Герменевтика как возможный подход к интерпретации поэтонимов



Дата23.02.2018
өлшемі92.23 Kb.
    Бұл бет үшін навигация:
  • Malachi
УДК 81`373.2

Бартенева В.Г.

(Донецк, Украина)

ГЕРМЕНЕВТИКА КАК ВОЗМОЖНЫЙ ПОДХОД К ИНТЕРПРЕТАЦИИ ПОЭТОНИМОВ

Одним з можливих підходів до інтерпретації поетики власних назв представлено герменевтику. Проаналізовано історію розвитку герменевтики та походження її назви. Показано відмінності герменевтичного підходу до аналізу тексту від літературознавчого та мовознавчого.

Ключові слова: герменевтика, поетонім, герменевтичний аналіз тексту, розуміння.

Hermeneutics is presented as one of the possible approach to interpretation of proper names’ poetics. It is analysed the development of hermeneutics and origin of its name. Differences of hermeneutic literature and linguistic approaches to analysis of the text are shown

Key words: hermeneutics, poetonim, hermeneutic analysis of the text, understanding.
Герменевтический подход всё более явственно обретает черты эффективного средства исследования поэтики собственных имён. Герменевтика (греч. ερμηνευτικό – объяснять, толковать) направление научной деятельности, связанное с исследованием, объяснением филологических, а также философских, исторических и религиозных текстов [1: 154]. В процессе развития менялись предмет, сфера, цель герменевтики [2: 51-60]. Для Ф.Шлейермахера герменевтика – филологическая теория понимания текста, для В.Дильтея – общий метод гуманитарного исследования, для основателя онтологической школы герменевтики М.Хайдеггера – феноменология человеческого бытия, а для его ученика Г.Гадамера это – учение о бытии, онтология. Гадамер считал, что герменевтика не может быть ни теорией понимания, ни методом гуманитарных наук. Сейчас герменевтика также является «явлением неоднородным, к ней принадлежат, её представляют мыслители, по-разному ориентированные и теоретически и социально-политически» [2: 46].

Цель нашего исследования – представить герменевтику как один из возможных подходов к интерпретации поэтики собственных имён.

В античной герменевтике, – искусстве толкования «тёмных мест» письменных памятников предшествующих эпох, – обнаруживаются истоки проблемы понимания как сформировавшейся общенаучной концепции. Герменевтика возникла в областях пограничных философии, психологии, риторики, лингвистики, находящихся в одном историко-культурном контексте, и длительное время была философским учением, объектом которого был текст, а предметом – его понимание. Как подчёркивает Е.А. Селиванова: «возникновение герменевтики имело глубокие психокогнитивные основания: интерпретаторы «вчувствывались» в текст, моделировали содержание текста на основе собственной когниции и психики». [3: 112].

У древних греков герменевтика, как известно, ставила перед собой чисто практические цели комментирования гомеровских текстов, в которых ко времени появления герменевтического ремесла читатели стали обнаруживать много «тёмных мест», требующих пояснения. Такая функция древней герменевтики отражена в трёх существующих гипотезах о происхождении её названия. Согласно одной из них, оно восходит к древнегреческому глаголу “ερμηνεύω” (объяснять, истолковывать). Согласно другой в основе лежит имя Гермеса, одной из обязанностей которого было разъяснение простым людям смысла языка общения олимпийских богов, иными словами, Гермес наделялся функциями переводчика, «толмача», интерпретатора. Согласно третьей гипотезе слово восходит к “έρμα”, т.е. четырехгранным столбикам, иногда с бюстом Гермеса на верхушке, которые расставляли в виде украшений перед зданиями либо на дорогах, чтобы путник не заблудился. Герменевтические комментарии зачастую по объёму превосходили даже и само комментируемое произведение, что, впрочем, не исключение и сегодня (ср. знаменитый комментарий Владимира Набокова к пушкинскому «Евгению Онегину»).

Одной из старейших проблем была проблема истинности (или правильности) имён. Для древних греков вопрос об имени как орудии познания был чрезвычайно актуален [4:613-681]. Считалось, что пока имя выражает вложенный в него смысл, оно остаётся правильным для того, чтó оно выражает. Однако, многие первоначальные имена (архетипы имён, имена, данные Богом, полностью соответствующие тому, что они выражают), преображались поэтами, которые приставляли или отнимали буквы во имя благозвучия, а также были изменены течением времени. Таким образом, каждое имя, как и каждый текст, представляет в потенции читателю и критику определенную свободу интерпретации.

Как теоретическая дисциплина (отрасль научного знания) герменевтика начиналась с библейской экзегетики и была тесно связана с филологией. Концепции понимания зарождаются именно в лоне филологии. М. Бахтин подчёркивал: «Где нет текста, там нет и объекта для исследования и мышления» [5: 297]. Понимание восполняет текст: оно активно и носит творческий характер [5: 366]. В процессе понимания появляется новое видение, отличное от авторского, делающее произведение богаче.

В эпоху Средневековья и Возрождения в связи с распространением христианства и развитием экзегетики (толкования Библии) и гомилетики (толкование проповедей) герменевтика выходит за рамки филологии и, не теряя с ней генетической связи, трансформируется в философию понимания, предметом которой становится проблема понимания в целом. Так формируется философская герменевтика, которая в теории понимания занимает господствующее положение вплоть до XIX века, когда фокус интереса к проблеме понимания сдвигается в сторону психологии. Подняли герменевтику до уровня общей философии человеческого понимания, с выходом в каждую дисциплину, которая связана с интерпретацией человеческого языка, действий или артефактов ранние работы Мартина Хайдеггера [6: 148-154].

С середины Х1Х века проблема понимания обсуждается, прежде всего, как психологическая, чему способствовали идеи Ф. Шлейермахера, позже В. Дильтея. «Ф. Шлейермахер соединил языковое и психологическое «взаимобытие» понимания как объективное и субъективное на основе предметно-содержательного и индивидуально-личностного порождения текста» [3: 114].

В советский период развития лингвистики и филологии, хотя исследования в области понимания текста и проводились весьма успешно, особенно – с конца 70-х годов, герменевтика была не в почёте, видимо, потому, что была связана своими истоками с идеалистическими философскими системами. И только к концу 70-х – началу 80-х годов прошлого века интерес к ней заметно возрождается и не перестаёт нарастать.

Сегодня герменевтика стала комплексной научной дисциплиной и разветвляется на ряд направлений: помимо филологической существуют герменевтики юридическая, теологическая, социологическая, социально-экономическая, естественнонаучная и другие. Что же касается современной филологической герменевтики, то она сформировалась на базе теорий понимания и интерпретации текста, главным образом – художественного.

Кроме герменевтики – науки о понимании, появилась постгерменевтика – наука понимать. Она формируется под влиянием психологии и психолингвистики. «Постгерменевтика представляет собой проявление и следствие экспериментального подхода к анализу проблемы понимания, это попытка создать в сознании (и подсознании) читателя установки, ориентированные на понимание смысла текстов и реальности, стимулировать волю и понимание, развить способность понимать как одну из важнейших сущностных сил человека» [7: 6].

На данный момент (добавила для текста диссертации) филологическая герменевтика отличается от других филологических дисциплин. Она выступает и как наука, и как деятельность, чего нельзя сказать, например, об исторической грамматике. (или сравнительной интонологии). среди филологических дисциплин герменевтика занимает место, сопоставимое с местом литературоведения и лингвистики в том, по крайней мере, отношении, что каждой из этих трех дисциплин в исследовательской работе можно заниматься отдельно, но достичь успехов в теоретическом исследовании, в практическом понимании и в педагогическом распространении этого понимания можно только при наличии кругозора во всех трех дисциплинах.



Все три названные филологические дисциплины трактуют информационные процессы, передающие субъективные реальности средствами текста, но они делают это под разными углами зрения. Литературоведение, а точнее теория литературы сосредоточена, в первую очередь, на изучении сущности, специфики художественной литературы как искусства слова, на способах и методах её изучения, на структуре художественного текста, факторах и составляющих литературного процесса и творческого метода. Литературная критика, как раздел литературоведения, выполняет преимущественно оценочную функцию, определяя место и роль того или иного художественного произведения в литературно-общественной жизни. Не герменевтика, а литературоведение и литературная критика могут установить меру соотнесённости вымысла и документа в тексте, но они, как правило, не устанавливают, какие средства текста соотносятся с теми или иными смыслами, понимаемыми и переживаемыми современным человеком при чтении текста. Лингвистика изучает эти средства, но скорее в виде инвентаря, чем в виде орудия понимания того или иного эпизода. В лингвистике, в частности в наиболее близкой герменевтике лингвистике текста, объектом исследования являются правила построения связного текста и его смысловые категории. Стилистика изучает универсальные приёмы языкового построения художественного произведения, экспрессивно-эмоционально-оценочных свойств различных языковых средств. В отличии от перечисленного, филологическая герменевтика сосредоточена на процессе понимания текста. К её методическим особенностям относится рассмотрение текста не как законченного произведения, а как произведения существующего в развивающемся процессе понимания. В литературоведение существует целостный анализ художественного произведения, где «каждый выделяемый в процессе изучения значимый элемент произведения, должен рассматриваться как определённый момент становления и развёртывания художественного целого, как своеобразное выражение внутреннего единства, общей идеи и организующих принципов произведения» [9: 26.]. Практически целостный анализ произведения опирается на диалектику частей и целого. Он может быть направлен и на всё художественное произведение, и на любой эстетично значимый объект – от эпитета до системы характеров, и путей такого анализа бессчетное количество [9: 22], в то время как в филологической герменевтике целесообразно изучать некоторую часть текста, которая «характеризуется единством авторской установки и авторского намерения, но при этом превышает фрагмент, т.е. отрезок текста, обозначавший нечто, но лишенный при этом целостности идеального (идейного) содержания» [8: 22]. Следовательно, исследовательская методика литературоведения направлена на рассмотрение произведения как целостного органического единства. Исследовательская методика лингвистики требует части текста, в котором есть хотя бы одно средство выражения. Например, лингвист может рассмотреть употребление имени Ben Dollard в предложении «Big Benaben Dollard. Big Benben. Big Benben» (Дж. Джойс «Улисс») [10: 430], поскольку здесь, при имитации героем прищёлкивающей в воздухе кастаньеты, Джойс использует ономатопею для выражения звучания окружающей действительности фонетическими средствами языка. Герменевтический анализ строится на рассмотрении не целостного произведения, и не фрагмента текста, а определённой части текста, точнее, эпизода, объединенного идейно-содержательной общностью и связанностью компонентов смысла. Но филолог-герменевт, конечно, должен учитывать литературоведческую и лингвистическую точки зрения, так как и литературоведение, и герменевтика, и лингвистика ориентируют на понимание текста, и без единства этих дисциплин понимание не будет полноценным. Приведём пример. Известно, что каждый эпизод «Улисса» Дж. Джойса является аллюзией на определённый эпизод “Одиссеи“ Гомера. Не случайно в своём имени, состоящим из двух дактилей, Мэйлахи Маллиган находит что-то эллинское: “My name is absurd too: Malachi Mulligan, two dactyls. But it has a Hellenic ring, hasn't it? Tripping and sunny like the buck himself”1 [10, р.6]. Дактиль – стихотворный метр, образуемый трёхсложными стопами с сильным местом на первом слоге стопы. Таким способом автор намекает на связь с эллинской “Одиссеей”, написанной гекзаметром, который передаётся на русском языке шестистопным дактилем. Полное имя Маллигана – Malachi Roland St John Mulligan. Roland имеет парное имя – Oliver, это имена неразлучных друзей в “Песне о Роланде”. Комментаторы, излагая автобиографию Дж.Джойса, описывают прототипа Malachi Roland St John Mulligan – дублинца, бывшего друга Джойса Oliver St John Gogarty. Во времена дружбы Джойс называл Оливера именем Malachi. Что касается прозвища Маллигана, то в переводе с английского Buck значит 1) олень, 2) щёголь. В тексте романа, кроме прямых ассоциаций, Бык Маллиган скрыто ассоциируется с геральдическим оленем и щёголем, например, “On a field tenney a buck, trippant, proper, unattired2 [10, р.70].

Итак, в современной системе филологических и нефилологических наук филологическая герменевтика занимает достаточно определенное место, имеет свой исследовательский предмет и свои исследовательские методики. Нынешнее положение этой дисциплины сложилось не случайно, поскольку филологическая герменевтика существует уже много веков. Представители разных направлений в равной мере опираются на исторический опыт филологической герменевтики с той разницей, что для одних актуальны исторические достижения герменевтики, а для других актуальны и по-своему ценны ее заблуждения.


ЛИТЕРАТУРА

  1. Лiтературознавчий словник довiдник / За ред. Р.Т.Гром’яка, Ю.I.Ковалiва, В.I. Теремка.– К.: ВЦ «Академiя», 2006. – С.154.

  2. Теории, школы, концепции (критические анализы). Художественная рецепция и герменевтика. Редколлегия: Ю.Б.Бореев, О.В.Егоров, А.Я.Зись. – М.:Наука, 1985. – 288с.

  3. Селиванова Е.А. Основы лингвистической теории текста и коммуникации: Монографическое учебное пособие. – К.: Фитосоциоцентр, 2002. – 336с.

  4. Платон. Кратил // Собрание сочинений в 4 т.: Пер. с древнегреч. – М.: Мысль, 1990. – Т.1. – С. 613-681.

  5. Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. – М.: Искусство, 1986. – 445с.

  6. Кербі Е. Герменевтика // Альманах Перекладацької Майстерні 2000-2001. – Том 2. Книга 2. Наукові переклади. – Львів – Дрогобич: Коло, 2002. – С. 148-154.

  7. Брудный А.А. Психологическая герменевтика: Учебн. пособие – М.: Лабиринт, 1998. – С. 6.

  8. Богин Г.И. Филологическая герменевтика: Учебное пособие. – Калинин: Калининский гос. ун-т, 1982. – 87 с.

  9. Кораблёв А.А. Донецкая филологическая школа: традиции и рефлексия. – Вып.3. – Донецк: ДонГУ, 2000. – С. 22.

  10. Joyce, James Ulysses. – Published by David Campbell Publishers Ltd., London. – 1992. – 1084 p.




1 “У меня тоже нелепое (имя) – Мэйлахи Маллиган, два дактиля. Но тут звучит что-то эллинское, правда ведь? Что-то солнечное и резвое, как сам бычок” (пер. с англ. В.Хинкиса, С.Хоружего).

2 “В червлёном поле олень бегущий, цвета природного, без рогов” (пер. с англ. В.Хинкиса, С.Хоружего).



Достарыңызбен бөлісу:


©stom.tilimen.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет