Экстатический Фалес



Дата02.04.2019
өлшемі47.89 Kb.
Экстатический Фалес
В повседневном человеческом опыте мы встречаем разнообразие вещей, движений и отношений вещей, качеств, т.е. то, что философия называет феноменами. Феномены в мире не просто бестолково накладываются один на другой, они по сути связаны с друг другом, предвещают или предполагают один другой. Так феномен тучи отсылает к будущему дождю, а дым предполагает наличие огня. Этот порядок феноменальности, кажется, первым и последним, что вообще можно знать о мире. Однако, философия, в отличии от частных наук, которые заняты исключительно истолкованием связи феноменов, ставит также вопрос о том, что есть вообще феномен как феномен или что есть бытие феномена?

Что есть общего между всеми феноменами, что позволяет феномену быть феноменом? Очевидно, никакое качество или свойство феномена не могут претендовать на это - все феномены нельзя подвести под одно качество, такого качества просто не найти. Но все феномены единит то, что они есть. Пусть они различны качественно, но они одинаковы в том, что каждый из них есть нечто, что есть или, согласно философской терминологии, каждый феномен есть сущее, существующее. Мы рассуждали сейчас отстраненно от опыта и пришли к выводу, что в многообразии феноменов как-то присутствует их бытие. Бытие - это не качество, его не отыскать среди свойств вещей, однако, оно легко мыслится нами как нечто необходимо связанное с феноменом. Но быть может, можно проделать опыт в котором наше внимание сосредоточилось бы не на качественном многообразии мира, но на мыслимом бытии. Согласно Фалесу этот духовный опыт вполне возможен. От Фалеса, в передаче древних авторов, до нас дошли три философских изречения: "Все есть вода", "все полно богов" и "все из воды как из первого возникает и в воду как в последнее разлагается".

Первое утверждение означает, что все многообразие феноменов есть один феномен - вода. Это трудно понять непосредственно, буквально, но становится очевидным в опыте. Если вода как один из феноменов берется безотносительно, вне связи с другими феноменами, или выражаясь на философском языке, в своей абсолютности, то вода становится всем, что есть. В таком духовном опыте для сознания нет ничего, кроме воды.

Внутренний взор сознания как бы "заполняется" одним феноменом - водой, или иначе говоря, вода становится общим для всех феноменов, становится бытием всех феноменов. Этот опыт овладения бытием как водой требует определенного сознательного усилия. Непросто овладеть бытием феноменов, поскольку многообразие феноменов и количественно, и качественно бесконечно, необозримо одним взглядом, о значит и их бытие

бесконечно, необозримо. Фалес первым поставил перед философией задачу схватывания бесконечности бытия в конечном опыте или опыте над конечным, а именно над первым попавшимся феноменом воды - например, той, которая перед вами в стакане.

Фалес утверждает, что все есть вода как будто на основании опыта, поскольку вне опыта, отстраненно, это высказывание трудно понять. Однако, возможен ли действительно такой опыт? Интуитивно ясно, что существует та или иная степень концентрации внимания, внутренней сосредоточенности на воде, при котором все остальное многообразие видимого как бы исчезает для сознания. Следовательно, можно предположить и максимальную, предельную степень сосредоточенности на воде, когда все, что дано сознанию, есть вода. Однако, при таком состоянии полной захваченности сознания водой, усилии сознания по признанию феномена в качестве абсолюта сознание полностью уйдет в созерцание воды вплоть до самозабвения. Достижения предельного состояния грозит нарушить сами условия возможности опыта вообще. Действительно, если мы забудем все, в том числе и себя в созерцании воды, то кто же сможет засвидетельствовать о том, что опыт состоялся? Положим, в самом осуществлении опыта до последнего предела нет необходимости и без этого ясно, что если существует та или иная степень сосредоточенности и внутренней собранности, то существует и предельная. Философия, однако, не может ограничиться таким заявлением и исследует также условия возможности всякого опыта.

Опыт возможен при том условии, что сознание не "проваливается" полностью в созерцание воды, а также констатирует свое отношение к воде. Если констатация захваченности также важна как сама захваченность и сосредоточенность, то очевидно, вполне, до конца опыт Фалеса невозможен. В предельном опыте внимание как бы раздвоено на два русла: по направлению к феномену воды и свидетельствовоние этого первого. Если начинает нарастать момент захваченности, то другой момент - свидетельствование, констатация захваченности не дает возможности разрешиться сосредоточенности на воде в полное самозабвение. В итоге, либо опыт не удается, либо сознание перетягивает всю силу сосредоточенности на свою сторону и вместо созерцания действительного феномена воды, мы созерцаем только самих себя. В философии такое самосозерцание называется самосознанием.

Но наше сосредоточенное внимание к самому себе, углубленная концентрация на себе не имеет некакого отношения к истине феноменов. Мы хотели достичь реального опыта созерцания всего как воды, а в итоге получили созерцание всего как меня самого. Опыт Фалеса вращается в этом круге - поистине нелегко схватить бесконечное.



Можно задать вопрос:" А почему вода, а не скажем земля, огонь или воздух?" (Древние греки выделяли четыре стихии в качестве составных элементов всего сущего.) Очевидно, для опыта сосредоточения неважно что может стать его предметом. Так другие древние философы предлагали в качестве бытия другие стихии. Например, Анаксимен - воздух, Гераклит - огонь. Этот произвол мнения, конечно, непозволителен для философии и в этом отношении философия Фалеса, как и других натурфилософов, выглядит не вполне логически завершенной системой. Это не означает, что его точка зрения является незавершенной, не вполне законченной в себе - логическую неполноту необходимо отличать от исторической полноты.

Концепция Фалеса закончена в себе, поскольку сохраняет свою Каждый бог - всемогущ и совершенен, а это как будто противоречит существованию многих богов. Если богов много, то каждый ограничивает другого и, следовательно, уже не всесилен! Но все дело в том, что античные боги сосуществуют вместе не рядоположно. Их нельзя сравнивать, поскольку миры каждого из них не соприкасаются с друг другом. В мире Афродиты мы погружаемся в мир, взятый со стороны своей красоты или безобразия, в мире Зевса - в мир власти и.т.д. Все боги равнодостойны, служить какому-то из них означает забыть всех остальных, признать абсолютность одного. Языческий человек - человек-мастер, для которого нет высшего, единого смысла мира, а только различные, несравнимые виды мастерства, те или иные степени мастерства. Человек-мастер полностью поглощен своим совершенствованием, которому нет оправдания и нет конца. Точно также и первая попытка философствования - философия Фалеса еще остается в рамках языческого миросозерцания, когда в качестве абсолюта берется вода, одна из стихий всего сущего. Вопрос о сравнении стихий перед Фалесом просто не стоит. Разные версии выбора стихии в качестве абсолюта просто несовместимы, точно также как боги несоизмеримы и покоятся каждый в своем особенном мире. Только мы, логически исходя в наших рассуждениях из нашего мировидения, свободного от язычества, понимаем, что вода есть такой же абсолют как и все остальное. Такой подход оправдан логически, но исторически не справедлив к Фалесу, поскольку он исходил в своих рассуждениях из своего мировидения.

Достарыңызбен бөлісу:


©stom.tilimen.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет