Анеля – молодая женщина Доктор Хой – Питер Хой, прогрессивный молодой психиатр Профессор



бет1/3
Дата02.04.2019
өлшемі209.5 Kb.
  1   2   3
Три Ницше

Татьяна Киценко


Действующие лица

Ницше – Фридрих Ницше, писатель и философ

Кроппар – Томас Кроппар, актер

Ницкий – Войтек Ницкий, водитель трамвая

Анеля – молодая женщина

Доктор Хой – Питер Хой, прогрессивный молодой психиатр

Профессор – профессор филологии

Крицо – водитель трамвая, друг Ницкого

Жена Ницкого

1-й трамвайщик

2-й трамвайщик

Официантка

Старуха

Тетя Агнешка, тетя Клара, кузина Ядзита, кузина Ядвига, деверь Юрек, деверь Ежи – славянские родственники Анели.

Акт 1

Действие 1

Парк клиники для душевнобольных. Похожий на Кроппара человек в пижаме сидит в инвалидном кресле и что-то бормочет на тарабарском (возможно, на санскрите). Неподалеку прогуливается Ницше – в костюме, с тростью, - но пока непонятно, кто это.

За Кроппаром из окна наблюдают Доктор Хой и Профессор. Перед ними стоит тарелка с бутербродами, кофейник, молочник, сахарница и две чашки.

Трещат цикады.

Профессор. Хорошо у вас тут, доктор.

Доктор Хой. Согласен. Но все же лучше к нам сюда не попадать.

Слышен крик буйнопомешанного.

Пауза.

Доктор Хой. А помните, профессор, как мы чуть не подрались в театральном буфете?

Профессор. Как не помнить. Запоминающееся у нас с вами знакомство. У меня было отличное настроение, и я хвалил «Турандот» и пирожки.

Доктор Хой. А у меня было ужасное настроение!

Профессор. Вы заявили, что у меня извращения вкуса, и тот, кто хвалит отвратительные пирожки, не имеет права судить о «Турандот».

Смеются.

Доктор Хой. А вы кричали: «Хамло! Что вы делаете в храме искусства?!»

Профессор. Неужели я так кричал?

Доктор Хой. Да-да.

Профессор. «Храм искусства». Бр-р-р. Какое ужасное клише. (Смотрит в окно, кивает в сторону человека в инвалидном кресле). Интересно, а что теперь с ним будет?

Доктор Хой. С ним? А что с ним может быть? Вылечим.

Профессор. Неужели медицина настолько шагнула вперед?

Доктор Хой. Ну не то, чтобы совсем шагнула, но нейтрализовать кризис мы сможем.

Профессор. А чтобы совсем вылечить – так не бывает?

Доктор Хой. Нет, дорогой профессор. Так не бывает. Пробудив в себе зверя, заснуть крепким сном его уже не заставишь. Еще кофе?

Профессор. Нет, спасибо.

Доктор Хой. Рекомендую вам угоститься вот этим бутербродом. Он с семгой. А вот эти – с бужениной.

Профессор берет бутерброд, рассматривает, кусает, запивает кофе.

Профессор. Шикарно живете, доктор. Не то, что мы, профессоры филологии.

Доктор Хой. Живу я здесь, за аренду жилья не плачу. На что мне еще тратиться, как не на угощения? (Улыбается).

Профессор. Конечно, на женщин! Я в вашем возрасте так и делал.

Доктор Хой (весело). Они обожают психоаналитиков, но боятся психиатров, профессор.
Действие 2

Доктор Хой в своем кабинете, смотрит в окно. В парке прогуливается Ницше.

Доктор Хой насвистывает (напевает) что-то из Сонаты №17, опус 31 Бетховена. Ставит пластинку с этим произведением. Открывает ящик стола, достает оттуда кусок глины, лепит из нее человечка, ставит на стол, критически оценивает фигурку, остается доволен результатом.

На звуки музыки приходит Ницше: он стоит на дорожке, почти у самого окна и слушает сонату.
Действие 3

Плохо освещенная комната в квартире Кроппара. Диван. На стене – полка с развешенными вилками.

Кроппар (играет лицом). Бог умер – значит, человек свободен.

Анеля (читает с листа). А чем тюрьма разума лучше тюрьмы Бога?

Кроппар. Ничем. Просто теперь можно быть не только в тюрьме, но и на свободе. Хотите свободы – вот она. Вы сами отвечаете за то, как ею распорядитесь. (Выходит из роли). Ужасно. Получается ужасно. Я вообще не понимаю, что говорю.

Анеля. Что именно тебе непонятно?

Кроппар. Да все! Куда это делся Бог? Как его угораздило умереть? И вообще, Ницше это серьезно?! «Бог умер». Да что он себе позволяет?!

Анеля. А ты попробуй взглянуть на это не как убежденный католик, а с чисто обывательской точки зрения.

Кроппар. Теологические вопросы и обывательщина – вещи несовместимые!

Анеля. Ницше имел в виду, что человек, как ребенок, постоянно надеется на Бога. Тем, кто подрос, пора оторваться от мамкиной сиси и действовать самостоятельно. Тогда никто не будет пеленать по рукам и ногам, сюсюкать и учить жить.

Кроппар. А при чем тут Бог? И потом. Мои отношения с Богом – это мое личное дело.

Анеля. Боюсь, дискуссии тебе не очень помогут сделать роль.

Кроппар. Ну как я могу сыграть Ницше, если не могу его понять! Был бы я на его месте...

Анеля. Был бы ты на его месте?..

Кроппар (спокойнее). Лучше пусть уж каждый будет на своем.

Анеля. И все-таки тебе нужно им стать. Продолжим?

Кроппар. Бресци сказал, что если не увидит сдвигов в ближайшую неделю, отдаст роль другому актеру.

Анеля. Его можно понять.

Кроппар. Утверждает, что я хожу по сцене и говорю текст.

Анеля. Да? Может, так и есть?

Кроппар. Я же не просто «хожу и говорю»! Я хожу! И говорю. Но, очевидно, Ницше в моем исполнении получается слишком бесстрастный.

Смеются.

Кроппар (сникает). Анеля, я бездарность, да? Я бездарность? Может, мне лучше вообще отказаться от роли, самому?

Анеля. Том, мы теряем время. Вечером приезжают мои славянские родственники, и я больше не смогу тебе помогать.

Кроппар. Вот еще новости! Славянские родственники? А я-то думал, что у тебя за имечко. А-не-ля.

Анеля. На свою фамилию лучше посмотри, Кроппар. Язык поломаешь.

Кроппар. «Кроппар» – значит «урожай».

Анеля. На бамбадýрском.

Кроппар. То есть, ты хочешь сказать, что я – бамбадýрец?!

Анеля. Ты – просто «дýрец».

Кроппар. Ах, так!

Кроппар колотит Анелю распечаткой пьесы, Анеля визжит.

Анеля (отбиваясь). Бог умер – значит, человек свободен!

Кроппар (войдя в азарт). Ну и чем же тюрьма разума лучше тюрьмы Бога?!

Затемнение.
Действие 4

Там же. Кроппар со всклокоченной шевелюрой сидит на диване.

Кроппар оправдывающийся. Ушла.

Пауза.

Кроппар обвиняющий. О, господи! Какая же в ее глазах бездарность. И зачем я попросил ее мне помочь?

Кроппар оправдывающийся. Ну да, не придумал другого предлога.

Кроппар обвиняющий. А зачем, собственно, предлог, если и так все ясно?!

Кроппар оправдывающийся. Интересно, а ей – ясно?

Кроппар обвиняющий. А мне самому – ясно?!

Кроппар оправдывающийся. Денег нет, живу в этой конуре в долг. Конечно, у меня ведь нет, как у Анели, – оставленной папочкой квартиры. И что – я в этом виноват? Я виноват в том, что наши театры в жопе и актеры никому не нужны?!

Кроппар обвиняющий (хмыкает). Плохие – может, и не нужны…

Кроппар оправдывающийся. Но Ницше – не моя роль!

Кроппар обвиняющий. А других мне сейчас не предлагают… И, боюсь, уже и не предложат.

Кроппар оправдывающийся. Но были же там другие роли! Ну хотя бы водитель трамвая!.. Пауза. Странно, какой трамвай в девятнадцатом веке?..

Кроппар обвиняющий. Это Ницше был в девятнадцатом. А трамвай современный.

Кроппар (собирается). Да. Надо начать с предыдущего действия. Оно у меня получается немного лучше. (Входит в роль). «Эти людишки с их жалкими выродившимися инстинктами должны быть счастливы, когда кто-то говорит им правду в глаза. Но они нуждаются в гении лжи! Я же имею честь быть антиподом – гением истины».

На заднем плане появляется тень Ницше. Кроппар оборачивается – тень исчезает.

Кроппар (выходит из роли). А ведь он написал это накануне помешательства. Ей-богу, я со всем этим тоже двинусь. Ну почему, почему мне не предложили играть водителя трамвая?..
Действие 5

Как раз на месте тени Ницше сидит Ницкий, вокруг него – открытая площадка дешевой пивной возле трамвайного депо. Шум забегаловки, трамвайное гудение. Перед Ницким на столике лежит книга.

Ницкий (шлепая губами). Эй, пива! мать твою шлюху… Не дозовешься ее!

Появляется Крицо.

Крицо. Ницкий! Здорово!

Ницкий. А-а-а, Крицо!

Пожимают друг другу руки, Крицо садится рядом с Ницким.

Ницкий. Ты куда-то пропал.

Крицо. Да так. Был на заслуженном лечении.

Ницкий. И много пропустил. Знаешь уже, по всему? (Смакуя новость). Цевский умер.

Крицо. Ага. А думал, будет жить вечно. Все деньгу заколачивал на полторы ставки.

Ницкий. А ведь даже детей нет, чтобы горбатиться так из-за кого.

Крицо. Теперь одно утешение: золотой гроб!

Ницкий. С кистями!!

Громко смеются. Подходит Официантка.

Ницкий. Ну, наконец. Две пол-литры. И сосисок.

Официантка. А вы не шумели бы! И без вас тут от трамвая грохоту… (Уходит).

Ницкий. Ну вот. (Издевательски кривясь). А отличника нашего, Шизгару, уволили. (Делает плаксивую мину).

Крицо. Ага… (Почти с наслаждением). И что же такого случилось?

Ницкий. Пришел настолько готов, что из водительского кресла выпадал.

Крицо. Да ну! Шизя?!

Ницкий. А сменщик его заболел, так что шестерка у нас раз в два часа ходила!

Крицо. Ну и ну!

Ницкий. А бригадир в тот день был не в настроении и погнал без разговоров.

Крицо. А все почему? Потому что Шизя не пил. А как выпил – развезло.

Ницкий. Правильно! Тренироваться надо!

Официантка приносит пиво и сосиски.

Официантка. Рассчитайтесь сразу, у меня смена заканчивается.

Ницкий. Что за обслуживание? Вместо того, чтобы употреблять продукт, я тут должен по карманам рыться! (Роется, выкладывает на стол мятую бумажку).

Крицо тоже начинает рыться по карманам, Ницкий его останавливает.

Ницкий (Крицу). Я угощаю.

Официантка уходит.

Ницкий. Ну что, потренируемся?

Смеются.

Крицо (поднимая кружку и похлопывая себя по животу). За мускулы!

Пьют. Ницкий выпивает сразу полкружки, накалывает на вилку сосиску.

Крицо. А официантка, (жест воле груди) между прочим, ничего. Новенькая что ли?

Ницкий. Да это с дневной смены. Пересменка у них сейчас позже.

Крицо. Я бы на такой потренировался!

Сально хихикают. Крицо обращает внимание на книгу.

Крицо. А чего это у тебя такое? (Берет книгу, смотрит, читает). Ессе homo. Как становятся самим собой. Автор? Фы Ницкий. Что, родственник?

Ницкий. Да ну! (Берет книгу, читает). Ф. Ниц-ше. Не Ницкий, а Ницше!

Крицо. И все равно: уж больно похоже. (С издевкой). Это ты что же, читаешь? (Берет книгу у Никого, открывает, читает). «Почему я так мудр». (Хехекает). Ну и почему он так мудр?

Ницкий. Да не моя это. В трамвае оставили. Бригадир говорит, должны прийти. А что же я, в депо ждать буду? пока придут.

Крицо. А ты сдал бы в бюро находок – и весь разговор.

Ницкий. Да может чего дадут – за находку. Обложка хорошая.

Крицо. Ну, может. Но люди сейчас – хамло сплошное... Толкаются, кричат. И самое зло – это бабки. С тележками какими-то, торбами, узлами… Прут напролом!

Ницкий. И не говори. Тоже их не перевариваю.

Крицо. Но, я вот думаю, бабки таких книг не читают… (Открывает книгу, читает в другом месте). «Почему я пишу такие хорошие книги». А это они все так про себя, а? Писатели эти.

Ницкий. Н-да. Мы такое не пишем: «почему я так хорошо вожу трамвай».

Гогочут.

Крицо (хватается за живот). Аха-ха! «Почему я так хорошо вожу трамвай»!

Подходит Анеля.

Анеля. Здравствуйте. А мне нужен пан Ницкий.

Ницкий. Ну, я.

Анеля. Здравствуйте. (Протягивает руку). Меня зовут Анеля.

Ницкий. Ну, здрасьте.

Анеля. Можно я присяду?

Крицо, не вставая, отодвигает свободный стул. Анеля замечает на столе книгу.

Анеля. Я так рада, что она нашлась! (Берет книгу, прижимает к груди).

Крицо. А мы ее тут уже читать начали.

Анеля. Все-таки удивительное совпадение! Пан Никий нашел моего Ницше! (Смеется).

Ницкий. А что тут смешного? Ну, нашел.

Анеля (с энтузиазом). Это конечно, недоказанный факт, но автор этой книги, Ницше, происходит из польского рода, от Фон Ницких.

Ницкий. Так он поляк что ли?

Анеля. Возможно. Правда, жил в Германии.

Крицо (толкает Ницкого в бок). Ничего себе, у тебя родственничек!

Ницкий (Крицу). Помолчи ей-богу! (Анеле). Я думал, может, нальете хоть. За находку. (Чешет живот).

Анеля (спохватывается). Да-да, конечно. (Достает из сумочки купюру, кладет на стол). Спасибо! Знаете, если бы книга была моя, я бы вам ее подарила.

Ницкий. Зачем мне?

Анеля. Такие книги способны изменить всю жизнь. К тому же, не исключено, что вы родственники. (Улыбается). Может, вам что-то такое почитать?

Крицо хихикает. Ницкий кашляет в кулак.

Анеля (встает). Мне пора. Еще раз спасибо.

Ницкий. Пожалуйста.

Анеля уходит.

Крицо. Я представляю: ты читаешь книги! (Громко смеется).

Ницкий. Да он вишь, девица говорит, мы родственники. Так что, может, и надо почитать.

Крицо. Где ж ты эту книгу-то возьмешь?

Ницкий. Подо мной профессор один живет. У него и возьму. (Берет со стола купюру, в пространство). Эй, пива!..

Затемнение.

Тусклый свет. Там же, никого нет. Тихо. На столе – вилки и пустая тарелка. Появляется Кроппар. Озираясь, прячет одну из вилок в карман. Уходит.
Действие 6

Кабинет Доктора Хоя. Играет Соната №17, опус 31 Бетховена. На подоконник с внешней стороны опирается Ницше: он внимательно слушает музыку и кажется вполне вменяемым.

Доктор Хой сидит за столом и лепит глиняных человечков: их уже около дюжины. Глина заканчивается.

Доктор Хой. Та-а-ак. Та-ак. (Вытирает руки и стол салфеткой, подпевает проигрывателю).

Расставляет человечков на столе. Сложив руки на груди, любуется результатами проделанной работы.
Действие 7

Ницкий сидит у Профессора.

Профессор. Да, действительно, многие считают, что род Ницше имеет польские корни и происходит от графов Фон Ницких.

Ницкий. Так это что же? Я – из графьев? (Недоверчиво смеется).

Профессор. Не исключено. Но дело даже не в социальной принадлежности Ницше. Это историческая личность! Он произвел революцию в умах! Вы только подумайте, что он писал: «Бог умер – человек свободен».

Ницкий. Это как же? Как это: «Бог – умер»?

Профессор. Очень просто. Ну вот вы – верите в бога?

Ницкий. Не знаю. То верю, то не верю.

Профессор. Вы в него верите, когда вам это выгодно: в минуту слабости, опасности, по инерции. «Боже, помоги! Сделай, чтобы дважды два было пять!». Несерьезно. Так не бывает. А вы все равно молите. Хотя это ничего не изменит. А теперь представьте: Бог умер! Больше его нет. На кого остается уповать? Правильно. На самого себя. На ком ответственность за всю вашу жизнь? Исключительно на вас самих. Теперь не Бог решает, что вам делать, а вы сами.

Ницкий. И что, можно делать, что угодно?

Профессор. Все, что соответствует вашему собственному кодексу чести.

Ницкий. Да нет… у меня… никакого ко… кодекса.

Профессор. А что вам мешает его создать?

Ницкий. Не знаю… Так вы дадите мне книгу?

Профессор. Да вон, берите на полке. Какую хотите. Хе-хе. Завидно иметь такого родственника. Жаль, что мы живем не в девятнадцатом веке. А то бы вы устроили для меня встречу с Ницше. (Подмигивает, смеется). Он ведь тоже был профессором филологии. В базельском университете.

Ницкий. Ну надо же: в университете... (Лезет во внутренний карман). Профессор, хотите водки?

Профессор. Нет, уважаемый сосед. Благодарствуйте, уж лучше я угощу вас коньяком.
Действие 8

Анеля и Кроппар в комнате Кроппара. Анеля только что пришла.

Анеля (обмахиваясь платком). Как у тебя здесь хорошо, прохладно. На улице просто жара.

Кроппар. Прохладно здесь потому, что северная сторона: ни зимой, ни летом солнца не бывает.

Анеля. Твой Нише. (Достает из сумки книгу, протягивает Кроппару). Спасибо.

Кроппар. Ну как, понравилось?

Анеля. На грани черновиков. Но неважно. У меня с этой книгой приключилась целая история. Я ее забыла в трамвае. (Смеется).

Кроппар. Да? и тебе ее вернули в бюро находок?

Анеля. Все гораздо интереснее!

Кроппар. Ну?

Анеля. Книгу нашел водитель трамвая…

Кроппар. …и сдал в бюро находок.

Анеля. Ты можешь меня послушать?

Кроппар. Молчу.

Анеля. Так вот фамилия водителя – …

Кроппар. …Гитлер.

Анеля уничтожающе смотрит на Кроппара.

Анеля. Ты нестерпим. Так вот фамилия водителя – Ницкий.

Кроппар. Ницкий?..

Анеля. Ницше был из рода Ницких.

Кроппар. И что, есть сходство?

Анеля. Нет.

Кроппар. Думаю, они не родственники. А мы с Зингером вчера ходили на футбол. (Анеля не выказывает интереса к теме). Никакой красоты игры – одна силовая борьба. На двадцатой минуте нашим чуть не забили гол: Проску ударил в стойку. На сороковой арбитр поставил пенальти за фол Женшива, и мы, наконец, размочили счет. Еще через 10 минут – снова был пенальти, но Сирено промазал – ударил в штангу, мазила…

Во время речи Анеля похаживает по комнате, останавливается возле полки с вилками.

Анеля. Кстати, всё хотела спросить. Это что у тебя тут?

Кроппар. А, это… такое клептоманское хобби: вилки из кафе и ресторанов. Кстати, ты знаешь, что массовое производство столовых приборов наладили только в 1860-м году, английские промышленники. Серебряные делали, посеребренные… Как ни крути, предметы роскоши. А нержавеющую сталь стали использовать только где-то в 1920-м…

Анеля (равнодушно). Понятно. Как твоя роль?

Кроппар. Да… никак. Все то же. Я уже практически смирился: Бресци меня вытурит.

Анеля. Знаешь, я подумала... Может, тебе понаблюдать, как ведут себя люди?.. Возможно, тогда у тебя получится правдоподобнее…

Кроппар кивает.

Кроппар. Ну да, ну да. Хочешь, покажу коллекцию монет?

Анеля. В следующий раз. Дела. (Уходя). Спасибо за книгу!

Кроппар садится на диван.

Кроппар. Ушла…
Действие 9

Анеля у себя в квартире, готовится ко сну. Из комнаты в комнату снуют Анелины тетки и их дочери.

Анеля. Мамочки! (Далее обращается к снующим родственникам, которые не обращают на Анелю внимания). Может, мне уйти в монастырь? В широком смысле слова. Или понадеяться, что не все мужчины полные придурки? Быть или не быть?.. Этот настолько увлекается собой, что не видит и не слышит никого вокруг. Но остальные ничуть не лучше. Да хоть этот пссс… водитель трамвая. (Подражая Ницкому, чешет живот). «Почему я так хорошо вожу трамвай». И это амбре: мужиком, табаком, чесноком.

Да что говорить о мужчинах, если даже самые великие из них – полные придурки. Ницше – которого цитируют полмира. «Мужчина должен быть воспитан для войны, а женщина – для отдохновения воина». Это не из Корана, между прочим. Так говорил Заратустра. Или вот: «Женщина мало понимает в чести. Ее честь в том, чтобы больше любить, чем быть любимой». Действительно, где уж нам понять… Или как там…: «если женщина обнаруживает научные склонности, то в ее половой системе что нибудь, да не в порядке». Это называется высокая философия. (С сомнением). Да он вообще нормальный был человек – Ницше?.. (Крутит у виска). Потом удивляются, почему женщины от них шарахаются, как от собачьего трупа. (Рассматривает возникший на заднике портрет Ницше, задумчиво). Или из-за усов…


Действие 10

Играет Соната №17, опус 31 Бетховена. Доктор Хой сидит за столом в своем кабинете и лепит глиняных человечков.

На подоконнике сидит Ницше и подыгрывает мелодии на воображаемом пианино.

Доктор Хой вытирает руки о докторский халат, наливает из графина воды, выпивает стакан залпом, удовлетворенно смотрит на результаты проделанной работы: фигурки уже занимают весь подоконник и часть стола. Доктор Хой садится за стол, продолжает свое занятие.

Ницше (наслаждаясь музыкой). Да-а-а… Какой там Вагнер!..
Действие 11

Ницкий дома. Сидит на табурете, чешет живот, читает книгу. Из горла пьет водку, которою побрезговал Профессор.

Ницкий (читает вслух). «Великие эпохи жизни наступают, когда у нас появляется мужество переименовать наше злое в наше лучшее». Чего?..

Думает.

Ницкий. Значит, великие эпохи жизни – это когда появляется… «мужество пере-именовать наше злое в наше лучшее». То есть было злое – а стало лучшее. Было злое, а стало лучшее! А что, профессор сказал, Бога нет. Значит, можно и переименовать... (Отпивает из бутылки).

«В наше время познающий легко может почувствовать себя животным превращением божества». (Думает). Допустим, познающий – это как я. Я же познаю. (Чешет живот). Значит, могу почувствовать себя «животным… (Чешет живот). …воплощением божества». Мудрено, но… а что, правильно… (Отпивает из бутылки). «Животным воплощением божества»…



Входит жена Ницкого, в руке – поломанный табурет.


Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3


©stom.tilimen.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет