Книга академика А. В. Петровского «Психология и время»



Pdf көрінісі
бет8/35
Дата26.10.2018
өлшемі5.01 Kb.
#95171
түріКнига
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   35
3. «Личностное» в человеке
16
Рождение новой концепции в психологии, как однажды заметил Лев 
Семенович Выготский, всегда начинается с выделения каких-либо новых явлений, 
интерпретация которых выходит за рамки имеющихся объяснительных моделей и 
схем. 
Следуя этой логике, и обсуждение проблемы личности в психологии начнем 
с анализа данных довольно простого   эксперимента,   проведенного   с   детьми. 
В распоряжении испытуемых — учеников начальных классов — множество 
занимательных игрушек, которыми они могут свободно пользоваться на 
протяжении всего эксперимента. При этом им строго-настрого запрещается 
открывать красную коробочку, лежащую среди этих игрушек. За каждым ребенком, 
оставшимся наедине с игрушками, ведется незаметное наблюдение. Как и 
следовало ожидать, некоторый процент от общего числа детей нарушает запрет. 
16
 
Основу   этого   раздела   образуют   совместные   разработки   и   публикации   с   В.А. 
Петровским. См.:  П е т р о в с к и й   В. А. К пониманию личности  в психологии//Вопросы 
психологии.  — 1981. — №2;  П е т р о в ский  А. В.,  П е т р о в с к и й   В. А. Индивид и его 
потребности быть личностью // Вопросы философии. — 1982. — № 3; П е т-р о в с к и й  А. В. 
Личность. Деятельность. Коллектив. — М., 1982; П е т р о в с к и й  А. В. Проблема развития 
личности   с   позиций   социальной   психологии//Вопросы   психологии.   —  1984.   —   №4; 
П е т р о в с к и й   В.   А.   Принцип   отраженной  субъективности   в   психологическом 
исследовании личности// Вопросы психологии. — 1985. — № 4. А. V.  Р  е  t r.o v-s k  у. 
Studies in Psychology. The Collective and Individual. — Moscow. Progress Publishers, 1985

Во второй серии эксперимента детям запрещают развинчивать разноцветную 
пирамидку, разрешая играть любыми другими предметами. Но при этом на 
видном месте перед испытуемыми находится большой портрет их педагога. В 
эксперименте показано, что при предъявлении портрета одного воспитателя про-
цент «нарушителей» уменьшается, второго — остается тем же, что и в первой 
серии, а третьего — заметно возрастает. Одно напоминание об учителе по-
разному влияет на детей. Таким образом, оказывается, что можно исследовать 
личность педагога даже в его отсутствие. 
С помощью подобного приема исследования получены и другие факты. 
Например, испытуемому дважды предъявляется один и тот же личностный 
опросник (или две его «параллельные» формы). При втором предъявлении 
предлагается вообразить, что в момент заполнения рядом с испытуемым 
находится другой, хорошо ему известный человек. Различия между заполнением 
испытуемым опросника наедине с самим собой и при воображаемом контакте с 
другим человеком показывают характер тех изменений, которые индуцированы 
«присутствием» этого другого лица. Аналогичный прием можно использовать при 
обращении к весьма популярным проективным исследовательским методикам. 
Результаты этих экспериментов подводят нас к выводу о существенности того 
влияния, которое один человек своим реальным или идеальным присутствием 
оказывает на других людей. Таким образом, выделяется особая сфера явлений, 
требующих психологического анализа. Это — идеальная представленность и 
продолженность человека в человеке, в которой непосредственно 
обнаруживается несовпадение между бытием человека как индивида и бытием 
человека как личности.
4. Личность в трех измерениях
Для характеристики личности необходимо исследовать систему социальных 
отношений, в которые, как было сказано выше, она включена. Личности явно 
тесно «под кожей» индивида, и она выходит за пределы его телесности в новые 
«пространства».
Каковы же эти «пространства», в которых можно разглядеть проявления 
личности, понять и оценить ее?
Первое — это «пространство» психики индивида (интраиндивидное 
пространство), его внутренний мир: его интересы, взгляды, мнения, убеждения, 
идеалы, вкусы, склонности, увлечения. Все это образует направленность его 
личности, избирательное отношение к окружающему. Сюда могут быть отнесены 
и другие проявления личности человека: особенности его памяти, мышления, 
фантазии, но такие, которые так или иначе резонируют в его общественной жизни.
Второе «пространство» — это область межиндивидных связей 
(интериндивидное пространство). Здесь не сам по себе индивид, а процессы, в 
которые включены по крайней мере два индивида или группа  (коллектив), 
рассматриваются как проявления личности каждого из них. Разгадки «структуры 
личности» оказываются скрыты в пространстве вне органического тела индивида, 
в системе отношений одного человека с другим человеком.
Третье «пространство» - реализации индивидом своих возможностей как 
личности - находится не только за пределами его внутреннего мира, но и за 
границей актуальных, сиюминутных (здесь и теперь) связей с другими людьми 
(метаиндивидное пространство). Действуя, и активно действуя, человек вызывает 
изменения внутреннего мира других людей. Так, общение с умным и интересным 
человеком оказывает влияние на убеждения, взгляды, чувства, желания людей. 
Иначе говоря, это «пространство» идеальной представленности (персонализации) 
субъекта в других людях, образующееся суммированием тех изменений, которые 
он внес в психику, сознание других людей, в результате совместной деятельности 
и общения с ними.
Можно предположить, что если бы мы сумели зафиксировать все 

существенные изменения, которые данный индивид произвел своей реальной 
деятельностью и общением в других индивидах, то мы получили бы наиболее 
полную его характеристику именно как личности. Индивид может достигнуть ранга 
исторической личности в определенной социально-исторической ситуации только 
в том случае, если эти изменения затрагивают достаточно широкий круг людей, 
получая оценку не только современников, но и истории, имеющей возможность 
точно взвесить эти личностные вклады, которые в конечном счете оказываются 
вкладами в общественную практику.
Личность метафорически можно трактовать как источник некоей радиации, 
преобразующей связанных с этой личностью людей (радиация, как известно, 
может быть полезной и вредоносной, может лечить и калечить, ускорять и 
замедлять развитие, становиться причиной различных мутаций и т. п.). Индивида, 
обделенного личностными характеристиками, можно уподобить нейтрино, 
гипотетической частице, которая бесследно пронизывает плотную среду, не 
производя в ней никаких изменений; «безличность» — это характеристика 
индивида, безразличного для других людей, человека, чье присутствие или 
отсутствие ничего не меняет в их жизни, не преобразует их поведение и тем 
самым лишает его самого личности.
5. Потребность быть личностью. Порыв к бессмертию?
Приняв идею существования трех измерений, в которых обнаруживает себя 
личность (интра-, интер- и метаиндивидные проявления), мы тем самым видим ее 
под новым углом зрения: важнейшие характеристики личности, которые 
традиционно пытались усмотреть лишь в наборе неких качеств индивида, 
оказалось возможным найти не только в нем самом, но и в других людях.
Итак, прокладывается новый путь интерпретации личности — она 
выступает как идеальная представленность индивида в других людях, как его 
«инобытие» в них (а также в себе как «другом»), как его персонализация. 
Сущность этой идеальной представленности, этих «вкладов» — в тех реальных 
смысловых преобразованиях, действенных изменениях интеллектуальной и 
эмоциональной сферы личности другого человека, которые производит 
деятельность индивида и его участие в совместной деятельности. «Инобытие» 
индивида в других людях — это не статический отпечаток. Речь идет об активном 
процессе, о своего рода «продолжении себя в другом», о важнейшей потребности 
личности — обрести вторую жизнь в других людях, производить в них долговеч-
ные изменения. 
Феномен    персонализации   открывает   возможность прояснить всегда 
волновавшую человечество проблему личного бессмертия. Если личность 
человека не сводится к представленности ее в телесном субъекте, а продолжа-
ется в других людях, то со смертью индивида личность «полностью» не умирает. 
«Нет, весь я не умру... доколь в подлунном мире жив будет хоть один пиит» (А. С. 
Пушкин). Индивид как носитель личности уходит из жизни, но, 
персонализированный в других людях, он продолжается, порождая у них тяжелые 
переживания, объясняемые трагичностью разрыва между идеальной 
представленностью индивида и его материальным исчезновением. В словах «он 
живет в нас и после смерти» нет ни мистики, ни чистой метафоричности — это 
констатация факта разрушения целостной психологической структуры при 
сохранении одного из ее звеньев. 
Персонализация обеспечивает 
доверительную, интимную связь между людьми, между поколениями, когда люди 
впитывают в себя не только передаваемые знания, но и черты личности 
передающего. На определенном этапе жизни общества результаты 
персонализации как объективно-значимого процесса превращаются в предмет 
особой потребности – потребности «быть личностью» (потребности 

персонализации). Складываясь в реальной деятельности и деятельных формах 
общения она субъективируется в многообразных побуждениях индивида, будь то 
мотивация достижения, притязание на внимание, славу, дружбу, уважение, 
лидерство и т.п. Подобно тому, как индивид стремится продолжить себя в другом 
человеке физически — произвести потомство, продолжить род, личность 
индивида стремится продолжить себя, обеспечив идеальную представленность, 
свое «инобытие» в других людях (что далеко не всегда осознано самим 
индивидом как субъектом этой потребности).
Итак, гипотетическая социогенная потребность быть личностью, очевидно, 
реализуется в стремлении субъекта быть идеально представленным в других 
людях, жить в них, что предполагает поиск средств продолжения себя в другом 
человеке. 
Допустимо предположить (эта гипотеза требует масштабного эмпирического 
исследования для своего подтверждения), что оптимальные условия для 
персонализации индивида существуют в деятельных социальных общностях - 
коллективах, где персонализация каждого выступает в качестве условия 
персонализации всех. Не менее оправдано и другое предположение: есть группы, 
в которых каждый стремится быть персонализирован за счет деперсонализации 
всех остальных; деятельность таких групп, скорее всего, замкнута на личный 
интерес каждого и не более. Эти предположения вытекают из основных поло-
жений концепции деятельностного опосредствования межличностных отношений. 
Например, альтруистические побуждения (а альтруизм — чистейший случай 
продолжения себя в «другом») в зависимости от того, опосредствуются ли они 
«ценным для всех» содержанием совместной деятельности или нет, могут в 
одном случае выступать в форме взаимопомощи, заботы, самоотверженности, а в 
другом — как всепрощение, попустительство, имитация помощи и т. д. Русский 
язык хорошо передает различия в личностной представленности инициатора 
альтруистического деяния. В первом случае о нем говорят: «добрый человек», во 
втором: «добренький». Человек, продолжающий деянием свое бытие в «другом», 
получает возможность удовлетворить свою потребность в позитивной 
персонализации, если его деяние в наибольшей степени соответствует 
содержанию деятельности, ценность которых выходит за пределы исключительно 
личных интересов каждого.
6. Способность быть личностью. Трехфакторная модель "значимого 
другого"
17
Способность быть личностью — не что иное, как индивидуально-
психологические особенности человека, благодаря которым он совершает 
социально значимые поступки, обеспечивающие его персонализацию в других 
людях. Таким образом, в единстве с потребностью в персонализации, 
являющейся источником активности субъекта, в качестве ее предпосылки и 
результата выступает человеческая способность «быть личностью» как 
возможность передать людям свою неповторимость, индивидуальное 
своеобразие. Очевиден драматизм человека, который из-за внешних условий и 
обстоятельств (в классовом обществе их характер понятен) лишен возможности 
реализовать свою потребность в персонализации. Но бывает и так, что у человека 
вообще атрофирована или сведена к минимуму способность «быть личностью», 
либо она приобретает совершенно уродливые формы. Бездеятельный человек, 
равнодушный к судьбам людей, в большей или меньшей степени утрачивает 
способность быть идеально представленным в делах и мыслях, в жизни других 
людей. Последовательно придерживаясь принципа «я сам по себе — я вас не 
трогаю и вы меня не трогайте, я яркая индивидуальность, и меня с собой не 
равняйте», такой человек, в конечном счете, деперсонализируется, перестает 
17
  В основу раздела положена статья А.В. Петровского «Трехфакторная модель "значимого другого"» // 
Вопр. психологии. 1991. № 1. С. 7—18.

быть личностью. Парадокс: человек подчеркивает свою «самость», 
индивидуальность и тем же самым он в глазах других лишается 
индивидуальности, теряет свое лицо, стирается в сознании окружающих, не внеся 
в них сколько-нибудь значимых «вкладов».
Взаимодействие людей может быть эффективным лишь в том случае, если его 
участники являются взаимно значимыми. Безразличие и слепота к 
индивидуальным особенностям и запросам партнера, игнорирование его 
внутреннего мира, оценок, позиции искажают результат взаимовлияния, тормозят, 
а порой и парализуют само взаимодействие. Именно поэтому в современной 
психологии с особой остротой встает проблема "значимого другого".
Если обратиться к истории вопроса, то нетрудно выстроить развернутую во 
времени цепочку нарастания заинтересованности проблематикой значимых 
отношений, первые знания о которой на десятилетия предваряют 30-е гг. нашего 
столетия, когда во многом усилиями американского ученого Г. Салливана в 
психологическом лексиконе прочно утвердилось понятие "значимый другой". С 
этой точки зрения имена У. Джеймса, Ч. Кули, Г. Салливана, Г. Хаймана как бы 
символизируют качественные точки в континууме, отражающем поступательное 
движение научной психологической мысли от момента зарождения проблематики 
значимых отношений до периода 30—40-х гг., когда она стала одной из ключевых 
в психологии. Понятно, что условные промежутки между этими ориентирами легко 
могут быть заполнены работами других, куда более многочисленных 
исследователей.
Несмотря на интенсивную разработку проблематики значимых отношений, 
остается открытым вопрос: какие характеристики индивида ответственны за 
преобразования, которые он производит в мотивационно-смысловой и 
эмоциональной сферах людей? Важно понять, что реально значимо для других 
людей как объектах его намеренного или мимовольного влияния. Имеются в виду 
не узкоиндивидуальные характеристики этого "значимого другого" (например, его 
характер, интересы, темперамент и т.п.), а его представленность в тех, с кем он 
имеет дело, т.е. собственно личностные проявления. По существу этот вопрос 
связан с проблемой научного определения критериев значимости другого, т.е. 
оснований четкого и обоснованного дифференцирования именно тех партнеров 
по взаимодействию и общению, которые являются действительно значимыми для 
человека, и тех, кто не может на это претендовать.
В 1988 г. автором книги была предложена трехфакторная концептуальная 
модель "значимого другого".
Первый фактор — авторитет, который обнаруживается в признании 
окружающими за "значимым другим" права принимать ответственные решения в 
существенных для них обстоятельствах. За этой важной характеристикой стоят 
фундаментальные качества индивидуальности человека, которые позволяют 
окружающим полагаться на его честность, принципиальность, справедливость, 
компетентность, практическую целесообразность предлагаемых им решений. 
Если вести отсчет от исходной точки О к Р (рис. 2.1), то можно было бы, в случае 
точного измерения, зафиксировать множество состояний нарастаний этой 
представленной личности, иными словами, градации усиления "власти 
авторитета". Впрочем, авторитет — лишь высшее проявление этого типа 
позитивной значимости человека для других людей, и поэтому обозначим этот 
вектор более осторожно как референтность P
+
. Вместе с тем существует и прямо 
противоположное позитивной референтности качество — то, что можно было бы 
условно назвать "антиреферентностью" Если, к примеру, обладающий таким 
негативным качеством человек порекомендует своему знакомому посмотреть 
некий кинофильм или прочитать книгу, то именно из-за похвал и оценок этого 
человека и книга не будет прочитана, и кинокартина не вызовет интереса. 
Обозначим антиреферентность Р
-
. Его крайняя точка выражает максимальное и 

категорическое неприятие всего, что исходит от негативно значимого человека. В 
некоторых случаях при этом "с порога" могут отвергаться и вполне разумные, 
доброжелательные его советы и предложения.
Второй фактор — эмоциональный статус "значимого другого" (аттракция), его 
способность привлекать или отталкивать окружающих, быть социометрически 
избираемым или отвергаемым, вызывать симпатию или антипатию. Эта форма 
репрезентации личности может не совпадать с феноменами референтности или 
авторитетности, которые в наибольшей степени обусловлены содержанием 
совместной деятельности.
Рис. 2.1. Трехфакторная модель "значимого другого" по А.В. Петровскому
Однако их значение в структуре личности "значимого другого" не следует 
недооценивать: враг в известном смысле не менее значим для нас, чем друг, 
эмоциональное отношение к человеку может не способствовать успеху 
совместной деятельности, деформировать ее. На рис. 2.1 аттракция А 
представлена множеством эмоциональных установок, располагающихся как по 
нарастанию от точки О к точке А
+
, так и в противоположном направлении — к 
точке А
-
.
Третий фактор репрезентативности личности — властные полномочия 
субъекта, или статус власти. Как это ни парадоксально, но генерал менее значим 
для солдата, чем сержант, с которым рядовой взаимодействует непосредственно. 
Разрушение той или иной организации автоматически включает механизм 
действия статусных отношений. Выход субъекта, наделенного властными 
полномочиями, из служебной иерархии нередко лишает его статуса "значимого 
другого" для его сослуживцев. Это происходит, разумеется, если его служебный 
статус не сочетался с более глубинными личностными характеристиками — 
референтностью и аттракцией. Примеры подобного "низвержения с Олимпа", а 
следовательно, утраты значимости конкретного лица может привести каждый. Но 
пока статус индивида достаточно высок, он не может не быть "значимым другим" 
для зависимых от него лиц. У него в руках не "власть авторитета", но "авторитет 
власти". На рис. 2.1 возрастание статусных рангов получает отражение на 
векторе, ориентированном условной точкой В
+
.
В то время как в одном направлении от исходной точки властные полномочия 
усиливаются, в другом нарастает прямо противоположный процесс все большей 
дискриминации "значимого другого" (здесь понятие "значимость" приобретает 
весьма специфический смысл — так может быть "значим" раб для господина, 
поскольку под угрозой жестокого наказания будет выполнять прихоти последнего). 
Обозначим подобную статусность В
-
. По сути дела речь идет о том, что в случае 
"плюсовой" B-значимости с полным основанием можно говорить о субъектной 
значимости другого (субъект влияния), а в ситуации "минусовой" B-значимости — 
о его объектной значимости (объект влияния).
Построив модели "значимого другого" в трехмерном пространстве, мы 
получаем необходимые общие ориентиры для понимания механизмов 
взаимодействия людей в системе межличностных отношений.
Следует иметь в виду наличие для каждого индивида не одной, а многих сфер 
взаимодействия с другими людьми (деловые отношения, политическая позиция, 
семейные ситуации, область досуга и т.д.). В каждой из этих областей возможны 

несовпадающие с другими сферами бытия человека конфигурации указанных 
трех факторов значимости. Вероятно, в исследовательских целях следует 
выделить 2—3 области, являющиеся жизненно значимыми для субъекта. И 
трехфакторная модель "значимого другого" в этом случае должна быть 
использована применительно к каждой из них. Особой задачей в этом случае 
окажется построение математической модели, позволяющей дать конечную 
обобщающую характеристику "значимого другого". Таким образом, мы открываем 
для себя возможность более обоснованно подойти к выявлению меры личностной 
значимости и влияния человека в группе. В качестве примера рассмотрим 
несколько позиций в пространстве позитивных значений выделенных нами 
критериев значимости. Для обозначения их с целью возможной наглядности 
приходится прибегать к метафорам.
Позиция 1 — "кумир" Некто наиболее эмоционально привлекательный, 
обожаемый, непререкаемо авторитетный, но не имеющий формальной власти над 
субъектом (В = О; P
+
; А
+
).
Позиция 2 — "божество". Те же характеристики, которыми наделен 
окружающими "кумир", но при этом высочайшие возможности влияния на судьбу 
человека, которые дают ему прерогативы власти (B
+
; P
+
; A
+
).
Позиция 3 — "компетентный судья". Высокостатусный по своей социальной 
роли и авторитетный, знающий руководитель, но не вызывающий симпатии, хотя 
и неантипатичный (В
+
; P
+
; А = О).
Позиция 4 — "советчик-компьютер". Этот человек не располагает высокой 
властной позицией, он несимпатичен, хотя и неантипатичен для окружающих, но, 
тем не менее, последние подчиняются ему или, во всяком случае, считаются с его 
решениями, понимая, что в данной области он реальный авторитет и, 
отказываясь от его советов и рекомендаций, можно проиграть (В = О; Р
+
; А = О).
Позиция 5 — "деревенский дурачок". Не располагающий статусом по своей 
социальной роли, глупый, но при этом симпатичный человек (В = О; Р = О; А
+
).
Позиция 6 — "заботливый начальничек". Обладающий властью руководитель, 
который вызывает у работающих с ним сотрудников благодарность за 
доброжелательное отношение, но профессионально не компетентный и потому не 
референтный. Авторитет его личности минимален, что легко обнаруживается в 
случае утраты им служебного положения (В
+
; Р = О; А
+
).
Позиция 7 — "кондовый начальник". Субъект, наделенный властными 
полномочиями, но не авторитетный для окружающих; беззлобный, в связи с чем 
не вызывает ни симпатий, ни антипатий (B
+
; Р = О, А = О).
Понятно, что описанные выше позиции не охватывают возможности, которые 
могли бы быть включены в полную модель "значимого другого" Рассмотренные 
несколько случаев — лишь частная иллюстрация эвристичности предлагаемого 
подхода. Так, например, в его рамках находят место и характеристики, связанные 
с антипатией, антиреферентностью и даже с "антистатусностью" личности, ее 
полным бесправием, фактически рабским положением, потерей не только власти, 
но и элементарной свободы действий. К счастью, в настоящее время в 
окружающей нас действительности последний случай встречается не слишком 
часто. Хотя, к примеру, положение "отверженного" ("опущенного") в 
исправительно-трудовой колонии дает известные основания говорить именно о 
полной беззащитности и рабской покорности. Заметим, что прошлое открывает 
широкие возможности для отыскания параметров "значимого другого", 
являющегося заведомо безвластным, но обладающего высокими значениями по 
выраженности других, и в частности позитивных, факторов. Так, ученые типа С.П. 
Королева, являясь заключенными в бериевской "шарашке", при заведомом 
бесправии могли иметь и имели высочайшую референтность для начальника, 
поскольку от их творческих решений зависела его карьера и судьба. Это 
противоречие между статусом власти и авторитетом хорошо показано А.И. 

Солженицыным в книге "В круге первом".
Важность выделенных параметров определяется двумя обстоятельствами: во-
первых, представлением о необходимости и достаточности именно этих 
характеристик "значимого другого", без учета которых нельзя понять сущность 
межличностных отношений, во-вторых, тем, что эта гипотеза ориентирована на 
получение необходимых данных для каждого конкретного случая значимости — и 
реализуемые властные полномочия, и референтность, и аттракция доступны для 
измерительных процедур.
Последнее обстоятельство позволило экспериментально подтвердить 
эвристичность трехфакторной модели "значимого другого", которая 
первоначально носила гипотетический характер.
Так, например, в одной из экспериментальных работ (М.Ю. Кондратьев) 
трехфакторная модель, будучи использована в качестве теоретического 
ориентира исследования статусных различий и процессов группообразования в 
закрытых воспитательных учреждениях разного типа (детские дома, интернаты, 
колонии для несовершеннолетних правонарушителей и др.), позволила выявить 
ряд важных социально-психологических закономерностей. В результате была 
получена развернутая картина межличностных отношений воспитанников как в их 
среде, так и при взаимодействии с воспитателями.
Подросток в этих условиях заведомо признает властные полномочия 
представителя вышестоящего статусного слоя и безоговорочно ему подчиняется. 
Но, как правило, этот человек подростку антипатичен (В
+
; Р
+
; А
-
). Для 
высокостатусного же воспитанника "опущенный" не только не является "значимым 
другим", но и нередко вообще не воспринимается как личность, наделенная 
индивидуальными особенностями и способная к самостоятельным поступкам, его 
мнение не принимается во внимание, а образ негативно окрашен (В
-
; Р = О; А
-
).
Таким образом, определяющей для характеристики отверженного члена этой 
группы является роль невольной и постоянной жертвы, которая ему уготована в 
этой общности.
Таковы в общих чертах характеристики потребности и способности быть 
личностью, выступающих перед нами в неразрывном единстве. Анализ способов 
и особенностей их реализации открывает путь к построению теории личности, 
реализующий принцип деятельностного опосредствования. 
Возможным 
способом экспериментального исследования феномена «личностного» в человеке 
предложенный В.А. Петровским метод отраженной субъектности. Его суть состоит 
в исследовании личности субъекта косвенным образом — путем анализа 
изменений смысловой и эмоциональной сферы личности других индивидов, 
находящихся с ним в реальном или идеально представляемом взаимодействии 
(включая его воображаемое присутствие). Этот методический принцип 
оказывается общим для ряда конкретных экспериментальных методик. 
Некоторые примеры применения метода отраженной субъектности  даны   в 
начале   этой   главы:   выясняя   наличие   и направленность сдвигов в 
смысловых структурах испытуемых, исследователь фиксирует способность 
субъекта персонализироваться в других индивидах и качественные особенности 
этой способности.
7. Развитие личности 
Развитие личности можно представить как реализацию потребности 
индивида в персонализации, вступающую в противоречие со сложившимися 
возможностями ее осуществления в данной общности и происходящую в опреде-
ленной системе межиндивидных отношений. В том случае, если индивид 
попадает в относительно стабильную социальную среду, он проходит через три 
фазы своего становления как личности. Первая фаза предполагает усвоение 
действующих норм и овладение соответствующими средствами и формами 
деятельности и тем самым относительное уподобление индивида другим членам 

той же общности (адаптация). Вторая фаза порождается обостряющимся 
противоречием между необходимостью «быть таким, как все», и стремлением 
индивида к максимальной персонализации, что характеризуется поиском средств 
и способов для обозначения своей индивидуальности (индивидуализация). Третья 
фаза (интеграция) обусловливается противоречиями между стремлением ин-
дивида быть идеально представленным своими особенностями и отличиями в 
общности и потребностью общности принять, одобрить и культивировать лишь те 
его индивидуальные особенности, которые способствуют успеху совместной 
деятельности, обеспечивают развитие общности и тем самым развитие самого 
индивида. В результате происходит интеграция личности в группе или — в случае 
неустранения противоречия — дезинтеграция и как следствие — либо вытеснение 
личности из данной общности, либо деградация с возвратом на более ранние 
стадии развития.
Однако социальная среда, в которой происходит развитие личности, отнюдь 
не стабильна, а динамична. Личность формируется в группах, координированных 
со ступенями индивидуального развития. Тип развития личности определяется 
типом группы, в которую она включена и в которой она интегрирована: в 
дошкольном и младшем школьном возрасте это преимущественно 
просоциальные ассоциации; в подростковом и раннем юношеском возрасте — 
просоциальные или в отдельных случаях асоциальные ассоциации сверстников; в 
юношеском возрасте — коллективы или корпоративные группы.
Примечательно, что традиционная психология личности абсолютизирует 
абстракт каждой из указанных стадий, из которого «растет» та или иная 
психологическая система: психоаналитическая (из абсолютизации абстракта 
развития в раннем детстве), необихевиористская «социального научения» (из 
абстракта психологии дошкольника и младшего школьника), гуманистическая с ее 
акцентом на «самоактуализацию» (из абстракта подросткового самоутверждения). 
Очевидно, что в качестве модели психологии взрослого человека неправомерно 
принимаются модели личности человека, еще не интегрированного в обществе.
В перспективе исследование личности в русле излагаемой концепции будет 
проводиться в трех основных направлениях.
Первое направление — это рассмотрение взаимосвязи (взаимопереходов) 
между тремя определяющими личность сторонами: ее интра-, интер- и 
метаиндивидными проявлениями. Здесь могут быть выделены две несовпа-
дающие стратегии в исследовании.
В первом случае исходным пунктом становится внутренний мир человека, 
личность которого подлежит изучению: его побуждения, способности, знания, 
воплощаемые в поступках и оказывающие то или иное влияние на жизнь других 
людей. Будет выявлено, как те или иные известные качества индивидуальности 
субъекта отражаются в жизни других людей. Допустим, человек конкурентен, 
агрессивен и не отличается высоким интеллектом; каковы последствия 
взаимодействия с ним для других людей (его сослуживцев, домочадцев и др.)? 
Продвигаясь по данному пути, мы не открываем каких-либо новых 
индивидуальных качеств исследуемого человека, зато выявляем, быть может, не 
известные до сих пор характеристики его «личностности» — стимуляцию чувства 
тревоги у одних, реакцию активного противодействия у других и т. п. Помимо 
более или менее предсказуемых (вроде перечисленных), могут обнаружиться и 
несколько неожиданные феномены, к примеру, активизация процессов 
межличностного познания (рост восприимчивости), изменение уровня 
самоуважения партнеров по общению и т. д. Двигаясь от события-причины (инди-
видуальные проявления, особенности) к событию-следствию (влияния, 
запечатления), исследователь как бы оспаривает тютчевское «нам не дано 
предугадать, как слово наше отзовется».
Другой путь исследования — это продвижение от событий-следствий 

(эффекты влияний) к их возможным причинам, лежащим в сфере жизненных 
проявлений субъекта влияния, т. е. индивида, чья личность интересует 
исследователя. В этом случае мы, возможно, придем к открытию некоторых новых 
качеств индивидуальности, которые оказываются причиной перестройки 
поведения и сознания других людей. Например, одна из таких черт — способность 
человека своим присутствием изменять уровень стремления к риску у других 
людей. Сделав этого человека «наблюдателем» за поведением испытуемых, 
можно проследить подобное влияние. Основной эффект заключается в 
существенном повышении «рисковости» испытуемого в контакте именно со 
знакомыми ему наблюдателями. Конечно, указанием на факт знакомства не могла 
быть исчерпана интерпретация феномена. Необходимо было выяснить, что же в 
наблюдателе (в чертах его личности) обусловливает эффект сдвига к риску. Этот 
вопрос оказался достаточно сложным. Никакие из известных нам черт характера, 
которые, казалось бы, могли объяснить происходящее, и никакие известные 
характеристики взаимоотношений наблюдателя и испытуемого не приближали 
нас к пониманию истоков такого влияния. И тем не менее искомое качество 
субъекта, оказывающего влияние, все-таки было найдено; оно заключалось в том, 
что он сам был подвержен влиянию других людей, которое увеличивало его 
собственное стремление к риску. «Подверженность наблюдателей влиянию» пока 
неизвестным образом «передавалась» испытуемым, «транслировалась» им. В 
поле зрения психолога, таким образом, оказалось совершенно не известное ранее 
качество индивидуальности, обусловившее соответствующие эффекты влияния.
Как можно видеть, оба пути исследования (от индивидуальных качеств 
субъекта к тем влияниям, которые он оказывает на окружающих, и наоборот — от 
эффектов влияния к качествам индивидуальности) перекрещиваются. Область их 
пересечения — исследование деятельности и общения, в которых 
осуществляется персонализация индивидов друг в друге.
Второе направление в разработке проблемы персонализации — это 
диагностика индивидуальных черт человека по эффектам отраженной 
субъектности. Простой пример. Допустим, нас интересует интеллектуальный уро-
вень определенного индивида. Вопрос состоит в следующем: какие приемы 
исследования окружающих его людей нужно использовать для того, чтобы в 
условиях их реального или воображаемого взаимодействия с ним сделать вывод 
об уровне его интеллекта? Речь идет о построении специальных процедур, 
реализующих метод отраженной субъектности и при этом отвечающих основным 
требованиям, которым должен «подчиняться» тест. Решение этой и подобных 
задач требует большого объема экспериментальной работы. Оправданность 
усилий, направленных на создание таких тестов, представляется бесспорной 
ввиду необходимости совершенствования системы управления и народного 
образования.
Наконец, третье направление в разработке концепции персонализации 
определяется задачей развития личности и, в частности, ее самосознания. Если 
«я» субъекта реально погружено в сферу бытия других людей и этот факт может 
быть осознан им самим, то, вероятно, могут быть выделены такие периоды в 
развитии индивида как личности, в которые он наиболее восприимчив к принятию 
идеи бессмертия как своей идеальной представленности и продолженности в 
других людях. Речь идет, прежде всего, об эмоциональном, а не только о 
рациональном признании подобного пути к бессмертию личности. Известно, что 
большинство детей 4-5 лет верят в собственное бессмертие (Е. В. Субботский), 
однако далее утрачивают это чувство. Если сказанное нами о продолженности 
человека в человеке как условии и проявлении бессмертия есть реальность, то, 
может быть, удастся, в противоположность религиозным представлениям о бес-
смертии души, поддержать и укрепить веру ребенка в бессмертие, претворив ее в 
чувство личной ответственности за происходящее в мире, в котором он живет и 

который он должен строить. 
Л. С. Выготский еще в начале 30-х годов сформулировал принцип 
«социальной ситуации развития личности»: отношение между ребенком и 
окружающей его социальной средой выступает как условие формирования его 
личности. Этот принцип получает свое продолжение в наших разработках 
проблематики развития личности — упомянутая выше идея о существовании и 
преодолении в деятельности противоречия между потребностью индивида в 
персонализации и объективной заинтересованностью значимой для него 
общности принимать лишь те проявления его индивидуальности, которые 
соответствуют целям и задачам развития этой общности и, следовательно, 
самого индивида как личности, в эту общность включающуюся. Это позволяет 
построить новую социально-психологическую периодизацию развития личности, 
указать основные фазы восхождения человека к социальной зрелости, выделить 
моменты обострения противоречий в процессе развития личности и наметить 
пути их успешного разрешения.
В концепции персонализации интегрируются идеи общей, социальной и 
возрастной психологии, возможности и интересы практической психологии 
личности, что выражает одну из современных тенденций построения общей 
психологии, о создании которой, в свое время, размышлял Л.С. Выготский, и 
которую, разумеется, нельзя путать с общей психологией в расхожем смысле 
этого слова, о чем еще пойдет речь далее.   



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   35




©stom.tilimen.org 2022
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет