К л а с с и к и м и р о в о и л и т е ратуры



Pdf көрінісі
бет1/8
Дата02.04.2019
өлшемі112 Kb.
  1   2   3   4   5   6   7   8
102216

ФРИДРИХ  Г ЕЛЬ
С М Е Р Т Ь
ЭМПЕДОКЛА
Т Р А Г Е Д И Я '

0
00
0
5
34
4
0
9
г
и(Нем) 
Г Ь2
2 0 9 8 0 4
Ге д ^ р л м и  
Смерть 
..

i

К Л А С С И К И   М И Р О В О И  
Л И Т Е  РАТУРЫ
ФРИДРИХ
ГЕЛЬДЕРЛИН
Э М П Е А О К Л
I
j z
J
e
P
А С А  

Е   М  
I  А
М О С К В А - А Е Н  И Н Х Е А А Л 9 5 1

И ( Н 4 м )
Г 3 L
С М Е Р Т Ь
ЭМПЕДОКЛА
Т Р А Г Е Д И Я
П   Р  Е Д И С Л О В   И Е
А  В  Л у н А Ч A P C  К  О  Г О
П  Е  р   Е   Б  О Д
Л  Г
о л о с о в к е р
2
 
0
 
9
 
8
 
0
 
4
 
£ f f / /
A
C
A
.
D
E
.
M
I
A

Л
Г
Я
»Г
)*
1
РИ С У Н О К  
О Б Л О Ж К И ,  
С УП ЕР  -  О Б Л О Ж К И  
II  Т И Т У Л А   Р А Б О Т Ы   ХУД.  В.  П.  Б Е Л К И Н А
i -я  т и п . 
Тран сп ечати   НКПС.  — 
Л ен и н гр ад .  Ул.  П равды .  15. 
Л ени н гр  ОбластлитЛгОЮНУ 
Тир.  4.000 э к з.  З ак   S15H.
*

П   Р  К  Д  и  С  Л  О В И   к
Инициатор  настоящего  издания,  переводчик  «Эмпе­
докла»  Я.  Э-  Голосовкер  пишет  по  поводу  Гельдерлина: 
«До  мировой  войны  какой-то  неведомый,  полуведо- 
мый  Гельдерлин  числится  в  примечаниях  к  истории за­
падно-европейской  литературы  -   вообще  как  примеча­
ние  к  романтической  школе  в  Германии — где-то  там 
меж  «бурей  и  натиском»,  Клопштоком  и  романтиками, 
как-то  путается  в  ногах  Гёте  и  Шиллера,  кажется  иоэт^ 
кажется  кретин,  даже  длительно  кретин,  чуть  ли  не 
в  течение  40  лет,  — и  умер  где - то  там  в  примечаниях 
к  большой  исторической  жизни,  как  маленькое  приме­
чание  жизни  литературной,  лет  около  ста  назад.
Так  оценивали  Гельдерлина  историки  литературы.
И  вдруг  поэту  из  примечания  воздается  апофеоз. 
Фридрих Гельдерлин национализируется, канонизируется, 
интернационализируется Европой: Гельдерлин — мировой 
поэт!»
Это  суждение Я.  Голосовкера  совершенно  правильно  и 
уже поэтому  Гельдерлин ье может  не  представлять  инте­
реса  для  нашего  читателя.  В  то  время,  как  в  Германии 
буйно  расцветал  экспрессионизм,  Гельдерлин  был  воз­
несен  на  высоту  лучших  поэтов  этой  страны.  Его  про­
возгласили  мудрецом  и  пророком.  Сейчас  эту  преуве­
личенную  оценку  несколько  снизили,  но  Гельдерлин 
остался  почти  для  всякого  образованного немца  в  числе 
Ю
—12
  литературных гениев  нации.  О  нем  создалась  по­

6
П Р Е Д И С Л О В И Е
истине  гигантская  литература,  рассматривающая  его 
творчество  с  философской  и  культурно-исторической, 
формально-литературной  к  психиатрической  стороны.
Гельдерлин  жил  в  замечательную  эпоху'  высокого 
подъема  настроения  немецкой  буржуазной  молодежи. 
Движение  это  было  особенно  сильно  на  Рейне  и  в 
южной  Германии.  Эти  сыновья  патрициев,  как  Гёте, 
разночинцев,  как  Шиллер,  пасторов,  как  Гельдерлин— 
все  эти  Шеллинги,  Гегели,  а  за  ними  сотни  других  с 
известными,  полуизвестными  и  неизвестными  именами, 
кипели  под  влиянием  идей,  проникающих  из  соседней 
Франции, и  откликались  бурей  чувств  и  мыслей  на  по­
литическую,  т.  е.  реальную,  практическую  бурю  Фран 
цузской  Революции.
Германия  не  созрела  еще  в  то  время  для  буржуаз­
ной  революции,  еще  меньше  для  тех  крайних  револю­
ционных  выводов, которые  сделали  якобинцы  и загляды­
вавшие  еще  глубже  в  будущее  бабувнсты.  Интелли­
генты  Германии 
остались  интеллигентами.  Им  не 
дана  была  ни  сила  буржуазии,  стремящейся,  в  своих' 
верхних  слоях,  стать  господствующим  классом,  ни 
переживании  взволнованных  народных  масс.  Они  по­
висли  в  воздухе.  Это  своеобразно  искалечило  их  мысль: 
она  пошла  вглубь  по  путям  поэтическим  и  философ­
ским.  Невольная  оторванность  от  возможности  воздей­
ствия  на  практическую  жизнь  постепенно  привела 
к  отрицанию  примата  практики  и  даже  к  презритель­
ному  отношению  к  ней.
Германский  народ  как  раз  в  то  время  становился 
«.народом  мыслителей  и поэтов». Такое определение озна­
чает  народ  лишенный  деятелей.  Конечно, князья, попы, 
дворянство,  крупная  буржуазия,  да  и  простой  народ, 
т.  е.  обывательское мещанство, крестьянство работали,— 
«делали  дело».  Но  это  не  было  творческое,  поетупа-

П Р Е Д И С Л О В И Е
7
тельное  дело,—это  было  мелкое  делячество,  какое-то 
«жили-были».  Примириться  с  этим интеллигенция никак 
не  могла.  Она  протестовала  шумно,  резко.  Она мечтала 
о  бунтарских  выступлениях  и,  чувствуя,  что  для  рево­
люции 
Bpesifl 
не  созрело,  невольно  в  своем  отчаянии, 
натыкалась  мыслью  на  какие-то  полубессознательные 
революционные  порывы,  идеи  разбойничьего характера.
В  этом  отношении  Карл  Моор  Шиллера  и  герой 
Гельдерлина—Гнпернон  во  многом  братья  и  по  идеоло- 
пш   и  по  судьбам.
Гельдерлин—колоссально  одаренный,  внутренне  му­
зыкальный  человек,  с  лиризмом,  легко  развившимся  в 
метафизику,  воспринимающий  реальность  как  аккорд 
космической  слиянности, мучительно  испытывал разроз­
ненность  окружающей  социальной  жизни.  В  нем  жила 
мечта  об  ином, лучшем  мире, прообраз  которого  он  на­
ходил  в  идеализированной  Элладе.  Там  царила глубокая 
гармония  между  природой  и  человеком!  Там  искусство 
рождалось  само  собой,  было,  так  сказать,  стихийным 
выражением  контакта  человека  с  природой.  Именно  нз 
этого  неиосредственного,  полусознательного,  полупас- 
сивного, 
полутворческого  акта  выросла  мифология, 
рождающая  искусство,  выростала  поэзия,  философия  и, 
наконец,  религия,  одна  в  идеях,  другая  в  живых  сим­
волах,  образах,  систематизирующая  единственно  цело­
стное  пред давление  и  чувствование  человеком  себя  и 
природы.  «Дух»  охватывал  всю  культуру,  всю  повсе­
дневность  древне, о  грека.  Именно  так  надо  жить.
Развитие  разума  заставило  человечество  отпасть  от 
этой  счастливой  целостности  Оно  своей  дисгармонией 
унизительно •  мучило  человеческую  душу. 
Гельдер­
лин  не  испытывал  его  однако  как  вечное  проклятие. 
Он  верил  в  то,  что  именно  из различия  человека и при­
роды,  из  его  распавшейся  жизни  вырастет  новая

8
П Р Е Д И С Л О В И Е
«вершина?  древа, а  именно  и д е а л .   Идеал  есть задание, 
есть  программа  лучшей  части  человечества.  Теперь 
дело  заключается  в  том,  чтобы  воплотить  его,  чтобы 
разумно  верпуть  но  некой  стезе  утерянный  «тезис» 
единства.
Читатель  видит,  что  это  рассуждение  Гельдерлина 
по  духу  своему  очень  напоминает  Гегелевскую  манеру 
мыслить  и,  между  прочим,  во многом  совпадает  с пока­
завшимся кое-кому неожиданным  отрывком  из  введения 
к  «Zur  kritik  der  politischen  Oekonomie»  Маркса  о  Гре­
ции,  об  искусстве.
Совершенно  естественно,  что  Гельдерлин,  далекий 
от  масс  и  поэтому  с  некоторым  ужасом  относящий  я 
к  возможности  массовой  активности,  гораздо  больше 
верит  в  гения  н  героя.  Гений  и  герой—это  пророк, 
вождь  лучшей  части  человечества  в  его  стремлении  к 
воскрешеныо  потерянного  единства  жизни.  Таким  ге­
нием  н  вождем  мечтал  быть  сам  Гельдерлин.  В  вели­
колепном  по  своему  стилю,  глубине  и  чистоте  мыслей 
лирическом  романе  «Гипернон»,  Гельдерлин,  никогда не 
пытавшийся  занимать ся  практической  деятельностью, 
изображает  сначала  взлет  и  потом  падение  вождя, 
чутьем  действительности  навеяннуто  картину'  пораже­
ния  Гнпериона  на  путях  революции 
31
  восстановление 
свободы  Греции.  Гипериону  и  его  другу  Алабанде  в 
протесте  против  общественного  у клона приходится опи­
раться  на  разбойников,  как  и  Карлу  Моору,  и  так 
же,  как  Карлу  Моору,  убедиться  в  негодности  этой 
опоры.
К  какому  же  выводу  толкает  трагическая  гибель 
Гнпериона?  Законы  жизни — законы  рабсТва, —  душат 
человека  и  вызывают  его  протест. Но  если  прес
1
упить 
эти  законы,  то  можно  оказаться  в  обществе  вульгар­
ных  преступников,  самому  сделаться  таким преступни-
__
____^

П Р Е Д И С Л О В И Е
9
кои.  Таким образом,  Гипериону  заказаны  все пути  к мо­
ральной реформе  жизни  соответственно  его  планам.
Громадная  вера  в  себя,  которую  вселяла  в  Гпие- 
рпона  ДиотЬма  (отражение  мучительной  любви  самого 
Гельдерлина),  рухнула.  Правда,  Гиперион  видит  спасе­
ние  в  чем-то  высшем  или,  вернее,  в  вере  в  неисчер­
паемость  жизненного  процесса,  а  поэтому  и  в неизбеж­
ность  светлого  будущего.  На  деле,  однако,  надежда  эта 
не  оправдалась.
Попытки  мессианства  выявлены  были  Гельдерлином 
исключительно  в  области  поэзии.  Ему  казалось,  4to  у 
него  будет  сначала  немного,  а  потом  все  большее  ко­
личество  последователей,  его  окружат  ученики,  пони­
мающие  звучные  тайные  гимны,  в  которых  он  возве­
стит  свою  новую  религию.  Ему,  невидимому,  часто 
серьезно  приходила  в  голову  мысль,  что  он  есть  некий 
новый  Христос  или  антихрист,  который  братски  отно­
сится  к  своему  предшественнику  (см.  великолепный, 
хотя  во  многом  темный  „Гимн  Христа"),  в  общем  он 
пришел,  чтобы  восстановить  древнее  язычество.  Но 
вместо  этой  величественной  миссии,  Гельдерлин  нахо­
дил  в  жизни  какие-то  жалкие  местечки какого-то  полу- 
лакейского  характера  Пророческое честолюбие Гельдер­
лина,  музыкальный  творческий  напор  в области мыслей 
и  в  области  формы  бушевали  в  нем,  и  каждая  встреча 
волн  этого  внутреннего  кипения  с тесными,  ограничен­
ными  рамками  окружающего  общества  причиняли  не­
выносимую  боль.  Наконец,  сознание  Гельдерлина,  то 
потухая,  то  вспыхивая,  погасает  совсем  и  несколько 
десятилетий  он  живет  поверженный 
шизофренией 
в  состояние  безумия.
Ьолыпой  спор  велся  позднее  относительно  самой 
болезни  Гельдерлина.  Невольно приходит в голову мысль 
принять  ее,  как  явление  социальное.  Но  психиатры.

1 0
П Р Е Д И С Л О В И Е
утверждают, что шизофрения  есть  чисто наследственная 
болезнь,  которая  одинаково  проявляется  при  всех  жиз­
ненных  отношениях.
В  моем  большом  докладе  в  Коммунистической  Ака­
демии  о  патологических  и социальных  факторах  в исто­
рии  литературы,  я  взял  Гельдерлина,  как  пример,  для 
доказательства,  что  патологические  явления  в  литера­
туре  характеризуют  только  некоторую  серию  как  бы 
извращенных  инструментов,  оказывающихся  очень под­
ходящими  для  извращенных,  больных  эпох.  Я  хочу 
сказать:  эпохи  здоровые  берут  здоровых  писателей  в 
качестве  своих  глашатаев.  В  такие  эпохи  больные  гиб­
нут,  их  никто  не  слушает.  Эпохп  патологические,  ярко 
переживающие  жестокие  крушения  надежд,  находят 
своих  лучших  выразителей  как  раз  в  патологических, 
остро  чувствующих,  экстатических  художниках.  Здоро­
вые  люди  в  такие  эпохи  кажутся  представителям  па­
дающего  класса  грубыми,  тупыми,  мало  выразитель­
ными.  Но  рядом  с  этим  я  указывал  в  своем докладе  на 
то,  что  социальная  стихия  (классы  в  их  борьбе),  беря 
тот  или  другой  человеческий  инструмент  в  свои  руки 
обрабатывает  их,  довершает  их  тип,  иногда  ломая  при 
этом  самого  человека.  Социальная  стихия  выливается 
в  наиболее  подходящее  русло,  а  потом  своим  потоком 
меняет  это  русло.  Огромное  удовлетворение  доставил 
мне  тот  факт,  что  в  исследованиях  (кажется,  еще  не 
опубликованных),  академика  И.  П.  Павлова,  который 
в  последнее  время  занимался  и  вопросами  деменции, 
есть  идея,  сообщенная  мне  одним  из  его  осведомленных 
.  
сотрудников,  о  том,  что  проявления  временного,  а 
иногда  и  окончательного  слабоумия  в  значительной 
степени  могут  быть  взяты  именно  как  социальное  яв­
ление,  т.  е.  как  чрезмерное  торможение,  которым  ор­
ганизм  реагирует  на  слишком  большие  страдания  обо-

П Р Е Д И С Л О В И Е
стренной  мысли,  истерзанного  чувства.  Это  объясняет 
с  социальной  точки  зрения,  почему  так  часто  как  раз 
мыслители  и  поэты,  выражающие  диссонансы  эпох  на 
самых  резких  дисгармониях  своего  протеста  и  недо­
умения,  переходят  к  бредовым  высказываниям  и совер­
шенно  угасают  в  ночи  слабоумия.  Если  утверждение 
акад.  Павлова  верно,  мы  могли  бы  сказать  психиатрам, 
что  имеем  здесь  не  какой-то  социально  беспочвенный 
процесс,  в  котором  данного  художника  поражала  та 
внутренняя  болезнь  распада  всей  нервно-мозговой  си­
стемы,  которая  протекала  бы  одинаково  при  всех  усло­
виях.  Лет, мы  имели  бы  здесь  чисто  социальный  факт. 
■Следующее  за  тем  слабоумие  можно  было  бы  рассма­
тривать  как  результат  социальной  дисгармонии,  соци­
альной  борьбы,  не  забывая,  конечно,  при  этом,  что 
наследственность  может играть  тут  существенную роль, 
создавая  место  наименьшего  сопротивления,-  предпо­
сылки  к  катастрофе.
К  таким  мыслям  приводит,  невидимому,  судьба  Гель­
дерлина.  Уже  его  современники—и  Гете,  и  Шиллер,  и 
Гегель—тревожно  останавливались  на  этой  судьбе  и 
своеобразно  на  нее  отвечали.  Шиллер  в  нескольких 
словах  упоминает  о  людях,  подобных  Гельдерлину,  об 
их  мечтаниях,  о  их  неплодотворностп,  и  чувствуется, 
что  фатальный  конец,  который,  но  мнению  Шиллера 
вытекает  из  самого  их  характера,  не  заставляет  Ш ил­
лера  осудить  их,  он  скорее  горько  их  жалеет.  От  этих 
крушений,  последовавших  в  результате  непокорности 
духа,  веет  на  Шиллера  чем-то  внушающим  ему  уваже­
ние.  Еще  глубже  взглянул  на  это  явление  Гегель.  Не­
сомненно,  Гельдерлина  имел  он  в  виду,  когда  говорил 
о  жертвах  своего  великого,  слишком  непримиримого 
духа.  По  Гегелю  выходит  так,  что,  конечно,  такой  про­
тестант  заслужил  своего  конца,  тут  есть  его  вина,  но
I  I

1 2
П Р Е Д И С Л О В И Е
она  же  является,  в  известной  степени,  его  заслугой, 
если  допустить  здесь  некоторую  игру слов  Нина  таких 
людей  в  том,  что  они  не  согнулись,  не  вступили  в  ком­
промисс  с  действительностью,  что  они  хотели  итти 
напролом,  но  в  этом  же  и  их  подвиг.  Они  гибнут,  но 
от  них  остается  некоторое  светлое  зарево,  могущее 
указать  путь  другим. Под лозунгом  .отречение" („Entsa- 
gung“).  Гете  вето  жизнь  величественно  и  плодотворно, 
но  все-таки  неуклонно  отступал.  Отступал  и  Шиллер, 
отступал  и  Гегель,  каждый  по  своему.  Гегель  особенно 
проницательно  примирялся  с  действительностью.  Он 
несомненно  создавал предпосылки  научного  социализма, 
который  полон  реализма, объективности  и  вместе  с  тем 
революционной  активности  и  творческого  духа.  Гегель 
не мог полностью осуществить этот  широчайший  синтез, 
в  котором  так  долго  билась  в  таких  же  условиях  раз­
вивавшаяся  мысль  Белинского.  Но  он  сделал  в  эту 
сторону  исполинские  шаги.
Однако,  в  собственной  жизни,  в  пределах  своего  ми­
росозерцания,  это  были  шаги,  отступающие  перед  при­
родой  и  особенно  природой  общественной.  И  уже  не 
люди  ему  преданные,  а  представители  молодого  проле­
тарского  класса,  правда,  учившиеся  у  них,  сделали  из 
этого  отступления внезапный  прыжок  вперед  в  верном 
направлении.
Не  то  Гельдерлин.  Он  сразу  поставил  себе  непомер­
ную  задачу.  Будучи  поэтом-мессией,  провозвестником 
мира,  борцом  за  новые  пути,  казавшиеся  ему  ясными, 
пути  восторженного  энтузиазма,  романтики,  слияния 
с  сущностью  бытия  и  на  этом  построенной  культуры, 
не  уступая  никому  и  ни  в  чем,  непрактичный,  всем’ 
чуждый,  как  редкий  металл,  не  могущий  войти  ни  в 
какое  химическое  соединение  с  окружающими,  Гель­
дерлин  погиб.  Но  он  погиб,  как  великий  человек.  И  из

П Р Е Д И С Л О В И Е
1 3
его  могилы  растет  живое  дерево,  к  которому  многие 
ходят  теперь  на  поклон.
Наиболее  трагически  изобразил  свою  судьбу  Гель­
дерлин  в  оставшейся  незаконченной  драме  „Эмпедокл"! 
Она  во  многом  темна,  но  в  общем,  однако,  основная 
линия  ее  определенна:  Эмпедокл-человек  гордыни, че­
ловек  греческой  hybria,  с  которой  вели  борьбу  эллин­
ские  трагики.  Эта  гордыня  благородна  и  плодотворна 
у  Эмпедокла  так  же,  как  у  Прометея  в  дошедшей  до 
нас  части  знаменитой  трилогии  Эсхила.  Нель  Эсх ил 
задумал  своего  Прометея  для  того,  чтобы,  сделав  из 
него  предельную  меру  бунта  с  наилучшими  к  тому 
аргументами  заставить  его  все-такн  склониться  перед 
миром  власти,  перед  принципом  мирового  порядка — 
Зевсом.  Но время испепелило  те  части, в  которых  поется 
песня  мира,  и  оставило  ту  часть,  где  звучит  песня 
бунта.  И  в  ней  Эсхил  сосредоточил  такую  массу  аргу­
ментов  для  своего  противника,  д гя  его  бунта,  что  Про­
метей  сделался  в  веках  великим  предста. ителем  рево­
люционного  начала.
У  Гельдерлина  не  так.  Гельдерлин  показывает  Эм­
педокла  уже  на  вершине  победы  (Ницше  очень  тонко 
различал такого  рода  п р е с т у п л е н и е   —  Freve],  о т  
Stincl — от  г р е х а ) .   Теперь  начинается  возмездие  при­
роды, — символически  выражаясь,  боги  не  терпят  того, 
чтобы  человек  взял  на  себя  божескую  миссию,  чтобы 
он  стал  благодетельным  вождем  человечества  и  изме­
нил  течение  времени.  Эмпедокл  сам  ужасается  своих 
дерзновений,  но  вместе  с  тем  облагодетельствованная 
им  толпа,  тянувшаяся  к  слишком  высоко  поднявшемуся 
вождю,  и  ее  мелкие  и  слабые  руководители  травят  его. 
Внутренний  и  внешний  крах  приближается,  и  великая 
личность,  отпавшая  от  закономерного  хода  бытия, 
стремится  уйти  в  природу,  соединиться  с  пей  каким

М
П Р Е Д И С Л О В И Е
бы  то  ни  было  актом.  Эмпедокл  бросается  в  кратер 
Этны.
Как  я  уже  сказал,  русскому  читателю  следовало  бы 
ознакомиться  подробнее  с  замечательными  произведе­
ниями  Гельдерлина.
Трудно  сказать,  однако,  насколько  уже  в  настоящий 
момент  эта  тончайшая  и чистая  поэзия  могла  бы  найти 
у  нас  более  или  менее  широкого  читателя.  Поэтому 
мы  не  решались  пока  говорить  о  „Гиперионе",  не  обра­
тились  к  нашим  поэта«  для  перевода  изумительной 
лирики  Гельдерлина.
Мы  на  первое  время  предлагаем  читателю  эти  фраг­
менты  из  Эмпедокла,  крайне  характерные  для  герман­
ского  поэта.
Я. 
Э- 
Голосовкер 
с 
великой  любовью  перевел  остав­
шуюся  от  автора  часть  задуманного труда  на  русский 
язык.  Глубокомысленные  примечания,  которыми  он 
снабдил  свой  перевод,  помогут  читателю  в  понимании 
мыслей  Гельдерлина.
А.  АупакарскиИ.

СМЕРТЬ  ЭМПЕДОКЛ!

У Ч А С Т И   И  К  И
Э 
М « Е Д О К  Л.
Г
е р м о к р а т
  —   ж р е ц .
К р и т и  ii — архонт.
П 
а
 
в з 
а
 н и й — ученик  Эмпедокла.
П 
а н т е я
 — жрица  Весты,  дочь  Крития. 
Р
е я
  —   е е  
подруга,  жрица 
в е с т ы .
Д 
е
 
л и я .
К
р е с т ь я н и н
.
1- 
й 
А г 
р
 
и г 
е
 
н т я н и н.
2- 
й  А
г р и г е н т я н и н
.
3-  й  А
г р и г е н т я н и н
.
1-й
2-й
р а б ы
  Эмпедокла.
3-й
Т
о л п а
 
г р а ж д а н
.

А К Т   П Е Т В Ы И
Агригент.  Перед  садом  Эмпедокла.  Две  жрицы  Весты: 
П а н т е я ,   Р е я .
Вот  его  сад.  Там  в  потаенном  сумраке,  где 
бьет  ключ,  там  стоял  он  недавно,  когда  я  про­
ходила  мимо! —Ты  никогда  не  видела  его?
Могла  ли  я?  Только  вчера  я  прибыла  с  отцом 

Каталог: bitstream -> 123456789
123456789 -> Системная терапия метастатического рака почки
123456789 -> Ортопедические методы лечения в комплексном лечении заболеваний пародонта
123456789 -> Иммуно-морфологическая характеристика различныхформ атопического дерматита у детей
123456789 -> Лекции Предмет материаловедение Основные физико-химические свойства стомат материалов
123456789 -> Восстановление твердых тканей зубов вкладками и штифтовыми конструкциями
123456789 -> Методические рекомендации для студентов Харьков 2015
123456789 -> Янішен І. В. к мед н., Масловський О. С. к мед н.,Сидорова О. В


Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4   5   6   7   8


©stom.tilimen.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет