                                                                                          

ржавчина, и стал бы советовать снова постараться отчистить ее от ржавчины, - он не противоречил бы себе

потому что советовал бы чистить не от той ржавчины, которую уже очистил, но от той, которая показалась 

после» ( Иоанн Златоуст, свт. Творения. Т. 11. С. 435.). Статуя очищается, следственно, но не утрачивает 

способности к ржавению. Ср. также в Догматическом богословии митр. Макария Булгакова: «совершенно 

очистившись от всех грехов в купели крещения, человек не освобождается от следствий прародительского 

греха  и  наследственной  порчи,  каковы:  в  душе – удобопреклонность  к  злу,  а  в  теле  болезни  и  смерти» 

(Макарий (Булгаков), митр. Православное догматическое богословите: В 2 Т. СПб., 1868. Т. 2 С. 325).

 

168



  И  сам  Стефан  вдруг  признавался: «Вся  дела  наша,  по  правде  глаголющее,  не  суть  достойна  возмездия, 

аще  не  бы  Он  сам  милостивым  сим  совещанием  и  обещанием,  мзду  делом  нашим  уставил» (Стефан 



(Яворский), митр. Камень веры. С. 993)

 

169



 «Человек родится, плод же чревоносимый престает быти; тако и в крещении, ветхий убо человек тлеет и 

престает быти, нов же человек раждается… Сего рождение есть онаго тление и упразднение, сей родится, он 

же умирает» (Там же. С. 1009). Предложенная митрополитом Стефаном метафора, кажется, говорит более, 

чем он хотел бы сказать, ибо плод, конечно же, не умирает, но продолжает свое бытие в родившемся.

 

170


 Там же. С. 998.

 

171



 Иоанн Дамаскин, прп. Точное изложение православной веры. М., 1992. С. 193

 

172



 Там же.

 

173



  Ср.  у  святителя  Иоанна  Златоуста: «…пусть  народ  подлежал  этому  проклятию,  потому  что  он  не 

исполнял его [закон] постоянно, да и не было никого, кто мог бы исполнить весь закон; но Христос заменил 

это проклятие другим, которое говорит: проклят всяк висяй на древе. А так как и тот, кто висит на древе, 

проклят,  и  кто  преступает  закон,  находится  под  клятвой,  между  тем  желающий  разрушить  эту  клятву 

должен быть свободен от нее, и должен принять на себя эту клятву незаслуженную вместо той заслуженной, 

то Христос и принял на себя такую клятву, и ею уничтожил заслуженную. И подобно тому как кто-нибудь 

невинный, решившись умереть вместо осужденного на смерть, этим избавляет его от смерти, - точно так же 


- 40 - 

митрополит  Стефан,  развивая  свою  мысль,  ставит  в  дальнейшем  знак  равенства  между 

оправданием  и  спасением («спасение,  сиречь  оправдание»

174


),  а  затем  еще  определяет 

оправдание и как «путь ко спасению»

 175

, в том смысле, что «спасение есть неотъемлимо, 



оправдание  же  может  кто  получити  и  паки  грехами  погубити,  и  паки  получити,  и  паки 

погубити»

176

,  то  либо  опять-таки  надо  говорить  о  непродуманной  несогласованности  его 



формулировок,  либо  понимать  его  таким  образом,  что  «оправдание»  есть,  собственно, 

благодать освящения, безусловно действительная в человеке с момента Крещения, но не 

всегда  равным  образом  действенная  в  нем  на  протяжении  жизни.  Это  признавал  и 

преосвященный Феофан, вовсе не отрицая как того, что крестящийся силою Святаго Духа 

«отрожден и обновлен»

177


, так и необходимости благих дел и подчеркивая только, что они 

суть  следствие,  а  не  причина  оправдания,  понимаемого  в  том  смысле,  который  он 

усваивал ему

178


. Следственно, говорить скорее следует не о том, что митрополит Стефан и 

преосвященный Феофан, противоположным образом (один по-католически, другой – по-

протестантски)  трактовали  одно  и  то  же  дело  нашего  спасения  Христом,  а  что  под 

термином  оправдание  понимали  разные  моменты  этого  дела  и  говорили,  собственно, 

каждый  о  своем,  хотя,  безусловно,  мысль  митрополита  Стефана  близка  по  своей  логике 

учению Тридента – в этом отношении вполне православного

179


                                                                                                                                                          

сделал  и  Христос.  Так  как Христос  не  подлежал  проклятию  за  преступление  закона,  то  и  принял  на  Себя 

вместо заслуженного нами незаслуженное Им проклятие, чтобы освободить всех от заслуженного, - потому 

что Он не совершил греха и не было лжи в устах Его». (Иоанн Златоуст, свт. Творения. Т. 10. С. 808)

 

174



 Стефан (Яворский), митр. Камень веры. Киев. 1730. С. 1030

 

175



 Там же. С. 1033.

 

176



 Там же. 

 

177



  См.  выше.  Ср.  также  в  известном  «Слове  о  любви  Божией»,  произнесенном  в  Киевские  годы,  т.  е. 

примерно  тогда  когда  писалась  и  «Повесть  о  распре…»: «Безумныи  суть  Кальвинские  богословы  учащии 

быти естество человеческое так испорченное первородным грехом, что всячески телесных похотей и иных 

естественных склонностей преодолети не может. Тяжко ли быти трезвым? Тяжко ли со злыми товарищами 

не имети союза? Тяжко полчаса в день отложити на молитву? Тяжко стояти в церкви тихо и кротко? Тяжко 

по  возможности  сил  и  имения  своего  убогому  подати  милостыню?  Тяжко  по  смиренномудрию 

христианскому  поступати  и  высокомерно  о  себе  не  думати?  Тяжко  во  время  воздвигшихся  телесных 

похотей помыслити, что сладость их краткая, ни к чему ни годная, и во одно мгновение ока погибающая, а 

казнь  за  оныя  вечная  и  безконечная?  Ежели  не  сии  суть  заповеди  Божия,  то  вольно  всякому  назвати  их 

тягчайшими,  ежели  же  сии  суть  Божия  заповеди,  то  несправедливо  и  ложно  говорят  тии,  которыи  их 

тяжцыми нарицают: заповеди Его тяжки не суть» (Феофан (Прокопович), архиеп. Сочинения. Т. 3. С. 270). 

Или: «Здесь  напоминаем  благочестивому  читателю,  что  мы  говорим  о  оправдании,  и  о  жизни  вечной  в 

разсуждении самой вещи, а не о степенях оныя небесныя славы; ибо в том добровольно признаемся, что в 

разсуждении  добрых  дел  различныя  будут  степени  онаго  небеснаго  прославления,  о  чем  однако  же  здесь 

подробнаго  поучения  не  делаем,  но  оныя  добрыя  дела  долженствуют  быти  от  отрожденных  человек,  а 

потому оправданных… (Феофан (Прокопович), архиеп. Четыре сочинения. М., 1773. С. 202)

 

178


 «Выше сего доказано уже, что оправдание прежде, а по нем следуют благие дела, так как плод за своею 

виною. Кто же теперь речет, яко благие дела наши суть виною нашего оправдания, кроме такого, который 

будет  утверждати,  что  плод  или  произведение  есть  вина  вины  своея». (Феофан  (Прокопович),  архиеп. 

Четыре сочинения. М., 1773. С. 190)

 

179


  Вообще,  упрек  в  схоластицизме  с  трудом  может  быть  предъявлен  декретам  Тридентского  собора  об 

оправдании  и  о  первородном  грехе:  несомненно,  участники  собора  немало  потрудились  для  того,  чтобы 

уйти от школьных формулировок и придать излагаемому учению общецерковный характер. О том, как шла 

работа над декретами см.: Jedin Hubert. Geschichte des Koncils von Trident: In 4 B. Freiburg, 1939–1975. Т. 2. 

S. 127–135.

 


- 41 - 

 Остается,  собственно,  вопрос  о  простительных  и  невольных  грехах.  Святитель 

Стефан  писал  о  них  так: «Бывает  в  праведницах  некое  падение  или  грехопадение  без 

погубления праведничества или без отъятия Божия благодати. И сицева грехопадения мы 

глаголем  грехи  простительны,  сиречь  прощения  достойны,  а  не  смертоносныя,  сиречь 

смерть  души  наносящыя.  Без  грехов  убо  простительных  едва  кто  пожить  может  кроме 

Христа, и его пречистыя Матере. Без грехов же смертных Божиею благостию может быть 

свободь  всяк  опасно  путем  закона  Божия  ходящий»

180

.  Однако  самый  главный  вопрос 



оставался  у  него  без  ответа,  почему  простительны  «простительные»  грехи?  Если  в  силу 

своей неважности или невольности, то почему грехи? Если же грехи, то… 

Феофан  же  опирался  здесь  на  блаженного  Августина  в  его  антипелагианских 

сочинениях,  который,  по  его  словам,  в  этом  отношении  «вместо  всех  почтен  быти 

долженствует:  ибо  прочии  св.  отцы  о  сей  материи  мимоходом,  робостно  и  не  весьма 

подробно  писали;  а  он,  в  богословском  знании  всякого  приятия  больший,  об  этой  же 

самой  материи  против  пелагиан  писал  нарочно,  тщательно,  остроумно  и  весьма 

пространно»

181

.  Соответственно,  и  противников  своих,  доказывающих  «безгрешность» 



простительных грехов, Прокопович называет новыми пелагианами. Но надо заметить, что 

на  его  стороне  помимо  отца  Западной  Церкви,  неожиданным,  быть  может,  образом, 

оказывается  такой  мощный  союзник  как  святитель  Василий  Великий,  в  своем  Слове  о 

суде Божием, выражавшийся, пожалуй, не менее резко, чем сам Феофан: «…Весьма много 

нахожу  в  Ветхом  Завете  подобных  судов, – писал  святитель, – но  когда  обращаюсь  к 

Новому  Завету,  где  Господь  наш  Иисус  Христос  не  освобождает  от  наказания  даже 



грехов по неведению, а против грехов ведомых еще сильнее выражает угрозу (курсив мой 

– свящ. П. Х.), говоря: той же раб ведевый волю господина своего, и не уготовав себе, ни 



сотворив по воли его, биен будет много; не ведевый же, сотворив же достойная ранам, 

биен  будет  мало  (Лк. 12: 47-48); когда  нахожу  подобные  приговоры  Самого 

Единородного  Сына  Божия…  вижу,  что  такие  и  столь  великие  бедствия  согрешивших  в 

чем-нибудь  одном  не  меньше  описанных  в  Ветхом  Завете,  но  еще  и  больше, – тогда 

познаю  всю  строгость  суда.  Ибо  емуже  предаша  множайше,  множайше  истяжут  от 



него (Лк. 12: 48)… Из сего тщательнее вникнувший в каждое слово точнее может узнать 

намерение  Божественного  Писания,  то  есть  что  оно  не  дозволяет  нам,  чтобы  душа 

каждого из нас, будучи поползновенна ко греху (курсив мой – свящ. П. Х.), вводила себя в 

заблуждение какими-то обманчивыми мнениями, думая, что иные грехи наказываются, а 

иные оставляются без наказания»

182


. И здесь скорее можно было предъявить претензии к 

Стефанову определению простительных грехов, которые, согласно ему, с одной стороны, 

суть  «прощения  достойны» (стало  быть,  все  же  нуждаются  в  прощении),  с  другой – не 

отнимают у праведных благодати. 

Значит  ли  это  однако,  что  преосвященный  Феофан  действительно  «во  всем 

последовал божественным отцам»? 

Прежде всего следует обратить внимание на то, что в разбираемом его сочинении 

есть  по  крайней  мере  один  важный  вопрос,  в  котором  он  по-видимому  не  сходится  со 

святителем Иоанном Златоустом. Для преосвященного Феофана принципиально важным 

                                                 

180

 Стефан (Яворский), митр. Камень веры. С. 994.



 

181


 Феофан (Прокопович), архиеп. Четыре сочинения. М., 1773. С. 281.

 

182



 Василий Великий, свт. Творения: В 2 Т. М. 2008. Т. 2. С. 108–109.

 


- 42 - 

был текст книги Левит: судбы моя сотворите, и повеления моя сохраните и ходите в них: 



аз  Господь  Бог  ваш:  и  сохраните  вся  повеления  моя  и  вся  судбы  моя,  и  сотворите  я: 

сотворивый  та  человек  жив  будет  в  них:  аз  Господь  Бог  ваш  (Лев.18: 4–5). Исходя 

прежде  всего  из  этого  текста,  он  делал  вывод  о  серьезности  обетований  Закона, 



действительно  способного  подать  вечную  жизнь  его  совершенным  исполнителям. 

Святитель  же,  кажется,  нигде  напрямую  не  рассматривал  эту  возможность.  Так,  толкуя 

Рим. 7: 22 – 24 (Соуслаждаюся бо закону Божию по внутреннему человеку: вижду же ин 

закон во удех моих, противу воюющь закону ума моего и пленяющь мя законом греховным, 

сущим во удех моих. Окаянен аз человек: кто мя избавит от тела смерти сея? Благодарю 

Бога  моего  Иисус  Христом  Господем  нашим.  Темже  убо  сам  аз  умом  моим  работаю 

закону  Божию,  плотию  же  закону  греховному),  он  пишет: «Но  если  такова  была  власть 

греха до благодати, то за что, спросишь, грешники наказывались? За то, что им даны были 

такие повеления, которые можно было исполнить и во время господства греха. Закон не 

требовал  от  них  высокого  совершенства  в  жизни,  но  позволял  пользоваться  своим 

имуществом, не запрещал иметь многих жен, предаваться гневу с правдой и пользоваться 

умеренным  наслаждением;  им  столько  было  сделано  снисхождения,  что  закон  писаный 

требовал меньше того, сколько повелевал закон естественный… Итак, жившие в Ветхом 

завете  не  потерпели  никакого  убытка,  когда  у  них  было  введено  столь  умеренное 

законодательство.  Если  же  и  при  этом  они  не  смогли  остаться  победителями,  то  виной 

служит  их  собственное  нерадение»

183

.  Однако  в  другом  месте  (на  Гал. 5: 3, – 



Свидетельствую  же  всякому  человеку  обрезающемуся,  яко  должен  есть  весь  закон 

творити)  святитель  Иоанн  признает,  что  обрезающийся  «должен  исполнить  весь  закон, 

потому  что  постановления  закона  тесно  связаны  между  собой.  И  как  тот,  кто  будучи 

свободным,  продал  себя  в  рабство,  более уже  не  делает того,  что  хочет,  но  подчиняется 

всем  законам  рабства,  так  и  по  отношению  к  закону:  если  ты  примешь  хотя  бы  и  одну 

незначительную часть его и подчинишь себя игу его, то этим навлечешь на себя всю его 

власть»


184

. Можно было бы, правда, думать, что в первом случае разумеется нравственный 

закон,  а  во  втором  обрядовый,  но,  комментируя  те  самые  слова  апостола  Петра  о 

«неудобоносимом  иге»  закона,  святитель  Иоанн  поясняет,  что  апостол  разумеет  здесь  то 

же  «о  чем  пространнее  сказал  Павел  в  послании  к  Римлянам:  аще  бо  Авраам  от  дел 

оправдался,  говорит  он,  имать  похвалу,  но  не  у  Бога  (Рим. 4:2)»

185


.  Заглянув  же  в 

соответствующее  место  толкования  на  послание  к  Римлянам,  читаем: «Первая  похвала 

принадлежит  делающему  добрые  дела,  последняя  прославляет  Бога  и  принадлежит 

всецело Ему, так как верующий хвалится высоким своим представлением о Боге, которое 

и  переходит  в  Его  славу»

186


, – откуда,  очевидно,  следует,  что  к  игу  Закона  относится  и 

закон  нравственный.  Наконец,  в  толковании  на  Гал. 3: 12, прямо  признается 

неисполнимость Закона: «Закон же несть от веры, но сотворивый та жив будет в них 

(ст. 12) Закон, говорит, требует не только веры, но и дел; благодать же через веру спасает 

и  оправдывает.  Видишь  ли,  как  он  доказал,  что  держащиеся  закона  подверглись 

проклятию потому, что невозможно исполнить его?»

187

.  


                                                 

183


 Иоанн Златоуст, свт. Творения. Т. 9. С. 668.

 

184



 Иоанн Златоуст, свт. Творения. Т. 10. С. 824.

 

185



 Иоанн Златоуст, свт. Творения. Т. 9. С. 304

 

186



 Там же. С. 591

 

187



 Иоанн Златоуст, свт. Творения Т. 10. С. 807

 


- 43 - 

Как  бы  то  ни  было  святитель  не  усматривает  в  Законе  Моисеевом  возобновления 

Закона, данного Адаму. Наиболее важным местом в этом отношении является толкование 

на Рим. 5:13 (До закона бо грех бе в мире: грех же не вменяшеся, не сущу закону), где он 

ясно различает грех преступления Адама, послуживший причиной смерти для всех, и грех 

преступления Закона, возвещенного через Моисея. Правда, этот «второй» Закон, согласно 

святителю,  обладал  двойной  пользой: «во-первых,  руководил  к  посильной  добродетели 

внимающих ему, а во-вторых, возбуждал в каждом сознание своих грехов, что особенно 

располагало их искать Сына Божия»

188


. Однако как раз это последнее замечание позволяет 

свести  воедино  приведенные  выше  тексты: «посильное»  исполнение  добродетели,  к 

которому  понуждал  Закон,  служило  одновременно  и  к  сознанию  собственного 

несовершенства,  так  как,  очевидно,  пробуждало  память  о  том  первоначальном 

совершенстве,  которое  утрачено  было  человеком  с  грехопадением,  и  понуждало  искать 

Того,  Кто  способен  был  бы  вернуть  его  в  полной  мере

189

.  Именно  в  этом  смысле 



рассуждал  позднее  святитель  Филарет,  говоря  о  том,  что  Закон  обличает  человека  в 

неимении  свободы,  необходимой  для  его  исполнения,  но  «возвратить  сию  свободу  рабу 

греха может только Тот, Кто даровал ее при сотворении безгрешному человеку»

190


. Вера в 

Спасителя была, таким образом, необходимым условием ветхозаветной праведности

191

, и 


в этом смысле Закон Моисеев был «возобновлением» закона Адамова. 

                                                 

188

 Там же. С. 812.



 

189


 «Падением человека во грех, образ в нем Божий сокрушен, но не совсем истреблен и уничтожен; вечное 

Солнце  зашло  в  душе  его,  но  некоторые  лучи  зари  от  Него  еще  касаются  высот  ея.  И  при  сем 

уменьшившемся  свете,  невидимая  Божия  от  создания  мира  твореньми  помышляема  видима  суть,  и 

присносущная  сила  Его  и  Божество  (Рим. 1:20)  Языцы,  закона  не  имуще,  естеством  законная  творят; – 

являют дело законное, написано в сердцах своих (2:14, 15)» (Филарет (Дроздов), свт. Сочинения: Слова и 

речи:  В 5 т.  М., 1873—1885. Т. 3. С. 343), – ни  тем  сильнее  ли  Закон  напоминал  исполнителям  его  дело 



законное, написанное в их сердцах, конечно, не менее, чем в сердцах язычников? 

 

190



«Благословим  закон  и  власть,  которые,  поставляя,  указуя  и  защищая  по  необходимости  поставленные 

пределы  свободным  действиям,  сколько  могут,  препятствуют  злоупотреблению  свободы  естественной  и 

распространению нравственнаго рабства, то есть рабства греху, страстям и порокам.Я сказал: сколько могут: 

потому  что  совершеннаго  прекращения  злоупотреблений  свободы,  и  погруженных  в  рабство  греха 

возведения в истинную и совершенную свободу не только нельзя ожидать от закона и власти земных, но для 

сего не довлеет и закон Небеснаго Законодателя. Закон предостерегает от греха, согрешившаго обличает и 

осуждает; но не сообщает рабу греха силы расторгнуть узы сего рабства, и не преподает средства загладить 

содеянныя  беззакония,  которыя,  как  огненная  печать  греховнаго  рабства,  лежат  на  совести.  И  в  сем  то 

состоит  немощное  закона  (Рим. 8:3),  о  котором  необинуясь  свидетельствует  Апостол.  Здесь  вновь 

представляется  вопрос:  что  же  есть  истинная  свобода,  и  кто  может  ее  дать,  и  особенно –  возвратить 

утратившему  ее  грехом? –  Истинная  свобода  есть  деятельная  способность  человека,  не  порабощеннаго 

греху, не тяготимаго осуждающею совестию, избирать лучшее при свете истины Божией, и приводить оное 

в действие при помощи благодатной силы Божией. Возвратить сию свободу рабу греха может только Тот, 

Кто  даровал  ее  при  сотворении  безгрешному  человеку.  Сие  объявил  сам  Творец  свободы:  Аще  Сын  вы 



свободит, воистину свободни будете (Ин. 8:36). Аще вы пребудете во словеси Моем, воистину ученицы Мои 

будете, и  уразумеете истину,  и истина свободит  вы (31, 32).  Иисус  Христос  Сын  Божий,  в  воспринятом 

естестве  нашем  пострадав  и  умерши  за  нас,  Своею  кровию  очистил  совесть  нашу  от  мертвых  дел 

(Евр. 9:14), и расторгши узы смерти Своим воскресением, расторг и связующия нас узы греха и смерти, и, 

по  вознесении  Своем  на  небо,  ниспослав  Духа  истины,  даровал  нам  чрез  веру  свет  Своея  истины – 

усматривать лучшее, и Свою благодатную силу – творить оное» (Филарет (Дроздов), свт. Слова и речи. Т. 

5. С. 130–131).

 

191


 См. у святителя Феофана Затворника: «Скажете: а! так вот, стало-быть, закон дает все нужное; указывает, 

как жить, а когда согрешим, дает способ очищения, в принесении соответственной греху жертвы. То правда; 



- 44 - 

Но  если  это  так,  то  толкование  преосвященного  Феофана  имеет  под  собой 

основание,  и  даже  можно  говорить  о  том,  что  его  противопоставление  душевного  (за 




Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9




©stom.tilimen.org 2022
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет