Бенджамин Уорфилд



Дата02.04.2019
өлшемі101.09 Kb.
Бенджамин Брекенридж Уорфилд (1851-1921) – американский пресвитерианский богослов консервативного направления, один из лидеров Принстонской школы.
БОГОСЛОВИЕ ЖАНА КАЛЬВИНА

Бенджамин Уорфилд

Предмет нашего разговора – богословие Жана Кальвина, и я прошу принять эту тему в целом, то есть – как попытку не только описать личные особенности Жана Кальвина как богослова, сколько указать в общем виде определяющие черты богословия, которому он учил. Иными словами, я хочу сказать, что кальвинизм - это большая система религиозной мысли, которая названа именем Жана Кальвина, и которая также – хотя он, разумеется, не был ее автором, но лишь одним из ее главных систематизаторов – несет неизгладимую печать его творческой руки и его систематизирующего гения. Из всех духовных наставников, которые с момента своего возрождения сотворили в своих умах и сердцах те огромные религиозные изменения, которые мы называем Реформацией, эта система мысли, возможно, в наибольшей мере обязана Жану Кальвину и потому должна по справедливости нести его имя. Услуги, которые оказал Кальвин человечеству – а они вовсе не малы – несомненно, это дар свежей системы религиозной мысли, получившей новую жизнь благодаря силе его гения, и именно поэтому будет справедливо глубоко помнить об этом. Пытаясь выявить сердце кальвинизма, мы должны также тщательно изучить сердце Жана Кальвина. Кальвинизм – его величайший и важнейший памятник, и тот, кто правильно поймет одно, поймет и другое.

Прошло более ста лет с тех пор, как Макс Геббель первым среди ученых предпринял попытку четко определить принципы, формирующие кальвинизм. Длинный ряд выдающихся мыслителей исчерпал себя и, мы должны признаться, не достиг вполне последовательных результатов. Огромная трудность заключалась в том, что формы и отличительные признаки кальвинизма не были четкими, и люди занялись скорее указанием пунктов отличия кальвинизма от других богословских систем, чем поиском общих принципов, определяющих собственно кальвинизм.

Так, есть богословская тенденция, согласно которой кальвинизм по своей природе определяется в дискуссии и по контрасту с системой-сестрой – лютеранством, с которым он разделяет наследие Реформации. Несомненно, дух, вдохновивший кальвинизм и лютеранство, несколько различается. И столь же несомненно, что дух, отличающий кальвинизм, должен формулироваться принципиальным образом, а не в силу случайных обстоятельств его зарождения или происхождения, например, демократических инстинктов Швейцарии, или высокой гуманистической культуры его первых наставников, или их тенденции к интеллектуализму или радикализму. Глубоко неправильно вообще определять принципы любой разновидности протестантизма исходя из пунктов ее отличия от других. Они имеют гораздо больше общего, чем различий. Ничто не может больше вводить в заблуждение, чем отслеживание всех разногласий до корней, к которым причисляются, применительно к этим двум системам, соответственно принцип предопределения и оправдание верой.

Прежде всего, доктрина предопределения – это не основной принцип кальвинизма, а только его логическое следствие. Это не источник кальвинизма, а вывод, к которому он неизбежно ведет. Не так много особенностей реформатской теологии, которые лежали бы в ее основе и давали форму и силу всему движению Реформации; с духовной точки зрения, это было великое религиозное пробуждение, а с доктринальной – возрождение августинизма. Между реформаторами по этому вопросу не было разницы: Лютер, Меланхтон и частично Буцер не менее ревностно отстаивали абсолютное предопределение, чем Цвингли и Кальвин. Даже Цвингли не мог превзойти Лютера в ее резком и безусловном утверждении, и не Кальвин, а Меланхтон дал ей место в первом же систематическом изложении элементов протестантской веры для последующего утверждения и разработки.

Точно так же доктрина оправдания верой мало может быть представлена как конкретно лютеранская. Она не только с самого начала была существенным элементом реформатской веры, но только среди реформатов она сохранилась и могла сохраниться в чистоте, без тенденций стать доктриной об оправдании за веру. Верно, что лютеранство рассматривает покой в вере как конечный факт, тогда как кальвинизм проникает в его причины, и в силу веры наряду с другими Божьими делами – рассчитывает на спасение человека. При должном внимании эта разница приведет нас к принципам формирования каждого типа мысли. Но это тоже, скорее, результат расхождения в формировании принципов, чем в их воплощении. Лютеранство, продукт горького чувства греха, родилось из мук вины – бремени души, которое не может быть снято, пока она не найдет мир в Божьем указе об оправдании, дающем миру покой; на этом оно останавливается. Погрузившись в радость и благословение, даруемые верой, оно отказывается или забывает узнать, откуда берется сама вера. Таким образом, оно погружается в Божественное созерцание, и не знает и не хочет знать ничего, кроме мира в оправданной душе. Кальвинизм же задает лютеранству самый горький из вопросов: что мне делать, чтобы спастись, и отвечает на него так же, как и лютеранство. Но на этом он не останавливается и задает вопрос: откуда берется та вера, которая меня оправдывает? И его ответ превыше всех стремлений души с ее хвалой: это – дар Божий во славу Его благодати. Так кальвинизм отходит от души и ее судьбы и концентрируется на Боге и Его благодати. Это созерцание Бога и ревность по Его славе, которая стирает чувства и поглощает начинания; и в итоге существования человека и всех других творений, спасение, как и другие достижения – это слава Богу за все.

Если, таким образом, формирующий принцип кальвинизма не следует отождествлять с пунктами его различий с системой-сестрой – лютеранством, то гораздо менее можно отождествить его с теми аспектами доктрины – порознь или в целом – которые выявила его собственная мятежная дочь, арминианство. Оно имеет свои специфические моменты. В «пяти пунктах кальвинизма» мы, несомненно, охарактеризуем их, и не без справедливости. Каждый из этих пунктов – это основные компоненты кальвинистской системы, отрицание любого из которых логически даст в итоге отрицание всего кальвинизма, и в сумме они дают то, что неплохо воплощается в кальвинистской системе. Суверенное избрание Бога, искупление жертвой Христа конкретных людей, преобразование греховной воли в добрую через творческое действие спасительной благодати Святого Духа, безопасность искупленной души, хранимой ее Спасителем – это специфические учения кальвинизма, драгоценные сердцу каждого кальвиниста, как необходимые для целостности кальвинистской системы. Выбранные Арминием в качестве пунктов для нападения, эти учения были подтверждены, следовательно, за ними стоит постоянная, глубокая убежденность всего кальвинистского мира. Надо, однако, иметь в виду, что своим значением для нашей мысли они обязаны арминианским спорам, и как бы хорошо ни аргументировались суждения, честно пререкающие кальвинистскую доктрину, исторически они – только перевернутый кальвинизм, «пять пунктов арминианства». Безусловно, они, будь то вместе или порознь, не могли сформировать принципы кальвинизма, которые были разработаны более многосторонне, - скорее, они могли привести и действительно привели нас к этим принципам, к корням, из которых вырос весь корпус доктрины. Очевидно, эти корни дали ветви, главная из которых - глубокое чувство Бога в Его величии, и столь же глубокое чувство связи с Ним со стороны творения, в частности, греховного творения. Одним словом, это видение Бога и Его величия лежит в основе всего кальвинистского мышления.

Точное определение основных принципов кальвинизма было, как мы уже отметили, предметом усилий целого ряда мыслителей. Было предложено много вариантов. Возможно, наилучшим будет простейшее определение: кальвинизм заключается в глубоком чувстве Бога в Его величии, с горечью, неизбежно сопровождающей реализацию истинной природы этой связи и отношение к Нему со стороны творения, в частности, греховного творения. Кальвинист – это человек, который отмечен Богом и который видит Бога в Его славе, и это выражается в чувстве недостоинства видеть Бога, будучи грешником, и в то же время, в осознании того, что Бог есть Бог, Который спасает грешников. Тот, кто верит в Бога безусловно и считает, что Бог должен быть с ним во всех мыслях, чувствах, желаниях, компасом всей его жизнедеятельности, интеллектуальной, нравственной, духовной, во всех индивидуальных, социальных, религиозных взаимоотношениях – тот, в силу строгой логики, определяющей принципы его мысли и жизни, с необходимостью станет кальвинистом.

Если мы хотим придать этому утверждению более строгую теоретическую форму, то мы можем сказать, что кальвинизм в его основополагающих принципах подразумевает три вещи. В нем, говоря объективно, теизм входит в свои права; говоря субъективно, религиозная связь достигает своей чистоты; говоря сотериологически, религия Евангелия находит свое полное выражение и достигает устойчивости. Теизм входит в свои права только в телеологической концепции Вселенной, видя во всем ходе событий упорядоченное исполнение плана Бога, Который является Автором, Промыслителем и Правителем всех вещей и, в конечном счете, причиной всего сущего. Религиозная связь достигает своей чистоты только тогда, когда позиция абсолютной зависимости от Бога – это не просто временное допущение при каком-либо действии, например, в молитве, а то, что поддерживается всеми силами жизни, интеллектуальной, моральной, деятельной. И религия Евангелия достигает своего полного проявления и устойчивости лишь тогда, когда грешная душа обретает скромное, самоотверженное доверие исключительно к Богу благодати, как непосредственному и единственному Истоку всего ее успеха, Который ведет ее ко спасению. Эти три вещи закладывают принципы кальвинизма. Кальвинист – это человек, который видит Бога за всеми явлениями, во всем, что происходит, признает десницу Бога, работу Его воли, который делает отношение к Богу в молитве постоянной позицией во всех сферах своей жизнедеятельности, и который спасается исключительно благодатью Божией, исключая все следы зависимости от самого себя в деле своего спасения.

Я считаю необходимым настаивать, что кальвинизм – это не конкретная форма теистической мысли, религиозного опыта и евангелической веры, но идеальное выражение этих вещей. Есть не так много вариантов теизма, религии и евангеликализма среди людей, которые обладают свободой выбора между ними с учетом своих конкретных вкусов или удовлетворения своих особых запросов, и которые, возможно, могут достойно служить особенностям каждого человека. Есть лишь один теизм, религия и евангеликализм; в некоторых конструкциях эти понятия употребляются в смысле, отличном от других, а не как понятия более широкого класса; но есть более или менее совершенные или более или менее ущербные варианты одного понятия. Нетрудно, поэтому, признать теистический характер всех теистических систем, религиозный характер всякой религиозной деятельности, евангельское качество любой действительно евангельской веры. Кальвинизм отказывается противопоставлять себя любой из этих вещей, где бы и в какой бы степени несовершенства они ни проявлялись; он воспринимает их как свои собственные и стремится лишь дать им должное место в мысли и жизни. Тот, кто верит в Бога, кто признает за нашими душами их полную зависимость от Бога, для кого всякая мысль о спасении идет от сердца к сердцу, для кого Soli Deo Gloria есть клич евангельского исповедания, как бы он сам себя ни называл, какой бы загадкой для его интеллектуального понимания ни был кальвинизм, - для кальвинизма имплицитно является кальвинистом.

Кальвинизм исходит от Бога. Бог заполняет весь горизонт кальвинистского чувства и мысли. Одним из последствий, вытекающих из этого основополагающего кальвинистского чувства и мысли, является высокий супранатурализм, который строит как религиозное сознание, так и его доктринальные конструкции. Будет неплохим определение кальвинизма, как тенденции определять правду сверхъестественного как в первом, так и во втором творении. Сила и чистота веры в сверхъестественный факт (то есть в Бога) избавляет от всех смущений относительно сверхъестественных актов (то есть чудес). Во всем, что вводится в процесс искупления, кальвинизм требует в качестве первопринципа ставить инициативу Бога. Сверхъестественно Откровение, в котором Бог открывает человеку Свою волю и цели Своей благодати; сверхъестественна запись этого Откровения в книгу, в которой Бог дает Свое Откровение непрерывно и расширяя его – такие вещи для кальвиниста всегда очевидны. И прежде всего он будет настаивать на непосредственной сверхъестественности дела искупления как такового, и также – его приложения и вменения. Не его воля уверовала в сверхъестественного Спасителя, сошедшего на землю, расторгшего узы смерти и унаследовавшего со Отцом славу, данную Ему до начала мира. И он не может сомневаться в том, что это сверхъестьественно обретенное Искупление прилагается душе в столь же сверхъестественной работе Святого Духа.

Таким образом, речь идет о том, что доктрина монергического возрождения – или, как это было в формулировке старых богословов, непреодолимой благодати или действенного призыва – это база кальвинистской сотериологии, и она имеет более глубокие корни в системе, чем доктрина предопределения, которая обычно рассматривается как ее главная черта. Действительно, сотериологическое значение предопределения для кальвинистов состоит в том, что оно дает гарантию монергического возрождения – то есть чисто сверхъестественного спасения. Что лежит в основе этой сотериологии – это абсолютное исключение тварного элемента из начала процесса спасения, ибо это чистая благодать Божия. Только так кальвинизм может выразить чувство полной зависимости человека, как грешника, от свободной милости Бога – свободное от порочной закваски синергизма, в которой, как это ясно видно, Бог окрадывается в Его славе и людям рекомендуется думать, что они совершают акт выбора, имеют некоторую собственную инициативу, и их участие в спасении не целиком зависит от благодати.

Нет ничего, против чего кальвинизм был бы более тверд, чем любого рода и формы самоспасение. Помимо всего прочего, это означало бы, что Бог, Его Сын Иисус Христос, Святой Дух, Которого Он послал – не есть наш Спаситель. Для кальвинизма греховный человек нуждается не в стимулах или помощи, чтобы спасти себя, но в фактическом спасении, и Иисус Христос пришел не увещевать, призывать, побуждать или помочь человеку спастись, но спасти его. Это корень кальвинистской сотериологии; ибо глубокое чувство человеческой беспомощности, глубинное чувство неоплатного долга за спасение, в которое мы вводимся свободной благодатью Божией, является корнем сотериологии, а доктрина избрания становится при этом сердцем Евангелия. Кто знает, что есть Бог, Который избрал его, а не что он избрал Бога, и видит все свое спасение во всех процессах и на каждом его этапе как выбор Божий, будет исполнен решимости воздать всю славу за свое спасение только непостижимой избирающей любви Бога.

Однако кальвинизм – это не просто сотериология. Глубокий, как и его заинтересованность во спасении, он не может избежать вопроса: зачем Бог вмешивается таким образом в жизнь грешников, чтобы спасти их от греха? И он не может опустить ответ: в похвалу славы Его благодати. Таким образом, он не может остановиться, пока не увидит план своего спасения в связи с целостным видения мира, где он лишь вспомогателен по отношению к славе Всемогущего Господа. Если все от Бога, то кальвинизм также от Бога, ибо Бог будет все во всем. Он родился из сердечных размышлений человека о величии Бога, что не даст Своей славы другому, и живет с постоянным видением этого великого образа. И давайте не будем забывать, что это единственная система, в которой, таким образом, весь порядок мира приведен в рациональное единство с доктриной благодати, и в которой прославление Бога осуществляется с абсолютной полнотой. Поэтому будущее христианства – о прошлом уже было сказано – находится в его руках. Как сказал один мыслитель, «это единственная система, которая целиком строит мир на рациональном единстве и доктрине благодати... Только универсальная концепция Бога, поставленная на путь жизни – есть то, благодаря чему мы можем с надеждой на полную победу встать лицом к лицу ко всем духовным опасностям и ужасам нашего времени... противостать им и биться с ними во имя Творца, Промыслителя, Правителя мира, Правды и Любви Божественного Лика».



Это система, разработке и защите которой Жан Кальвин посвятил всю свою жизнь 450 лет назад. И поскольку он положил на это свою жизнь, мы сегодня здесь, чтобы поблагодарить Бога, Который привел в мире человека, давшего ему этот драгоценный дар.

1909
Перевод: © А.М.Семанов
Каталог: files
files -> 1 дәріс : Кіріспе. Негізгі түсініктер мен анықтамалар. Тиеу-түсіру жұмыстары жөніндегі жалпы түсініктер
files -> Қыс ең зақымданатын жыл мезгілі. Бірақ жаралану, сынық, тоңазу, үсіп қалу біздің қысқы тұрмыстың міндетті салдары емес
files -> Қазақ халқының ұлттық ойындары
files -> Тема: Детский травматизм. Травма мягких тканей лица и органов рта у детей. Особенности первичной хирургической обработки ран лица. Показания к госпитализации ребенка
files -> Тематичний план практичних занять


Достарыңызбен бөлісу:


©stom.tilimen.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет