Христиан вольф, его сторонники и оппоненты идейные контексты формирования вольфовского


§1019  своих  «Первооснов»: «Объяснение  из  силы  представления  всего  того



Pdf көрінісі
бет8/9
Дата02.04.2019
өлшемі5.01 Kb.
#101460
түріГлава
1   2   3   4   5   6   7   8   9
§1019  своих  «Первооснов»: «Объяснение  из  силы  представления  всего  того, 
что принадлежит душе, произойдет тем легче, когда мы знаем, что начало всех 
наших душеных действий составляют ощущения. Ведь как из них постепенно 
возникает все остальное, так и из силы представления можно вывести все, что 
только может произвести душа» (269: 1, 530). Тезис Готшеда, что мы «обязаны 
всем нашим познанием ощущениям и опыту» (1, 487), разумеется, принимает 
и  Гельвеций.  И  его  редукция  способностей  по  ряду  параметров  аналогична 
вольфианской. 
Работы Гельвеция стали появляться в 50-е годы XVIII века, причем его 
знаменитый  трактат  «Об  уме» (De l'esprit, 1758) уже  в 1760 году  был 
переведен  на  немецкий  и  издан  с  предисловием  Готшеда,  в  котором  тот 
попытался  отмежеваться  от  трактовки  французским  автором  психических 
способностей.  Кампе  продолжает  эту  линию.  И  показателен  уже  сам  факт 
несогласия Кампе с Гельвецием: одна традиция психологической редукции не 
желает  сливаться  с  другой.  Что  касается  конкретных  различий,  обосновы-
ваемых Кампе, то он проговаривает их не слишком отчетливо. Он, к примеру, 
отрицает, что из простого внимания к двум ощущениям возникает суждение, 
как  полагает  Гельвеции (212: 87). По  мнению  Кампе,  в  таком  случае  будет 
лишь последовательность ощущений (88-89). В действительности, утверждает 
он,  дело  происходит  следующим  образом:  душа  «обращает  внимание  на 
чувственные  впечатления,  по  отдельности  производимые  на  нее  теми  или 
иными  внешними  предметами;  затем  замечает  различие  или  сходство  этих 
впечатлений,  а  затем  из  этого  различия  или  сходства  впечатлений  делает 
вывод об отношениях, в которых должны состоять друг к другу эти предметы» 
(88).  Это  познание - никоим  образом  не  чувственное  ощущение,  а  вывод  из 
него (ibid.). Все  это  не  очень  ясно.  Кажется,  что  Гельвеций  вполне  мог  бы 
согласиться  с  Кампе,  допуская  сравнение  в  качестве  промежуточного  звена, 
которое,  однако,  само  есть  продукт  ощущений.  И  все  же  различие  здесь 
имеется, хотя оно заявлено нечетко: о нем приходится лишь догадываться. 
 
 
130 

Кампе,  как  до  него  Готшед  или  Зульцер  (ср. 450: 222, 349-353), 
вероятно,  хочет  сказать,  что  для  суждения,  помимо  одновременного  наличия 
ощущений, требуется некая деятельность души, психический акт, несводимый 
к ощущениям. Иначе мы не поймем, что такое суждение. А эта деятельность 
имеет  внутренний  характер,  проистекает  из  сущности  души,  а  не  извне. 
Гельвеций  же  исключает  активность  души.  Он  даже  настаивает  на  том,  что 
душа  пассивна  в  своих  модификациях (32: 1, 148). Добавим,  что  сказанное 
выше  по  поводу  способности  суждения,  разумеется,  верно  и  относительно 
других душевных сил, в том числе и самого ощущения. 
Таким  образом,  различие  между  вольфианской  и  «сенсуалист-ской» 
традициями  психологической  редукции  весьма  существенно.  Подчеркнем, 
однако, что это была всего лишь интерпретация слов Кампе — однозначности 
у  него  нет.  Но  эта  неоднозначность,  вероятно,  связана  не  столько  с  тем,  что 
ему  просто  не  удается  найти  удачные  формулировки,  сколько  с  тем,  что  он, 
как мы еще покажем в другом месте, допускает возможность физиологической 
привязки  внутренней  душевной  деятельности.  При  таком  понимании  она 
может стать чем-то эфемерным или вообще экстериоризи-роваться, что будет 
означать отказ от вольфовской схемы и принятие уточненной сенсуалистской 
редукции способностей. 
Попытка  подтвердить  существование  душевной  активности  требует 
гораздо  более  детального  анализа  психических  способностей,  чем  тот, 
который предлагает Кампе. Подобный анализ был предпринят И. Н. Тетенсом, 
о котором пойдет речь в отдельной главе. Пока же констатируем, что мы опять 
вернулись к проблеме редукции душевных способностей. Эта тема, несколько 
подзате-рявшаяся  среди  других  вопросов  в 60-е  годы XVIII столетия,  вновь 
выходит на первый план психологических исследований в 70-е годы. Интерес 
к ней подхлестнул тот самый конкурс Королевской академии наук в Берлине 
1773  года,  в  котором  участвовал  Кампе,  а  также  многие  другие  известные 
мыслители;  в  нем  собирался  участвовать  даже  Кант
1
.  Любопытно,  что  в 
формулировке вопроса, 
 
1
 Кант почти дословно переписал вопросы и требования Академии (см. 
АА 15, 58). Систематизатор  рукописного  наследия  Канта  Э.  Адикес,  не 
обративший  внимание  на  это  обстоятельство  и  опиравшийся  в  своей 
хронологической  реконструкции,  в  основном,  на  почерковые  критерии, 
позиционирует  соответствующий  набросок R 158а  довольно  в  широких 
временных  границах  от  середины 60-х  до  конца 70-х  годов,  хотя  наиболее 
вероятным  считает  период 1773-1775 годов (ibid.). Между  тем  последний 
вариант  является  единственно  возможным,  так  как  Кант  воспринимает 
требования Академии как актуальную задачу, подлежащую решению. 
 
 
131 

поставленного  академией  не  без  влияния  Зульцера,  за  основу  принималась 
двойственность  основных  душевных  способностей,  их  разделение  на 
«способность  познания»  и  «способность  ощущения»,  и  предлагалось 
исследовать  их  законы  и  соотношение.  Это  разделение,  нетипичное  для 
«школьной» философии, с одной стороны, подтолкнуло Мендельсона, Тетенса 
и  Канта  к  созданию  «классического»  учения  о  тройственности  основных 
душевных  способностей
1
 («способность  познания»  у  Зульцера  включала  как 
когнитивные, так и волевые компоненты и легко могла быть разделена на две 
основные  способности);  с  другой - вызвало  реакцию  мыслителей, 
принимавших вольфианское учение об одной основной силе души. 
Порой  эта  реакция  принимала  весьма  экстравагантные  формы.  В 
качестве  примера  можно  сослаться  на  работу  легендарного  просветителя  и 
«штюрмера»  Иоганна  Георга  Гердера (1744-1803) «О  познании  и  ощущении 
человеческой  души» (Vom Erkennen und Empfinden der menschlichen Seele). 
Она была написана Герде-ром как раз для упомянутого конкурса в 1774 году, 
в следующем году переработана и, не получив приза, анонимно опубликована 
в 1778 году.  Необычность  ее  в  том,  что,  помимо  модных  в  то  время 
высказываний  о  необходимости  широкого  использования  физиологических 
методов  в  психологии,  Гердер  весьма  оригинально  интерпретирует 
традиционные  вольфианские  положения  о  единой  силе  души,  изначально 
проявляющей себя в ощущении. Продолжая рассуждения победившей в более 
раннем  конкурсе  Академии  работы  «О  происхождении  языка» (Abhandlung 
uber den Ursprung der Sprache, 1772), где  высказываются  тезисы  о  том,  что 
«повсюду действует цельная неделимая душа» и что ее различные способно-
сти ~ не  более  чем  «метафизические  абстракции»  нашего  рассудка,  который 
не  может  усмотреть  их  общее  основание (283: 44), он  трактует  эту  силу  в 
поэтическом ключе как некое творческое единство воли и мышления, «единую 
энергию души» (284: 38), дифференцирующуюся при помощи языка (35). Это 
позволяет  Гердеру  давать  броские  дефиниции  вроде  определения  любви  как 
«высшего  разума» (40), в  которых  можно  угадать  как  спинозистские,  так  и 
романтические мотивы. 
Работу  «О  познании  и  ощущении  человеческой  души»  Гердера  можно, 
таким образом, истолковать как попытку поэтизации лейб- 
 
1
 Впрочем, Тетенс использовал его лишь в качестве удобной, но далеко 
не окончательной схемы. 
 
 
132 

нице-вольфовской  психологии.  Но  продуктивными  были  усилия  и  по  ее 
научной доработке. С особой энергией за решение этой задачи взялся Иоганн 
Август  Эберхард (1739-1809), которого  Г.  Царт (Zart,   1881) несколько 
рискованно  назвал  «последним    научным  представителем  вольфовского 
учения» (501: 119). Эберхард  и  правда  продолжил  традицию  Вольфа, 
Баумгартена  и  Мейера,  заняв  в 1778 году  место  профессора  в  главном 
вольфианском  университете  в  Галле.  Но  он  развивал  свои  идеи  не  в 
чужеродной  среде.  Наоборот,  с  его  именем  связано  возрождение 
вольфианства,  и  под  крылом  созданных  им  «Философского  журнала»  и 
«Философского архива» он собрал вокруг себя ряд талантливых мыслителей -
И.К.  Шваба,  И.Г.Э.  Мааса  и  др.,  оппонировавших  Канту, -так  что  К. 
Розенкранц (Rosenkranz, 1840) мог  по  праву  говорить  о  десятилетней  войне 
кантианства и вольфианства, начавшейся в 80-е годы. Яркий    представитель    
«лейбницианского»    направления        школы  Вольфа,  Эберхард  испытал 
воздействие  идей  И.Г.  Зульцера  и  М.  Мендельсона,  а  также  определяющее 
влияние Баумгартена, особенно заметное в его позднем компендии «Краткий 
очерк  метафизики  с  учетом  современного  состояния  философии» (Kurzer 
Abrib der Metaphysik mit Rucksicht auf den gegenwartigen Zustand der 
Philosophic, 1794). 
Эберхард,  как  и  Кампе,  участвовал  в  конкурсе  Королевской  академии 
наук 1773 года.  Его  трактат  «Общая  теория  мышления  и  ощущения» 
(Allgemeine Theorie des Denkens und Empfindens, 1776) получил  первую 
премию, и, надо сказать, по заслугам. Но прежде чем обсудить основные идеи 
конкурсного  сочинения  Эбер-харда,  несколько  слов  о  понимании  им  места 
психологии  в  системе  наук.  Для  прояснения  его  позиции  лучше  всего 
обратиться  к  пособию  «Понятия  о  философии  и  ее  частях» (Begriffe der 
Philosophic und ihren Theilen, 1778), где  он  дает  четкие  формулировки.  Так, 
здесь вводится понятие «научной психологии» (Wissenschaftliche Psychologie), 
которая возникает вследствие применения понятий онтологии «к тому, что мы 
наблюдаем  в  нас» (237: 41). От  «научной  психологии»  следует  отличать 
«чисто  эмпирически  наблюдающую  психологию» (ibid.), примером  которой, 
по мнению Эбер-харда, являются труды Хоума, Хатчесона
1
 и др. От нее надо 
отли- 
 
1
  В  «Общей  теории  мышления  и  ощущения»  Эберхард  писал,  что 
Хатчесон  и  Хоум  «остановились  на  полпути  в  объяснении  явлений 
внутреннего чувства», «так же как Рид в объяснении внешних чувств в Inquiry 
on human mind on the principles of common sense» (236: 187-188). 
 
 
133 

чать и попытки физиологического объяснения психических феноменов — по 
той причине, что они даются не «из сущности души, а из сущности тела» (42). 
Иногда  они  могут  быть  полезны,  но  обычно  все  же  бессмысленны,  как, 
например,  в  случае  объяснений  ассоциации  представлений  колебаниями 
мозговых фибров, предложенных Бонне, Гартли и Пристли (43). 
Но  чем  же  должна  заниматься  научная  психология?  Эберхард  считает, 
что  она  должна  объяснять  душевные  изменения,  исходя  из  психических 
законов,  по  которым  они  происходят.  Он  уверен,  что  открыть  эти  законы  в 
принципе  несложно,  так  как  душевные  явления  «так  сказать,  возникают  под 
наблюдающим  оком  самой  души» (42). От  научной  психологии,  утверждает 
он,  как  «ветви  от  ствола»,  отходят  такие  науки,  как  логика,  эстетика  и  этика 
(46-47). 
Суждения Эберхарда могут показаться традиционными для вольфовской 
школы,  но  в  них  есть  ряд  нюансов,  уясняющих  специфику  его  «Общей 
теории».  Во-первых,  он  не  случайно  говорит  о  «законах»,  по  которым 
порождаются  душевные  изменения.  Хотя  сам  Вольф  давал  подобные 
формулировки и выявлял некоторые правила или законы, эта тема оставались 
у  него  в  маргинальном  положении.  Эберхард  же  выводит  данный  вопрос  на 
первый  план  своих  исследований.  Во-вторых,  в  понятии  «научной 
психологии» он объединяет вольфовскую эмпирическую и рациональную пси-
хологию  в  единое  научное  учение  о  душе,  причем  делает  это  под  знаком 
редукции способностей к единой силе души. 
В самом деле, в «Общей теории» Эберхард пишет, что можно «по праву 
утверждать,  что  психология  впервые  обрела  научную  форму  в  результате 
предпринятой  современными  философами  попытки  свести  все  душевные 
изменения к одной основной силе» (236: 30-31)
1
. И он ставит перед собой цель 
«найти  основную  силу  души,  модификациями  которой  являются 
познавательная  и  ощутительная  силы»  и  показать: 1) «при  каких 
обстоятельствах эта сила 
 
1
  Такой  определенности  не  найти  даже  у  Вольфа - изобретателя 
психологической  редукции.  Правда,  из  «Общей  теории»  Эберхарда  может 
возникнуть  ощущение,  что  он  связывает  идею  редукции,  или  выведения 
способностей  не  столько  с  Вольфом,  сколько  с  теориями  моральных 
философов  (см. 236: 11-12). Недоразумение  было  устранено  в  анонимно 
вышедшем  в 1794 году  под  контролем  Эберхарда  первом  томе  «Опыта 
истории  успехов  немецкой  философии  с  конца  предыдущего  столетия  до 
наших  дней» (Versuch einer Geschichte der Fortschritte der Philosophic in 
Deutschland vom Ende des vorigen Jahrhunderts bis auf gegenwartige Zeit. 1794-
1799) В. Л. Г. Эберштейна. Здесь сказано, что именно Вольф, «показав, как из 
представляющей  силы  души  можно  объяснить  все  ее  действия,  тем  самым 
придал психологии научную форму» (239: 1, 152). 
 
 
134 

является то в образе познания, то ощущения», 2) каким законам они следуют 
вместе  и  по  отдельности  и  «как  эти  законы  можно  объяснить  из  природы 
самой души» (31). 
Понимание  того,  как  психические  способности  возникают  из  основной 
силы  души,  дает,  по  мнению  Эберхарда,  ключ  к  уяснению  законов  их 
действия.  Поэтому  именно  редукция  способностей  является  изначальной 
задачей  научной,  или,  как  он  еще  выражается, «трансцендентальной 
психологии», «высшее  совершенство»  которой  требует  признания  не  только 
простоты души, но и единства ее силы (236: 19). Собственно, с доказательства 
существования  единой  силы  души  и  начинается  вышеупомянутый  трактат 
Эбер-харда. 
Поначалу,  правда,  его  аргументы  не  отличаются  новизной.  Если  бы  в 
душе было несколько основных сил, говорит он, то в ней было бы несколько 
субстанций,  которые  оказались  бы  существующими  вне  друг  друга  частями 
души, и сама душа была бы «необходимо протяженной» (22)
1
. А  чтобы ни у 
кого не было сомнений в связи понятий основной силы и субстанциальности, 
он  выдвигает  следующее  доказательство.  Если  бы  такая  сила  была 
акциденцией, достаточное основание ее определений находилось бы не в ней; 
по  поскольку  основная  сила  есть  то,  что  «составляет  достаточное  основание 
для  всех  акциденций  вещи»,  она  может  быть  лишь  субстанцией (ibid.). Эти 
доводы  можно  оспорить,  усомнившись  в  необходимости  существования  в 
душе  такой  силы,  из  которой  можно  было  бы  познать  все  ее  модификации. 
Может  быть,  акцидентальных  сил  несколько,  они  взаимодополнительны  и 
лишь в совокупности выражают сущность души? Эберхард, впрочем, пытается 
отрицать  такую  возможность,  полагая,  что  допущение  множества  сил  при 
отсутствии 
исходного 
единства 
исключило 
бы 
возможность 
их 
взаимодействия и, что особенно важно, тождество личности. Сохранение «Я и 
личности, - пишет он, - зависит исключительно от сознания ее непрерывного 
существования. Чтобы познать это тождество самой себя, она должна мыслить 
себя в качестве субъекта всех изменений, осознаваемых ею вплоть до на- 
 
1
  Эберхард  считает,  что  до  Декарта  философия  вообще  «не  знала  о 
совершенной  нематериальности  ни  души,  ни  вообще  какого-либо  духа,  даже 
всесовершен-нейшего» (236: 20). Иными  словами,  в  ней  не  было  строгого 
понятия  непротяжен-ности  и  единства  души.  Поэтому  и  происходило  «не 
очень  философское  умножение  душевных  сил»,  как,  например,  у 
неоплатоников  с  их  семью  силами  души  и  у  Хрисиппа — с  девятью (ibid.). 
Такой  взгляд  на  роль  Декарта  в  истории  учения  о  душе  был  достаточно 
типичен для философии XVIII века. 
 
 
135 

стоящего  момента  ее  существования» (25-27), и  если  бы  в  душе  было  много 
психических  сил,  поочередно  проявляющихся  в  порождении  представлений, 
этой непрерывности не было бы (ibid.). 
Единство  сознания  и  тождество  личности  как  исходный  пункт 
психологической редукции - интересная идея Эберхарда, замеченная, впрочем, 
лишь  единицами,  в  частности  А.П.Г.  Вальсером  (см. 473: 190-192). Вольф, 
говоря на эту тему, отталкивался от единства субстанции души, которая может 
существовать  даже  при  отсутствии  тождества  личности  и,  стало  быть, 
отличается от него. Преимущество варианта Эберхарда, однако, состоит в том, 
что  тождество  личности - несомненный  факт  внутреннего  опыта,  чего  никак 
не  скажешь  о  единстве  духовной  субстанции,  прямо  не  проявляющемся  в 
наблюдении. С другой стороны, единая сила души выражает сущность именно 
субстанции,  так  что a priori непонятно,  почему  мы  должны  переходить  от 
тождества  личности  к  единству  этой  силы  и  духовной  субстанции.  Такой 
переход может обосновать лишь указание на то, что тождество личности, т. е. 
единство Я в многообразии представлений, предполагает тесную интеграцию 
душевных  сил,  невозможную  без  их  внутреннего  единства.  Так  Эберхард  и 
говорит.  И  теперь  уже  не  проходит  тот  вариант,  когда  утверждается,  что  в 
единой  душе  может  существовать  множество  основных  сил,  так  как  ее 
единство  не  зависит  от  них.  Единство  сознания  создается  самими  этими 
психическими  силами,  и  оно  было  бы  невозможно  без  происхождения 
последних из единого корня. В этом преимущество аргументации Эберхарда. 
Но  здесь  же  видны  и  ее  недостатки.  Ее  успех  зависит  от  доказательства,  что 
тождественное  Я  несубстанциально,  а  доказать  это  не  менее  сложно,  чем 
обратное утверждение. 
Утвердив  положение  о  единстве  основной  силы  души  и  без  особых 
колебаний  признав  в  качестве  таковой  «стремление  к  получению 
представлений» (236: 33), во  второй  главе  «Общей  теории»  Эберхард 
переходит к выведению из этой силы способностей ощущения и мышления. И 
опять-таки  он  использует  более  перспективную,  чем  у  Вольфа,  методику. 
Эберхард исходит из способности представления в ее самом неопределенном 
значении,  а  затем  начинает  изменять  один  из  ее  параметров - отчетливость. 
Полученные  результаты  анализируются  и  сопоставляются  с  данными 
внутреннего опыта. 
Первым  фундаментальным  феноменологическим  отличием  ощущения 
от  мышления  является  пассивность  первого  и  деятельный  характер  второго 
(236: 35). Эберхард  показывает,  что  это  отличие  действительно  можно 
обосновать разностью в отчетливости 
 
 
136 

представлений.  Прежде  всего,  он  объясняет  «чувство  деятельности» (Gefuhl 
der Thatigkeit) через  отчетливость  познания.  В  случае  отчетливого 
представления  ситуации  перед  душой  всегда  открыто  множество  путей,  и 
когда она идет по одному из них, она осознает и возможность иных вариантов. 
В  таком  контексте  и  возникает  представление  о  внутреннем  выборе  и 
произволении (36). Отсюда  -связь  сознания  свободы  с  отчетливостью 
познания  при  сохранении  детерминированности  воли (37). В  ощущениях  нет 
отчетливости,  поэтому  нет  сознания  альтернатив  и  «чувства  деятельности» 
(38). 
Другое  различие  между  ощущением  и  мышлением  состоит  в  том,  что 
мысль  имеет  дело  с  чем-то  внешним  ей,  а  «сила  ощущения - со  своим 
собственным  состоянием» (45). Эберхард  говорит,  что  «эта  психологическая 
иллюзия ...неизбежна» и связана с тем, что в состоянии отчетливого познания 
мы отличаем себя, т.е. «мыслящего», от предмета, т.е. «мыслимого» (ibid.). С 
ощущениями,  естественно,  дело  обстоит  иначе,  причем  самыми  смутными 
являются  «представления  о  состоянии  нашего  тела».  Поэтому  «мы  и 
помещаем его изменения по большей части в нас» (48). Это же справедливо и 
относительно ощущений внешних чувств. Чем более они смутны, тем больше 
мы приписываем им субъективность, т.е. в этом случае «ощущающий субъект 
меньше  отличает  себя  от  самого  ощущения» (ibid.). Смутность  напрямую 
зависит и от силы ощущений. Поэтому мы склонны полагать самые сильные 
ощущения в нас самих (50). 
На этом,  однако, Эберхард не останавливается.  Он  пытается объяснить 
причины  смутности  одних  представлений  и  отчетливости  других.  Развивая 
концепцию  Зульцера  (см. 450: 232-233) и  остроумно  используя  гипотезу 
предустановленной гармонии, он приходит к выводу, что ощущения содержат 
гораздо  большее  количество  представлений,  чем  мысли.  В  самом  деле,  в 
ощущениях задействовано множество телесных движений, при сосредоточен-
ном  же  мышлении  тело  практически  бездвижно (236: 54). В  силу  своей 
ограниченности,  душа  не  может  одновременно  раздельно  удерживать  много 
представлений (150): они сливаются, и мы имеем дело со смутными образами. 
В мысли все наоборот. 
Итак,  ощущение  отличается  от  мышления  «изначально  тем,  что  при 
ощущении  в  целостное  представление  собирается  больше  малых  частичных 
представлений» (236: 149-150). Иными словами, «1) В мышлении единство; в 
ощущении - многообразие, 2) в мышлении многообразное представляется друг 
в  друге,  в  ощущении - друг  возле  друга, 3) стало  быть,  в  мышлении - в 
качестве призна- 
 
 
137 

ков,  в  ощущении - частей» (58-59)
1
.  Между  ними,  однако,  нет  четких 
разграничительных  линий.  Мышление  может  переходить  в  ощущение  по 
закону  ассоциации.  Мысль  может  вызывать  множество  представлений, 
сливающихся в ощущение, которое, в свою очередь, может перейти в мысль, 
если  среди  его  компонентов  окажется  такой,  который  будет  превосходить 
другие в яркости. Душа остановится на нем, отличит его от остального, и это - 
уже  мышление (111-112). Переход  от  ощущения  к  мышлению  не  нарушает 
тождество личности, так как это различные проявления одной основной силы 
души
2

Впрочем,  трактат  Эберхарда  интересен  не  только  более  или  менее 

Каталог: data -> 2010
2010 -> Программа дисциплины «Психология межличностного диалога»
2010 -> Перспективы использования метода биологической обратной связи в нейротерапии хронических заболеваний
2010 -> «В сущности, интересует нас в жизни только одно: наше психическое содержание» «В сущности, интересует нас в жизни только одно: наше психическое
2010 -> Программа дисциплины "Банковский менеджмент" для направления
2010 -> Общая психология Ощущения и восприятие


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9




©stom.tilimen.org 2022
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет