Христиан вольф, его сторонники и оппоненты идейные контексты формирования вольфовского



Pdf көрінісі
бет5/9
Дата02.04.2019
өлшемі5.01 Kb.
#101460
түріГлава
1   2   3   4   5   6   7   8   9
частью и позволяет видеть в ней нечто большее, чем «историю души». 
Рациональная  же  психология  теперь  может  замкнуться  на  себя  и  стать 
априорной  наукой  о  сущности  души  и  ее  отношении  к  другим  вещам. 

Баумгартен  и  правда  отказывается  от  образа  рациональной  психологии  как 
гипотетической надстройки над эмпирическим учением о душе. «Психология, 
- пишет он в §503 «Метафизики», — выводит свои утверждения 1) из опыта в 
строгом смысле, эмпирическая, 2) из целого ряда умозаключений из понятий о 
душе,  рациональная» (176: 173). В  отличие  от  дефиниций  Готшеда  и 
Баумейстера,  утверждавших,  что  рациональная  психология  или  всего  лишь 
«пытается  указать  основание  всего  того,  что  отмечается  через  опыт,  в 
сущности  и  природе  душ  и  духов» (269: 1, 460), или  состоит  «из 
умозаключений, законно выведенных из опытов»
1
, - определение Баумгартена 
легче  истолковать  в  смысле  интерпретации  рациональной  психологии  как 
аксиоматико-дедуктивной дисциплины. 
Исключив  из  рациональной  психологии  содержательные  аспекты 
вопроса о выведении способностей, Баумгартен серьезно сократил ее объем по 
сравнению  с  эмпирической.  Из  тысячи  параграфов  «Метафизики»  на  
рациональную    психологию    приходится    всего  пятьдесят  девять.  Глава 
«Рациональная психология» состоит в его «Метафизике» из семи разделов. В 
первом разделе он говорит о «природе человеческой души», устанавливая, что 
душа  есть  сила  представления  мира,  является  духом  и  субстанцией.  Она 
неделима,  т.е.  есть  монада;  не  может  возникнуть  (хотя  и  случайна).  В  этом 
разделе Баумгартен также рассуждает о двигательной способности души, о ее 
отчетливых представлениях и вырастающей из них свободе воли.  Во втором 
разделе  Баумгартен,  следуя  композиции  «Метафизики»,  а  не  «Рациональной 
психологии» Вольфа, переходит к изложению и анализу систем, объясняющих 
взаимодействие  души  и  тела.  Далее  он  кратко  рассматривает  вопрос  о 
«происхождении души», выбирая между традукционизмом, креационизмом и 
учением  о  предсуществовании  душ.  Вольф  тоже  касался  этих,  скорее, 
религиозно-философских, чем собственно философских, тем; 
 
1
  Баумейстер,  которому  принадлежит  последняя  дефиниция,  следуя 
Вольфу,  оговаривался,  однако,  что  в  рациональной  психологии  есть  и  такие 
вопросы, которые не может решить опыт (175: 336). 
 
 
97 

но Баумгартен, который был более религиозно ориентированным мыслителем, 
чем  Вольф,  решительнее  вводит  данные  пневматоло-гические  проблемы  в 
состав рациональной психологии. В этом за ним последовали и другие авторы. 
Даже  Кант  в  лекциях  по  рациональной  психологии  иногда  выделял  место  на 
их обсуждение. 
После рассмотрения этого вопроса Баумгартен обращается к проблемам 
бессмертия  (четвертый  и  пятый  разделы).  В  шестом  разделе  рациональной 
психологии он говорит о животных душах. Последний, самый краткий раздел 
посвящен конечным духам, отличным от человеческой души. Но их свойства, 
считает  Баумгартен,  по  большому  счету  те  же,  что  и  у  нее.  Они  отчетливо 
представляют мир, но у них есть и темные представления. Они бессмертны и 
т.д.
1
 
Итак, рациональная психология у Баумгартена вновь обретает характер 
пневматологии  в  смысле  учения  о  сущности  души  и  конечных  духов, 
базирующегося  на  априорных  доводах.  Хотя  может  показаться,  что  
некоторые  элементы  рациональной  психологии в вольфовском понимании у 
него  все  же  остаются,  Ведь  Баумгартен  затрагивает  вопросы  о 
предустановленной  гармонии  между  душой  и  телом  и  выведении 
способностей из основной силы души, - вопросы, которые, на первый взгляд, 
не  могут  быть  поставлены  без  привлечения  эмпирических  данных.  Да  и  сам 
Баумгартен ссылается на них. Так, в §752 «Метафизики» он пытается дедуци-
ровать  чувство,  воображение  и  предвидение  из  силы  представления, 
обращенной  в  настоящее,  прошлое  и  будущее;  а  в  следующем  параграфе 
добавляет, что это выведение можно распространить на «остальные действия 
души», «перечисленные в эмпирической психологии» (176: 299-300). 
Впрочем, это место можно истолковать таким образом, что Баумгартен 
ссылается  на  эмпирико-психологический  раздел  только  для  того,  чтобы  не 
повторять  рассуждения,  которые  там  проводились  на  основе  эмпирического 
постижения  души,  а  здесь  могли  бы  быть  представлены  в  виде  априорной 
дедукции  и  с  тем  же  результатом.  Такая  трактовка  сохраняет  независимость 
рациональной  психологии  от  эмпирического  учения  о  душе.  И  она 
небезосновательна. Кажется, что Баумгартен, по крайней мере, мог бы попро-
бовать развить теорию души без опоры на внутренний опыт. В са- 
 
1
 Теорию духов как особую часть вольфианской пневматологии пытался 
узаконить и детально разработать И.Н.Ф. План (см. 217: 591). Но эта идея не 
получила большого признания. 
 
 
98 

мом  деле,  понятие  простой  субстанции  и  ее  основной  силы  можно  взять  из 
онтологии, равно как и понятие времени. Далее доказуемый в теологии тезис о 
всеобщей гармонии субстанций можно использовать для характеристики этой 
силы  как  силы  представления  мира,  а  также  для  дедукции  тел  и 
необходимости  их  предустановленной  гармонии  с  душами.  Онтологическое 
положение  о  несовершенстве  конечных  субстанций  можно  трактовать  как 
свидетельство  наличия  в  душе  и  отчетливых,  и  неотчетливых  познаний,  т.е. 
наличия в ней высших и низших способностей и т.д. 
Другое  дело,  что  сама  онтологическая  схема  простой  субстанции  и 
понятие существования вообще (если не исключительно, то по большей части) 
основываются  на  эмпирическом  постижении  нас  самих  как  души,  т.  е.  вещи, 
сознающей себя и вещи вне ее. Так что полной независимости рациональной 
психологии от эмпирической добиться не удается. Но эту зависимость все же 
можно  минимизировать.  Рациональная  психология  берет  из  эмпирической 
лишь  понятие  о  существовании  души.  Кстати,  именно  в  таком  ключе 
отношение  между  эмпирической  и  рациональной  психологией  впоследствии 
истолковывал Кант. 
Кант  не  мог  не  учитывать  позицию  Баумгартена.  В  течение  сорока  лет 
он  использовал  баумгартеновскую  «Метафизику»  в  качестве  пособия  для 
лекционных курсов. И философия Вольфа воспринималось Кантом во многом 
через этот учебник. Иногда это приводило к любопытным недоразумениям. К 
примеру, Кант был уверен, что Вольф определял человеческую душу как силу 
представления  мира  сообразно  положению  тела  в  нем  (АА 28, 261). Между 
тем Вольф не отождествлял душу с силой, а атрибутировал ей последнюю. Мы 
видели, однако, что он столкнулся с сопротивлением эклектиков относительно 
своего допущения о том, что в душе существует только одна сила. Баумгартен 
нашел  любопытный  выход  из  ситуации,  прямо  отождествив  душу  с  силой 
представления мира. Конечно, это решение легко раскритиковать, что и было 
сделано Кантом, и, кстати, не только им, но и, к примеру, К. Шпациром (см. 
434: 58). Но  появлялись  и  сторонники  этой  концепции,  такие  как  И.  А. 
Эберхард  и  другие  авторы.  Ее  широкое  распространение  было  обязано 
громадному влиянию идей Баумгартена. 
Среди  учеников  Баумгартена  выделялся  Георг  Фридрих  Мейер (1718-
1777).  Вместе  с  С.  Г.  Ланге  он  издавал  еженедельник  «Человек»,  сделал 
сокращенный  перевод  баумгартеновской  «Метафизики»  и  опубликовал 
множество  немецких  трактатов.  Многие  из  них  представляют  собой 
своеобразные комментарии на те или иные 
 
 
99 

принципиальные положения вольфовской философии. Влияние же на Мейера 
Баумгартена  проявилось,  в  частности,  в  том,  что  он  поначалу  выступил  как 
апологет  теории  предустановленной  гармонии.  Он  сам  четко  обозначил 
момент  преемственности  с  Баумгар-теном  в  предисловии  к  работе 
«Доказательство 
предустановленного 
соответствия» (Beweis der 
vorherbestimmten Uebereinstim-mung, 1743/1752). Показательно  вместе  с  тем, 
что  Мейер  признавал,  что  многие  высказываются  против  системы 
предустановленной  гармонии.  И  действительно,  с  ее  критикой  в  то  время 
выступали И. Георг Абихт, А. Бернд, Будде, Вальх, И.Г. Винклер, Ф. Дальхам, 
И.Г.  Дариес, Ж.П.  Крузе,  И. Ланге, Г.П.  Мюллер, Г.  Плуке,  И.Хр. Рабе, Г.Ф. 
Рихтер,  А.  Рюдигер,  С.Хр.  Хольман,  И.А.  Эрнести  и  другие  авторы.  Важно 
также,  что  если  в  конце XVII - начале XVIII веков  наибольшее  влияние,  по 
наблюдению Вольфа, имел окказионализм (486: 476), то в век «здравого смыс-
ла»  противники  Вольфа  все  чаще  склонялись  к  более  «привычной»  теории 
физического влияния. 
Э.  Уаткинс (Watkins, 1995) доказывал,  что  авторитетность  этой  теории 
обеспечили, главным образом, труды Готшеда, Кнутцена и Крузия. На особой 
роли  Мартина  Кнутцена (1713-1751) в  решении  данного  вопроса  настаивали 
еще  Б.  Эрдман (Erdmann, 1876) и  М.  Дессуар (Dessoir, 1902). В  диссертации 
1735  года  о  физическом  влиянии (Commentatio philosophica, de commercio 
mentis et corporis per influxum physicum explicando), по-своему  истолковывая 
Лейбница,  Кнутцен  доказывал,  что  внутреннее  стремление  простой 
субстанции  к  изменению  собственного  состояния  должно  быть  связано  с 
наличием  у  нее  движущей  силы  относительно  других  субстанций,  так  как 
изменение  внутреннего  состояния  совпадает  с  определенными  внешними 
перемещениями.  Он  также  утверждал,  что  души  как  простые  субстанции,  в 
принципе,  однородны  с  элементами  материи,  и  поэтому  двигательная  сила 
может быть изначально присуща и им. Что же касается возражений на теорию 
физического  влияния  (в  частности,  довода,  что  при  ее  принятии  получается, 
будто  в  действии  может  быть  больше,  чем  в  причине  -к  примеру,  когда 
телесные изменения вызывают мысли), - то Кнутцен отводил их при помощи 
исправленной теории физического влияния, которая обсуждалась нами ранее. 
Т.е.  он  считал,  что  при  воздействии  тел  на  души  ментальные  состояния 
непосредственно вызываются внутренними силами душ, а телами - лишь опо-
средованно; и наоборот. 
Аргументацию  Кнутцена в ее важнейших аспектах  поддержал Готшед, 
упоминавший о нем в новых изданиях «Первооснов» 
 
 
100 

(см. 269: 559-560), а  также  ряд  других  философов.  Ее  учитывал  и  Кант.  В 
общем,  к 40-м  годам XVIII века  ситуация  в  немецкой  философии 
складывалась  крайне  неблагоприятно  для  теории  предустановленной 
гармонии.  Однако,  несмотря  на  значительный  численный  перевес 
приверженцев  теории  физического  влияния,  Мей-ер,  имея  на  своей  стороне 
таких  мыслителей,  как  Лейбниц,  Вольф,  Бильфингер,  Баумгартен  и  отчасти 
Рейнбек, все же осмелился выступить в защиту предустановленной гармонии. 
Защищаться  Мейер  решил  через  нападение.  Он  вознамерился  лишить 
учение  о  предустановленной  гармонии  статуса  гипотезы  и  доказать  его 
истинность,  и  не  апагогически,  т.е.,  к  примеру,  через  указание  на  то,  что 
другие системы допускают нарушение естественных законов, — возражение, 
на которое сторонники физического влияния обычно отвечали, что в понятие 
естественных  законов  надо  включать  и  законы  психофизических 
взаимодействий
1
,  а  прямо (347: 129), причем  он  подчеркивал,  что  больше 
всего его интересует именно психофизический аспект этой проблемы (3). 
Следуя Баумгартену, Мейер ведет доказательство, исходя из тезиса, что, 
с одной стороны, субстанции мира сами производят свои действия, с другой - 
связаны со всеми другими субстанциями, и поэтому эти действия могут быть 
объяснены  через  них.  Это  значит,  что  действия  субстанций  могут 
рассматриваться и как страдательные состояния, которые возможны лишь при 
признании  «идеального  влияния»,  возможного,  как  он  думает,  лишь  при 
допущении  предустановленной  гармонии  между  мировыми  субстанциями 
(137-138). 
Б.  Эрдман (Erdmann, 1876) утверждал,  что  Баумгартен  и  Мейер 
защищают  теорию  предустановленной  гармонии  только  на  словах,  а  на  деле 
повторяют тезисы Кнутцена. Это мнение, истоки которого можно усмотреть в 
желании Эрдмана показать, что после 1735 года теория физического влияния 
«почти  безусловно  господствует  и  в  вольфовской  школе» (247: 65), очень  и 
очень  сомнительно.  Ведь  еще  Вольф,  уточненная  позиция  которого 
(изложенная,  напомним,  в  его  «Примечаниях»)  игнорируется  как  Эрдманом, 
так  и  Уаткинсом (Watkins, 1995), показывал,  что  учение  о  внутренней 
детерминации  психических  и  телесных  состояний  не  отменяет  все  различия 
психофизических систем (487: 455). 
Парадокс, однако, в том, что Мейер не учитывал новые подходы. Он и 
сам сталкивался с утверждениями, что на самом деле 
 
1
  Подобные  решения  можно  встретить  и  в  современных  текстах  по 
философии сознания. 
 
 
101 

в  его  работе  изложена  теория  физического  влияния.  Они  вызывали  у  него 
недоумение,  но  вовсе  не  потому,  что  критики  не  обращали  внимания  на 
вольфовские уточнения. В предисловии ко второму изданию «Доказательства 
предустановленного соответствия» он отвечает на подобные замечания в том 
духе,  что  в  истолковании  теории  предустановленной  гармонии  он  следовал 
Лейбницу. И хотя Мейер пытался доказать, что его рассуждения согласуются 
и  с  вольфовскими  тезисами,  он  определял  «реальное  влияние»  в  смысле, 
полностью  исключающем  «исправленную»  дефиницию  физического  влияния 
Вольфа:  оно  есть  «такое  влияние  одной  субстанции  на  другую,  когда 
претерпевающая сторона своей силой вовсе не участвует в изменении своего 
состояния» (347: 21). Поэтому  Мейер  полагал,  что  система  физического 
влияния  содержит  внутренние  противоречия.  Сторонники  этой  концепции, 
утверждал  он,  считают,  что  мир  существует  вне  Бога.  Значит,  они  должны 
признавать  его  части  субстанциями (80), т.е.  вещами,  самостоятельно 
изменяющими свои состояния. Между тем концепция физического реального 
влияния,  которое  подразумевает  признание  внешних  причин  изменений 
состояний  вещей (20-23), вкупе  с  тезисом  о  взаимозависимости  всех  вещей, 
также  допускаемом  ими (76), не  может  не  приводить  к  выводу  о 
невозможности  деятельных  изменений  собственных  состояний  самими 
вещами (78). Система рушится. 
Подобным  образом  Мейер  критикует  и  окказионализм,  который  он 
считает  еще  более  слабым  учением,  несмотря  на  меньшее  количество  его 
внутренних  противоречий (347: 111). Окказионализм,  передающий  все 
деятельные  функции  Богу,  фактически  лишает  мир  конечных  сил  и  вещей, 
которые, однако, несомненно существуют (см. 72-73, 84, 120-124)
1
. Нетрудно 
заметить,  что  в  критических  доводах  Мейера  имеется  момент,  принимаемый 
им без доказательств,. - тезис о существовании всех вещей вне Бога. Иная по-
зиция  приравнивается  им  к  «спинозизму»,  в  ложности  которого  у  него, 
видимо, нет сомнений. В любом случае, однако, логической законченности его 
аргументы не имеют. 
 
1
  Мейер  также  критикует  индифферентную  позицию  в  вопросе  о 
психофизическом  соответствии (8), которую  пытаются  обосновать  тем,  что 
решение  этого  вопроса  совершенно  бесполезно.  На  деле  же  доказательство 
теории предустановленной гармонии способствует учению о свободе, а значит 
приносит  пользу  этике,  не  говоря  уже  о  том.  что  «гармонизированный 
человек»  выглядит  более  совершенным,  чем  в  ином  случае.  Впоследствии, 
правда, Мейер изменил свою позицию и стал говорить, что решение данного 
вопроса мало что меняет в практическом смысле. 
 
 
102 

Между тем теория предустановленной гармонии между душой и телом 
позволяет Мейеру устранить ряд трудностей, если и не ставивших в тупик, то 
хотя бы беспокоивших Вольфа и смущавших его читателей. К примеру, Мейер 
находит  изящное  разрешение  парадокса,  о  котором  уже  шла  речь  ранее, - а 
именно  ситуации,  когда  признавалось,  что  тело,  лишенное  души,  вполне 
может  совершать  осмысленные  действия;  скажем,  произносить  разумные 
речи.  Напомним,  правда,  что  эту  трудность  сам  Вольф  склонен  был 
рассматривать  в  качестве  следствия  признания  предустановленной  гармонии 
между душой и телом, так что можно усомниться: в состоянии ли эта теория, в 
принципе,  способствовать  ее  разрешению?  Мейер,  однако,  уточняет,  что 
предустановленная  гармония  подразумевает  именно  строгий  параллелизм 
между душой и телом, так  что там,  где  есть тело,  совершающее  разумные 
действия,  должна  быть  и  разумная  душа,  а  отдельное  его  существование  как 
раз    невозможно.  Т.е.  причина  «разумных»  действий  тела  комплексная  и 
включает в себя как психические, так и физические моменты (238-239). 
Иначе говоря, если Вольф дедуцировал возможность «зомби», то Мейер 
отрицал  ее.  Это,  впрочем,  частная  проблема,  которая  упомянута  здесь  не 
только потому, что в конце XVIII века в Германии обсуждалась возможность 
создания  подобных  «говорящих  машин» (redende Maschinen) и  кое-где  даже 
демонстрировались «опытные образцы»; но и потому, что она является одним 
из  наиболее  дискутируемых  вопросов  в  современной  философии  сознания. 
Скажем,  Т.  Нагель  полагает  очень  важным  отыскание  доказательства 
невозможности зомби, а Д. Дэвидсон или Д. Чалмерс считают, что они могли 
бы существовать. 
Но Мейер, конечно, не ограничивался частностями, а пытался прояснить 
и более фундаментальные доктрины философии Вольфа - такие как учение о 
рассудке  и  разуме.  В  предыдущем  параграфе  мы  видели,  с  каким  трудом 
Вольфу  удавалось  провести  границу  между  животными  и  человеческими 
душами. Вольф отрицал существование у животных рассудка как способности 
отчетливого познания вещей. При этом он допускал наличие у них отчетливых 
познаний  вообще.  Ситуация  была  явно  двусмысленной.  В  работе  «Опыт 
нового  систематического  учения  о  душах  животных» (Versuch ernes neuen 
Lehrgebaudes von den Seelen der Thiere, 1749) Мейер  предпринял 
основательную  попытку  снять  все  главные  трудности  в  этом  вопросе.  Во-
первых,  он  решительно  отождествил  рассудок  со  способностью  отчетливого 
познания  вообще.  Во-вторых,  он  допустил,  что  рассудок  имеет  четыре 
степени. Первая - 
 
 
103 

способность  отчетливо  представлять  мир  в  целом (345: 70). Вторая - 
способность  отчетливо  представлять  части  мира (71). «Третья  степень 
рассудка  состоит  в  способности  составлять  отчетливые  абстрактные 
представления» (72). Наконец, «четвертая  степень  рассудка  есть  способность 
составлять  всеобщие  суждения» (73). У  разума  тоже  есть  степени,  правда  не 
четыре,  а  всего  две.  Первая - способность  усматривать  «связь  единичных 
вещей»,  вторая - «способность  отчетливо  усматривать  связь  общих 
положений», или умозаключать (74). 
Классификация Мейера логична, и она вполне может быть эффективным 
инструментом  при  решении  демаркационных  вопросов  относительно 
человеческих  и  животных  душ.  Но  результаты,  к  которым  приходит  Мейер, 
несколько  неожиданны.  Хотя  поначалу  все  обходится  без  сюрпризов.  На 
многочисленных  примерах  из  опыта  Мейер  показывает,  что  животные 
обладают  рассудком  первой  и  второй  степени (345; 78). У  них  есть  и  разум 
первой степени (80). И для «классического» вольфианца было бы естественно, 
если  бы  после  этого  Мейер  сразу  заявил,  что  животные  не  обладают 
рассудком  третьей  и  четвертой  степени  и  разумом  второй  степени,  т.е. 
различными  аспектами  общих  познаний.  Он,  однако,  поступает  иначе, 
показывая  отсутствие  решающих  эмпирических  доводов  за  или  против 
наличия у них этих степеней рассудка и разума. С одной стороны, все случаи, 
где кажется, что животные составляют умозаключения, могут быть объяснены 
действием  иных  принципов (86). Выбор,  который  иногда  производят 
животные,  тоже,  настаивает  Мейер,  не  доказывает  наличия  высшей  степени 
разума (91). 
С  другой  стороны,  нельзя  убедительно  показать  и  обратное. 
Традиционные  доводы,  которые  используются  в  этой  связи,  Мейер  считает 
недостаточными, как, например, аргумент от отсутствия речи. Дело в том, что 
слова  не  обязательны  для  разума  и  мышления;  они  лишь  «средство, 
способствующее  употреблению  разума»,  причем  помощь  эта  исходит  от 
воображения,  прикрепляющего  к  общим  концептам  «чувственные  понятия 
слов» (101). Неверно  также  утверждать,  что  у  животных  нет  знаков  для 
выражения  общих  познаний.  Откуда  это  известно?  Не  доказано,  что  у 
животных  нет  языка  как  «совокупного  множества  произвольных  знаков  ра-
зумных мыслей» (103)
1
. Более того, не вызывает сомнения, что они 
 
1
  Под  «произвольными»  знаками  Мейер  понимает  искусственные 
обозначения. Более глубокий смысл в это положение вкладывал в конце XVIII 
века 
 
 
104 

как-то  общаются  между  собой
1
,  и  хотя  их  речь  кажется  нечленораздельной, 
незнакомый  нам  язык,  к  примеру  французский,  как  пишет  Мейер,  тоже 
воспринимается  как  гусиное  гоготанье  (см. 105)
2
.  Не  свидетельствует  об 
отсутствии разума у животных и совершаемые ими нелепые действия, когда, к 
примеру, птицы высиживают камни вместо яиц, если подменить их, или когда 
курица испуганно кричит, когда высиженные ею утята идут к воде, как будто 
это не утята, а цыплята (97). Это говорит лишь об ограниченности их разума, 
но  он  ограничен  и  у  людей.  В  других  же  отношениях  животные  ведут  себя 
умнее людей; скажем, лучше находят дорогу домой (98-99). 
И  все  же  Мейер  не  остается  в  этом  вопросе  на  скептической  позиции. 
Хотя опыт и не позволяет окончательно решить вопрос о наличии у животных 
высших  способностей,  разум  позволяет  найти  выход  из  неопределенности  и 

Каталог: data -> 2010
2010 -> Программа дисциплины «Психология межличностного диалога»
2010 -> Перспективы использования метода биологической обратной связи в нейротерапии хронических заболеваний
2010 -> «В сущности, интересует нас в жизни только одно: наше психическое содержание» «В сущности, интересует нас в жизни только одно: наше психическое
2010 -> Программа дисциплины "Банковский менеджмент" для направления
2010 -> Общая психология Ощущения и восприятие


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9




©stom.tilimen.org 2022
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет