Г. К. Бельгер Алматы: ид «Жибек жолы», 2014. 520 с



Pdf көрінісі
бет5/34
Дата25.11.2018
өлшемі4.05 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34


Статьи, эссе

45

вал и обобщил все эти факты в горниле своей поэтической души. 



И вот его вывод мудрости земной: «Вместе с каждым!» – вот мой 

девиз и принцип в поисках своего «философского камня» и своей 

истины».

Вторую – наиболее объемную – часть «Весов» составляют очер-

ки и этюды о выдающихся казахских писателях, поэтах, обществен-

ных деятелях Магжане Жумабаеве («Великий поэт мировой культу-

ры»), Жусупбеке Аймауытове («Великая соль созидания»), Шакариме 

(«Апрель Шакарима»), Султанмахмуте Торайгырове («Три тома Сул-

танмахмута Торайгырова»), Ильясе Жансугурове («Кулагер»), Ахмете 

Байтурсынове, Смагуле Садвокасове, Жумагали Тлеулине, о лидерах 

«Алаш-Орды» Алихане Букейханове, Мир-Якубе Дулатове. Об этих 

неординарных личностях написано в последние годы много. Но о 

каждом из них Бахытжан находит свои суждения, свои слова, свои 

краски, доводя до сознания главным образом рус скоязычного чита-

теля их творения и деяния. В этих этюдах автор выступает как про-

пагандист, популяризатор, посредник между народами. Ответственная 

миссия! И Бахытжан имеет на то право не только как – в данном слу-

чае – литературовед, а как переводчик, составитель и издатель книг, 

как культур трегер в высоком смысле. А чего, например, стоят в раз-

витии культуры два его поэтических календаря – пушкинский и абаев-

ский – совершенно уникальные проекты (немцы говорят: «einmalig», 

казахи – «бірегей»), о которых в «Весах» также идет проникновенная 

речь. В эту же часть входят такие бли стательные эссеистские рабо-

ты, как «Поэтический год Рос сии и Казахстана», «Образ Махамбета 

в творчестве Олжаса Сулейменова и Андрея Вознесенского», «Чокан 

Валиханов и русская литература», и другие.

У Бахытжана много друзей-поэтов в России и за рубежом. Его 

любят, ценят. В том я убедился на грандиозном торжестве в Алматы 

по случаю его 50-летия, когда его через спутнико вую связь сердечно 

поздравляли выдающие современники из разных стран. Помню я и 

поэтический вечер в феврале 1996 года, когда весь вечер читал сти-

хи Бахытжан и его московские друзья-коллеги Андрей Вознесенский, 

Белла Ахмадулина и Александр Ткаченко. Недавно в «Литературной 

газете» я прочел теплые слова о Бахытжане, сказанные его однокаш-

ником по Высшим литературным курсам в Москве поэтом и крити ком 

Мнацаканяном. Напомню здесь и монографию о творче стве Бахытжа-



Казахские арабески

46

на, написанную безвременно ушедшим от нас профессором Виктором 



Бадиковым. 

Привязанность Бахыт жана к русской культуре ярко выразилась в 

его эссе о Павле Васильеве («Родительница-степь»), Арсении Тарков-

ском. По истине «поэту поэт – кунак». Анализируя творчество Павла 

Васильева, Бахытжан делает удивительно точные наблюдения и дает 

верные характеристики. «С появлением Павла Васильева, я бы ска-

зал, впервые в оригинале, минуя переводческие издержки, в русскую 

совет скую поэзию вторглись образы казахской степи». Это справед-

ливое заключение автор иллюстрирует эффект ными поэтическими 

строками. Или: «Стихи Павла Васильева равны бушующему ночному 

ко стру. Увидев в кромешную ночь такой костер, потянешься к нему 

всей озябшей душой, а подойдя, обжигаешься о языче ское пламя». 

Это сказано броско, метафорично, лапидарно.

Бахытжан с трепетной любовью и естественной гордо стью упоми-

нает в своих этюдах десятки и десятки выдающих ся имен, ярко горя-

щих на небосклоне русской поэзии. Он сам представитель двух куль-

тур, двух литератур, на стыке которых сложился и окреп его дар. Как 

Чингиз Айтматов. Как Олжас Сулейменов. Как Бахыт Кенжеев. Как 

многие его собратья из разных республик почившего в бозе СССР.

Третья часть «Весов» – «К истокам» – проникновенная, лириче-

ская исповедь-новелла об отце, педагоге-просветителе Мусахане Ка-

напьянове («Часы и время отца»), о матери и род ном крае («К исто-

кам»), о детстве, о духовном и нравственном становлении, о старших 

наставниках, друзьях, о «Свете нашей памяти и печали нашего бес-

памятства». Эти страницы напи саны чутким сердцем и неизбывной 

памятью к благотворным истокам. Этими мотивами навеяны с лю-

бовью и тщанием изданные когда-то Бахытжаном фамильные книги 

«Устаз» – «Учитель» и «Тагылым» – «Уроки», которые хранятся в 

моей домашней библиотеке.

Венчают книгу «Примечания», указывающие, когда и где, в каком 

виде и по какому поводу впервые была опубликована та или иная ста-

тья. Эти важные сведения дополняют достоин ство и значимость инте-

ресной, полезной и поучительной кни ги Бахытжана Канапьянова.

2009 год


Статьи, эссе

47

КазахСКОе СЛОВО и ЖаГда БаБаЛыКУЛы



До недавнего времени в Казахстане, в Алматы, проживал редкий 

человеческий экземпляр, мудрый, скромный аксакал, великий языко-

знатец, этнограф, казаховед Жагда Бабалыкулы. Он скончался в 2010 

году на 91-м году жизни.

Приехал он в нашу страну из Китая, где сложился как человек, как 

ученый, гражданин, изведав в жизни вдосталь гонения и даже тюрьму. 

А вернувшись на родину предков, также не особенно был востребо-

ван, никому не мозолил глаза, не кичился своими познаниями, жил 

незаметно, тихо. Никому не было особого дела до того, что он обладал 

залежами живых и «мертвых» казахских слов. Осколок уникальной 

языковой культуры предков, можно сказать, никого и не интересовал.

Я заметил: германские немцы, «райхсдойче», не особенно распо-

ложены к своим дальним собратьям – российским немцам. «Поздние 

возвращенцы» для них чужие, «фремде», пришельцы с Востока. Так 

же местные, укорененные казахи, мягко говоря, сдержанно, отчуж-

денно относятся к своим сокровникам, прибывшим из, скажем, Китая, 

Монголии, Ирана, Узбекистана. Они «келимсеки» – пришлые. Их и 

называют-то в просторечии китайцами, монголами, узбеками, как бы 

не признавая их «казахскость». Бытует такая странная инерция.

Так, подозреваю, получилось и с уникальным Жагдой Баба-

лыкулы.

Он всю жизнь собирал и тщательно оберегал жемчужины родного 



речестроя. И в чьих руках осталось это неподъемное наследство, я 

даже не знаю. В каком-то интервью я прочитал, что столько-то тюков 

(«бумá») бумаг он передал в архив, столько-то тюков – в академиче-

ский институт, столько-то – знакомым казаховедам, а еще столько-то 

хранит дома.

Несметное, поразительное богатство!

Жагда Бабалыкулы сам представлял целый исследовательский ин-

ститут. Он был истинным «ғұлама», что по смыслу соответствует по-

нятию «корифей».

К большому моему огорчению, я в жизни с ним не встречался. 

Но знал: многоопытный общественный деятель, глубокий знаток ка-

захского языка, истории, национальной культуры, этнографии, мен-

тальности, шежире (летописи, родословной) народов Западной Азии, 

собиратель-коллекционер редких, древних слов. И его статьи, интер-



Казахские арабески

48

вью всегда читал с интересом, с любопытством и восхищением. Пом-



ню, как в газете «Туркестан» (от 17 сентября 2009 года) было опубли-

ковано его пространное интервью. И считаю здесь целесообразным 

ознакомить русскоязычного читателя с некоторыми положениями его 

рассуждений. Вот они в моей вольной передаче.

У нас о языке никто не думает, не печется. Все понимают: отомрет 

язык – исчезнет народ. Китайцы занимаются сбором своего языково-

го фонда 2300 лет. По тайваньским данным 1958 года, они собрали 

пятьсот тысяч корневых (не производных!) слов. Англичане – двести 

сорок тысяч. Литовцы за сто лет зафиксировали четыре миллиона 

корневых и производных слов. Казахи занимаются сбором языкового 

фонда с 1937 года. Но слова они черпают из произведений писателей. 

Неправильный подход! Собирать надо из уст народа. Разнообразным 

богатством казахского языка наиболее глубоко владел Мухтар Ауэзов. 

И то его лексический состав исчислялся менее чем двадцатью тысяча-

ми слов. (Здесь я, Г. Б., напомню читателю, что в одном только «Пути 

Абая» употреблено писателем 16 983 слова.) Словарный состав боль-

шинства казахских писателей ограничивается десятью – пятнадцатью 

тысячами слов. Некоторые пишут рассказы, обходясь одной-двумя.

Каков же словарный фонд казахского языка?

Никто толком не знает. У кочевых казахов, полагаю, он составлял 

миллионов пять. Столько же у оседлых. Чтобы все это изучить, необ-

ходима академия казахского языка.

Представьте – об одних только яствах я накопил полторы тысячи 

слов. По теме национальных спортивных игр – триста слов. По че-

ловеческим отношениям и людским характерам я собрал более пяти-

шести тысяч слов-единиц. Этот океан не изучен. Только по форме ши-

тья существует 76 наименований...

Таковы некоторые извлечения из интервью языкознатца Жагды 

Бабалыкулы.

Увы, я не вижу, чтобы кто-то к этим данным проявил интерес. 

Странно: некоторых русских, евреев, немцев столь богатый казахский 

язык даже раздражает. Вроде как не по Сеньке шапка, не по Мыркым-

баю малахай. Недоумевают в том числе и этнические казахи, основа-

тельно оторвавшись от национальных корней. Звонят мне, спрашива-

ют: «Неужели?», «Откуда?», «Почему не знаем?».

Е-е-е... айналайынчики мои, кто что нынче у нас знает... У нас уже 

20 лет на всех перекрестках шумят бестолково о государственном язы-


Статьи, эссе

49

ке, а раздрызганную арбу с места не сдвинут и продолжают калякать-



калякайт по-русски. И какого-то особого прогресса я не вижу...

Так и прожил свой немалый век Жагда Бабалыкулы, обойденный 

вниманием и признанием, лаской и любовью. Обычная трагедия оди-

ночки. Собеседником его оказался поэт и радетель казахской культуры 

Касымхан Бегманов, его внимательный и чуткий Эккерман, записав-

ший исповедальные рассказы мудреца и недавно издавший их книгой 

под названием «Этнографпен әңгіме» («Беседы с этнографом»). Мно-

го познавательного найдет благодарный читатель в этой книге – об 

истории и языке казахов, об их отличиях от других народов, об их 

быте, традициях, трагической судьбе, о том, что было и что предать 

забвению грешно, преступно. Проникновенную рецензию на книгу 

Касымхана написал поэт Рафаэль Ниязбек в газете «Қазақ» (№ 3–4 от 

21 января 2011 года). В рецензии, помимо всего прочего, идет также 

речь о лексическом богатстве казахского языка. Представьте: в кол-

лекции Бабалыкулы 500 (!) слов, обозначающих только расстояние от 

шеи человека до его темени. В одной ляжке казахской овцы заключено 

120 (!) слов-наименований, в одном корпусе (тулове) лошади упрятано 

более 350 (!) слов.

Рецензент приводит слова, характеризующие голову человека. И 

что это за слова? Перечисляю: ақ бас, астау бас, ала бас, ақшеке бас, 



аламыш бас, ақылды бас, ақымақ бас, айна бас, айдарлы бас, бақа бас, 

бұзау бас, баспақ бас, буырыл бас, боз бас, бұқа бас, жылтыр бас, жи-

рен бас, кейкі бас, көстек бас, көк ала бас, құлжа бас, қасқа бас, қушық 

бас, құж-құж бас, қатпар бас, қауға бас, қалтақ бас, мау бас и т. д.

Подобных видов и характеристик головы наверняка достаточно 

и в русском языке: умная голова, дурная голова, тупая голова, шаль-

ная голова, бедовая, плешивая, лысая, узколобая, круглая, лошадиная, 

козлиная, баранья, яйцеголовая, дынеголовая, патлатая, котел-голова 

и т. д. Ну а некоторые сходу и не переведешь.

А какие у человека бывают глаза? Ала көз, алағай көз, албасты 

көз, ақ көз, абай көз, айнам көз, боз көз, бақа көз, бота көз, бадырақ 

көз, балық көз, бұқа көз, бит көз, бұлдыр көз, бұлау көз, долы көз, 

жаутаң көз, жапалақ көз, жылан көз, жайдары көз, жасық көз, жы-

лым көз, зұлым көз, ит көз, көлгір көз, көген көз и т. д.

Надеюсь, читатель сам подберет этим видам глаз русский эквива-

лент.


Казахские арабески

50

Вспоминаются слова незабвенного Калеке – Калтая Мухамеджа-



нова. Он неоднократно говорил: бытовой язык казахов необыкновенно 

богат. Но об этом богатстве не всегда знают сами казахи, а другие, 

мол, и признавать не желают.

К чему клоню? К тому, что клад покойного «ғұлама» Бабалыкулы 

стал достоянием народа, у которого он по крупицам же всю жизнь со-

бирал. Этот клад необходимо обработать, осмыслить, классифициро-

вать, опубликовать, дабы народ воочию убедился, на каком сокровище 

он сидит. А не петь десятилетиями пустой «аляуляй» и потешаться 

над фальшивой и мифической государственной лингвистической ко-

миссией, принимающей показушные экзамены у претендентов в пре-

зиденты.

КаК зОВУт теБЯ, Казах?

Когда знакомый мне доселе лишь по ред ким телефонным разгово-

рам Аскар Смагулов из Министерства культуры РК занес мне домой 

объемную и тяжеленную (65 п. л.!) кни гу-кирпич, я нахмурился и еле 

сдержал раздра жение: «Ну, вот... завалят меня казахи своими опусами. 

Читай до самой гробовой доски...»

Ах, как я был неправ!

Бегло пролистав большущий фолиант, я сра зу понял: плод трид-

цатилетних поисков и обоб щений, огромный научный труд, серьезно 

аргу ментированный и систематизированный, тща тельно, детально 

продуманный, библиографи чески основательный, дающий – поми-

мо оно мастики – редчайшие сведения о мощи и выра зительности 

природного казахского языка, о до стоинствах казахского речестроя, 

этнографии, о фантастическом богатстве казахов в имяна речении, о 

широте диалектического мышления, экскурсе в глубокую древность, 

о горизонте на учных образов и изысканий в области онома стики и ее 

истории.


Фолиант изобилует многими бесспорными достоинствами. Не-

которые попытаюсь отметить хотя бы пунктирно, ибо убежден, что 

рус скоязычный читатель обязан знать, что проис ходит в обширной 

науке – казаховедении.



Статьи, эссе

51

Сразу огорошу читателя: в энциклопедиче ский справочник «Қазақ 



есімдері» включено более 70 тысяч (!) казахских имен, из них более 

12 тысяч имен этимологически объяснены, ис толкованы.

Поразительно, не так ли?!

Не свидетельствует ли столь мощное, разно образное имянарече-

ние о древнейшей уни кальной культуре номадов, которая эффектив но 

(иногда диковинно) отразилась в ономастике – одном из значительных 

разделов языкоз нания?!

Разумеется, в скромной заметке нет возмож ности охватить все гра-

ни этого уникального труда, но укажу те факты, которые «зацепили» 

мое сознание.

Вынужден, однако, начать с предыстории во проса.

Еще учеником казахской средней школы я за горелся сбором ка-

захских имен, абсолютно не представляя громоздкость данной затеи. 

Пере писал в тетрадку – без какой-либо системы – всех учеников шко-

лы, потом – аульчан, потом – жителей соседних аулов. Когда собрал 

первую тысячу казахских имен, сообразил, что все это нечто безгра-

ничное и диковинное. Необходима какая-то система, все это сырье 

следует приве сти в божеский вид, а не вываливать все име на в кучу. 

Завел несколько тетрадей, распреде лил имена в алфавитном порядке, 

потом – от носительно мужские и женские имена. Потом отдельной 

главкой расписал любопытные име на типа Маркс, Энгельс, Мэлс, Ма-

рэлс, Колхозбек, Совхозбек, Карл, Маршал, Коммунар, Ким, Клим, 

Советхан, Мәскеубай еt сеtеrа.

Сборы продолжались и в студенческие годы. Правда, все с мень-

шим азартом, ибо понял, что на эти сборы необходимо положить 

жизнь. А у меня тогда были вообще разные цели.

Именно студентом я понял, что ономастика – очень серьезная, кро-

потливая, хлопотная наука.

Очутившись в Байкадаме Сарысуского рай она Джамбулской об-

ласти, где два года с гаком преподавал в средней казахской школе 

русский язык и литературу, я привлек к сбору имен всех моих учени-

ков старших классов. И за короткое время в моих тетрадях казахских 

имен накопи лось около семи-восьми тысяч. Надо было за няться эти-

мологией имен. Занятие оказалось нудное и тягомотное. Очень часто 

этимология не проглядывалась. Нужно было запастись терпением и 

прилежанием на десятки лет. Разнообразие поражало. Порой казалось, 

что казах ских имен больше, чем собственно казахских слов. Фантазия 


Казахские арабески

52

казахов по части имянаречения оказалось неисчерпаемой, в чем я убе-



дился на разных шильдеханах-родинах.

Поступив в аспирантуру, я обнаружил, что этой наукой занимались 

многие выдающи еся лингвисты. В том числе и казахи, о кото рых я 

ничего не знал. Особенно поразил меня Телкожа Жанузаков. Он, как 

выяснилось, по-научному занимался этим вопросом, во всео ружии 

подходил к проблеме, не плутал, как я, в потемках, публиковал статьи, 

делал доклады, издавал книжки и пособия, объяснял происхо ждение 

имен, ссылаясь на арабские, персидские, турецкие, монгольские, кал-

мыцкие, русские и бог весть еще какие корни, защитил кан дидатскую 

диссертацию. И я понял, что мои многолетние занятия были наивны-

ми, дилетантскими. Не что иное, как махровая самоде ятельность. 

Идти проторенным путем расхоте лось. И я расстался со своей кол-

лекцией, при бесчисленных переездах в пору бездомья те тради поте-

рялись, а кое-что уцелевшее я позд нее сплавил в Президентский архив 

вместе со своими рукописями и прочими документами.

Но интерес к казахским именам во мне тлел всегда. Едва ли не 

любое имя раскрывало неведомый мир, намекало на конкретные об-

стоятельства. Этим и объясняется мое внимание к глобальному энци-

клопедическому труду Аска ра Смагулова.

Из чего и как соткана эта энциклопедия?

Доктор филологии, ныне покойный профессор Акселеу Сейдим-

бек предпослал ей краткое, но энергичное вступительное слово. Он 

назвал выдающихся ученых, занимавшихся казахской ономастикой и 

антропонимикой: И. А. Износков, Н. Ф. Катанов, А.И. Самойлович, 

И. Брагинс кий, И. Беляев, Н. А. Аристов, М. Тынышбаев, С. Аманжо-

лов, Г. Конкашпаев, А. Абдрахманов, Т. Жанузаков, В. Н. Потапова, 

Е. Койшыбаев, О. Султаньяев, В. У. Махпиров, Г. Жаркешова, Д. Жу-

нусов, Е. Керимбаев, С. Кондыбай.

На фоне этих имен и их трудов мои давние попытки в сборе казах-

ских имен, разумеется, выглядели увлечением дилетанта.

Акселеу Сейдимбек подчеркивает, что ономастика составляет ан-

тропонимическую систему, систему мировоззренческую, в ней отра-

жена генеалогическая память народа.

Действительно, казахские имена отражают причудливый мир но-

мадов, их историю, быт, культуру, этнографическую основу, чаяния и 

надежды.


Статьи, эссе

53

Автор предварительного слова высоко оценивает многолетний 



труд Аскара Смагулова.

Широкоохватная статья «От автора» изоби лует источниками про-

исхождения казахских имен (из животного мира, из фауны и флоры, 

этнонимы и генонимы, топонимы, астронимы, от названия металлов 

и драгоценностей, от наименования годов, месяцев и дней, от охот-

ничьего промысла, от земледелия, от предметов домашнего обихо-

да, от видов занятия, от жела ний, надежд, обстоятельств, конкрет-

ных исто рических событий и т. д., и т. п.) и множеством конкретных 

примеров. Приводятся также вари анты корневого имени, различные 

орфоэпиче ские и орфографические нормы, имена истори ческие, ро-

довые, навеянные знаменательными событиями, а также надуманные, 

составлен ные, диковинные, аббревиатурные, а то и вовсе загадочного 

происхождения. Обо всем этом и я писал в разное время, в частности 

в книжке «Записки старого толмача».

Автор энциклопедического справочника убежденно подчеркивает, 

что по богатству на циональной ономастики с казахами не срав нится 

ни один народ в мире. Охотно с этим соглашусь. И доказательством 

может служить данный капитальный труд.

В энциклопедию включены разделы: «Про чтите, это любопытно», 

«Патриотические име на советского периода», разнообразные этно-

графические сведения (для меня и читателя, полагаю, едва ли не самая 

ценная часть труда), свод государственных законов по части казах ской 

ономастики на казахском и русском язы ках (типа: «О порядке решения 

вопросов, свя занных с написанием фамилий и отчеств лиц казахской 

национальности»), список использованной литературы (404 наимено-

вания!) и раз ные другие указатели, свойственные энцикло педическим 

изданиям.

Такова – в общих очертаниях – структура «Қазақ есімдері».

Теперь постараюсь сказанное проил люстрировать конкретными 

примерами.

Толкование казахских имен происходит та ким образом:

АБА – 1. қаз. – а) аң аулауға арналған қоршау, қаша; б) кең тігілген 

сырт киім, бурка; жылқы терісінен тұтас тігілген, жауын-шашыннан 

қорғайтын, күләпарасы бар, тұлыпқа ұқсас, жамылғы түріндегі сулық 

киім; в) толық тазартылмаған жуан жіптен тоқылған жүн мата; 2. көне 

түрік тілінде – аю; 3. көне түрік, араб, еврей, иран, тибет тілдерінде – 

әке, ата-баба; 4. ел, жұрт, мекен. Абабай.


Казахские арабески

54

АБАЛ, АБАЛАҚ. – 1. қаз. – үрпек, сабалақ, алба-жұлба; 2. тат. – 



абалақ – үкі; 3. араб. – абал – жабайы раушан гүлі, итмұрын, роза.

АҒЗИЯ – араб. – ас, дәм, тағам.

АЖАР – қаз. – 1. әдемі, көрікті, шырай; 2. түс, рең, рай, кеспір;  

3. бедел, ар; 4. араб. – гүлдер. Ажаргүл, Ажария т. б.

АЙМАУЫТ – қаз., көне түрік – ұсақ шынжырлы етіп, асыл болат-

тан соғылған сауыт.

АЙПАРА – 1. қаз. ай + ир. пәрә – пери, періште, сұлу; 2. ежелгі 

қазақ халқының отқа табынуымен байланысты от анасының есімі.  

3. үлкен, ірі, көрнекті. 4. жарты ай, айшық (полу месяц).

АРСАЛ – қаз., ноғай – жирен.

Ограничусь несколькими примерами на бук ву А.

Таким образом, этимологически разъясне ны, истолкованы 12 ты-

сяч имен на все буквы казахского алфавита. Это очень любопытное 

и познавательное чтение, как и любого энцикло педического словаря. 




Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34


©stom.tilimen.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет