Анализ историографических версий о связях тунгусов с историей центральной азии



Pdf көрінісі
Дата15.08.2018
өлшемі167.7 Kb.

Этнология 

 

Известия Лаборатории древних технологий № 3 (20) 2016 



ISSN 2415-8739

 

36 



 

УДК 94 (571.56) (=512.212) 

DOI: 10.21285/2415-8739-2016-3-36-44 

 

АНАЛИЗ ИСТОРИОГРАФИЧЕСКИХ ВЕРСИЙ О СВЯЗЯХ ТУНГУСОВ  

С ИСТОРИЕЙ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ 

 

© В.В. Ушницкий 

 

В статье рассматривается связь этногенеза тунгусов с упоминаемыми в китайских источ-



никах древними племенами, обитавшими на территории Маньчжурии и Приамурья. Изучает-

ся историография этногенеза эвенков, приводятся версии зарубежных и отечественных вос-

токоведов и этнографов. Разбираются эвенкийские этнонимы, пограничные контакты с тюр-

ко-монгольскими этносами. 



Ключевые  слова:  этнография,  тунгусоведение,  эвенки,  тунгусо-маньчжуры,  китайские 

источники, историография, зарубежное востоковедение, этнонимы. 

Формат цитирования: Ушницкий В.В. Анализ историографических версий о связях тунгу-

сов с историей Центральной Азии // Известия Лаборатории древних технологий. 2016. № 3. 

С. 36–44. DOI: 10.21285/2415-8739-2016-3-36-44 

 

ANALYSIS OF THE HISTORIOGRAPHIC VERSIONS  



OF THE CONNECTIONS OF TUNGUSES WITH THE HISTORY  

OF CENTRAL ASIA 

 

© V.V. Ushnitskij 

 

The  article  considers  how  the  Tungus  ethno-genesis  is  connected  with  the  ancient tribes  who 



are  mentioned  in  the  Chinese  sources  and  who  inhabited  in  the  territory  of  Manchuria  and  Pria-

murie. The article  studies the  historiography of  studying an ethno-genesis of the Evenki, provides 

the  versions  of  the  foreign  and  home  orientalists  and  ethnographers.  The  article  investigates  the 

Evenki ethnonyms, the boundary contacts with the Turkic-Mongolian ethnoses. 



Keywords:  ethnography,  Tungus  studies,  the  Evenki,  the  Tungus-Manchurians,  Chinese 

sources, historiography, foreign oriental studies, ethnonyms 

Citation  format:  Ushnitskij  V.V.  Analysis  of  the  Historiographic  Versions  of  the  Connections  of 

Tunguses  with  the  History  of  Central  Asia.  Reports  of  the  Laboratory  of  Ancient  Technologies. 

2016. No. 3. Pp. 36–44. (In Russian) DOI: 10.21285/2415-8739-2016-3-36-44 

 

Этногенез  тунгусов  выступает  в  каче-



стве  ключевой  проблемы  при  изучении  эт-

нокультурных  процессов  на  территории 

Сибири  и  Дальнего  Востока,  а  также  этни-

ческой  принадлежности  археологических 

культур  различных  эпох,  начиная  с  неоли-

та.  Между  тем  исследователи  древних  и 

средневековых  культур  этой  территории, 

уделяя  большое  внимание  народам  палео-

азиатских,  тюрко-монгольских  и  мань-

чжурских  языков,  проходят  мимо  тунгус-

ской  проблемы.  При  этом  появляются  вер-

сии о позднем приходе эвенков с юга или о 

незаметном  их  присутствии  в  горных  и  та-

ежных районах. Поскольку проблема пред-

ставляется  ключевой  при  решении  многих 

проблем  древней  истории  огромного  ре-

гиона,  то  в  данной  статье  ограничимся 

только  постановкой  проблемы;  ее  объек-

тивное изучение – задача целых исследова-

тельских  коллективов.  Огромная  террито-

рия расселения тунгусов вынуждает в каж-

дом  регионе  их  обитания  проводить  собст-

венные исследования по времени прихода и 

сложения  тунгусских  групп  на  основе  ар-

хеологических, 

фольклорно-лингвисти-

ческих  и  этнографических  материалов. 

Также имеются известные труды по антро-



Этнология 

ISSN 2415-8739 

Известия Лаборатории древних технологий № 3 (20) 2016

 

37 



пологическим,  генетическим  и  фольклор-

ным  материалам,  сведениям  в  китайских 

источниках.  Кроме  Средней  Лены  и  Ко-

лымского  края  остальную  часть  Якутии  в 

XVII  в.  занимали  многочисленные  тунгус-

ские  роды,  поэтому  проблема  этногенеза 

эвенков  (тунгусов)  становится  ключевой  в 

изучении  многих  аспектов  археологии  се-

верного края. Дискуссионным и до сих пор 

нерешенным  является  вопрос  присутствия 

тунгусов в Центральной Азии. 

Иностранные  путешественники  и  ис-

следователи  XVII–XVIII  вв.,  побывавшие 

или  писавшие  со  слов  русских  информато-

ров,  восхищаются  тунгусами  как  воинст-

венным  и  пассионарным  этносом.  Тунгус-

ские  роды  обитали  на  огромном  простран-

стве от Енисея до Охотского моря, от Ана-

бара и Таймыра до  Амура. В  ходе завоева-

ния  были  ассимилированы  аборигенные 

племена  и  роды.  Антропологическое  и  ар-

хеологическое  изучение  этногенеза  тунгу-

сов  свидетельствует  о  глубокой  древности 

пратунгусской культуры. Поэтому исследо-

ватели  сошлись  на  том,  что  носители  тун-

гусских языков прибыли с юга небольшими 

группами.  При  этом  надо  учитывать,  что 

тунгусский  язык  носит  привнесенный  ха-

рактер,  а  антропологический  тип  и  культу-

ра – глубокие местные корни (Левин, 1958). 

Нерешенной проблемой является также 

время и основа разделения единого тунгус-

ского  этноса  на  западных  обь-енисейских 

«лесных»  тунгусов,  наносивших  татуиров-

ку  на  лице,  и  восточных  оленеводческих 

групп, для которых были характерными со-

ответственно катангский и байкальский ан-

тропологический  тип.  Разделение  на  эвен-

ков  и  эвенов  состоялось  в  30-е  гг.  XX  в., 

однако  еще  исследователи  периода  Импе-

раторской  России  отличали  охотских  тун-

гусов – ламутов от эвенков. В XVI–XVII вв. 

иностранные  авторы  в  своих  записках  о 

Сибири  упоминают  шелагов  (шелагиры), 

шаманов  (шамагир),  буляшей  в  качестве 

отдельных этносов наряду с тунгусами. По-

этому  надо  полагать,  что  формирование 

эвенков-тунгусов  в  единый  этнос  происхо-

дило  на  глазах  вместе  с  передвижениями 

эвенков-тунгусов  в  результате  бегства  от 

объясачивания  и  исчезновением  воинст-

венных  аборигенных  групп.  Также  нере-

шенной проблемой является время и место 

разделения  единой  тунгусо-маньчжурской 

семьи.  К  тому  же  маньчжурские  и  тунгус-

ские  языки  столь  сильно  различаются  друг 

от друга, что следует говорить о существо-

вании  двух  или  трех  отдельных  языковых 

семей,  добавляя  к  ним  амурские  группы 

языков. 


Яркий 

приверженец 

миграционной 

теории  С.М.  Широкогоров  прародиной 

эвенков (тунгусов) считал реку Хуанхэ, тем 

самым  отождествляя  тунгусов  с  древними 

дунху. Более того он утверждал, что якуты 

– саха  узнали в тунгусах Севера своих ста-

ринных врагов – дунху и окрестили их тун-

гусами (Shirokogoroff, 1929). Автор XVIII в. 

И. Георги считал, что самоназванием эвен-

ков является слово донки (Георги, 2005). Из 

этого  следует,  что  слово  тунгус  скорее  яв-

ляется  переводом  их  самоназвания  на  дру-

гие  языки  и  не  воспроизводится  от  татар-

ского  слова  «донгуз»  –  свинья  и  якутского 

«тон уус» – мерзлые люди. 

Точка зрения, отождествляющая тунгу-

сов  и  дунху,  оказалась  довольно  устойчи-

вой  в  зарубежной  историографии.  Так, 

Генрих  Шурц  родственные  корейцам  пле-

мена  дунху  и  ухуань  считает  тунгусскими 

племенами, они после поражения от хуннов 

Маодуня  удалились  в  горную  страну  ны-

нешней  Маньчжурии.  Часть  другого  тун-

гусского  народа  –  сяньби  –  переселилась  в 

Корею и Маньчжурию (Шурц, 2004). 

В.А.Туголуков  самоназвание  эвенков 

связывал  с  названием  племени  увань  в  ки-

тайской  хронике  VII  в.  Более  того,  этот 

средневековый  народ  знал  оленеводство: 

«Оленей  кормили  мхом  и  впрягали  в  теле-

ги»  (Василевич,  1946).  Есть  мнение,  что 

этноним  увань  встречался  в  письменных 

источниках  значительно  ранее  VII  в.  одно-

временно  с  именем  сяньби.  Данное  утвер-

ждение связывает уваней с древними  ухуа-

нями  –  ветвью  дунху,  много  веков  воевав-

ших  с  хуннами  и  китайцами.  Так  этноним 

ухуань  в  древнекитайском  прочтении  чи-

тался  как  «овен»  или  даже  «эвен»  (Шавку-

нов, 1968).  

И.  Бичурин  считал,  что  увани  про-

изошли  от  ухуаней:  «На  северо-восток  от 

улоху (улохоу) в 200 с лишком ли, к северу 

от реки Нахэ, живут остатки древних ухуа-



Этнология 

 

Известия Лаборатории древних технологий № 3 (20) 2016 



ISSN 2415-8739

 

38 



ней,  ныне  также  называют  себя  ухуань 

(И. Б.: Увань – другое чтение тех же иерог-

лифов)»  (Бичурин,  1953).  По  его  информа-

ции,  впоследствии  восточные  шивеи  стали 

называться  уванями:  «На  севере  находятся 

восточные  шивэи.  Это  остатки  ухань  (или 

увань),  живших  на  юго-восточных  окраи-

нах» (Бичурин, 1953).  

Эта  старая  гипотеза, отождествляющая 

предков тунгусов с племенами дунху, пред-

ставляется  еще  не  отжившей  с  научной 

точки  зрения.  Так  Е.А.  Хелимский  язык 

племени  аваров,  обитавших  на  территории 

Венгрии  в  VI  в.,  отнес  к  еще  не  разделен-

ному  пратунгусскому  языку.  Следователь-

но,  предки  аваров  –  жужани  и  другие  пле-

менные  образования,  которые  китайская 

традиция  относит  к  группе  дунху,  относи-

лись  к  тунгусо-маньчжурским  народам 

(Хелимский, 2003). 

Что интересно, аваров и раньше счита-

ли  потомками  ухуаней.  Э.  Паркер  считал, 

что  предками  европейских  аваров  было 

племя  Юэбань,  которых  Л.Н.  Гумилев  свя-

зывал  с  миграцией  северных  хуннов.  Дан-

ный автор связывает с тунгусами известные 

племена дунху, тоба, сяньби и жужань. Ре-

альное прочтение имени народа Юэбань, по 

его мнению, будет евань или евар (там же) 

(Паркер, 2003). 

Европейских аваров и племя Юйвень в 

Средней  Азии  –  потомков  хуннов  связыва-

ли с ухуанями. По утверждению немецкого 

тюрколога  И.  Маркварта,  китайский  слог 



пень  (бань)  является  санкритским  Вар.  Ки-

тайский  слог  юуе  дает  заглавную  букву  Е

Отсюда  хуннское  ханство  Юебань  в  Сред-

ней  Азии  в  китайской  транскрипции  вос-

станавливается  как  Евань  или  Евар.  Пред-

ками тех же хи или кумохи, искомых урян-

ха был род южного шаньюя хунну Юйвень, 

поселившийся среди дунху. Название этого 

племени  тоже  соотносили  с  названием 

Увань (Маркварт). 

Таким  образом,  в  зарубежной  и  рос-

сийской  историографии  имеется  устойчи-

вая традиция, связывающая этногенез эвен-

ков  с  группой  племен  дунху.  Этнонимы 

эвен  и  эвенки  возводятся  к  названию  пле-

мени  увань,  которых  китайская  традиция 

считает потомками ухуаней. 

Я.И.  Линденау  первым  высказал  вер-

сию  о  происхождении  этнонима  эвенки  от 

эвенкийского  слова  эвенки  «поперек»,  что, 

в  общем-то,  совпадает  с  семантикой  этно-

нима  «горные  люди».  Напомним,  что  на-

звание  племени  Ухуань  по  китайской  хро-

нике  воспроизводится  от  названия  одно-

именной  горы,  где  нашли  свое  убежище 

разбитые  Маодунем  дунху.  Следовательно, 

увани  тоже  характеризируются  как  горный 

этнос.  Сравним  и  тот  факт,  что  этноним 

уранкай  тоже  выводится  от  тунгусского 

слова  урэнкэн  «житель  горной  тайги»  (Ва-

силевич, 1966). 

На  основе  изучения  памятников  сянь-

бийского  языка  ориенталисты  установили 

принадлежность языка группы племен дун-

ху  к  монгольской  группе  и  тем  самым  от-

вергли мнение о тунгусоязычности ухуаней 

и  сяньби.  Поэтому,  не  имея  обширной  до-

казательной базы, взгляды Е. Хелимского и 

других  вышепричисленных  авторов  о  при-

надлежности авар и ухуаней к тунгусам ос-

таются пока на гипотетичном уровне. 

В.А. Туголуков  формирование  тунгу-

сов  связал  с  народом  Хи  (кумохи),  упоми-

наемом  в  китайских  источниках,  от  кото-

рых  отделились  увани  (Туголуков,  1980; 

1985).  Хисцы,  согласно  Н.В.  Кюнеру,  счи-

таются  носителями  самоназвания  уранкай, 

издревле  обитавших  в  Северо-Западной 

Маньчжурии 

(Кюнер). 

По 

гипотезе 



В.А. Туголукова, этногенез тунгусов связан 

с миграцией хисцев или кумохи в XII в. из 

территории  Аргуни  и  Верхнего  Амура  в 

сопредельные  районы  Амура,  Байкала  и 

Лены  (Туголуков,  1980).  Поскольку  носи-

телей  названий  хи  (кумохи)  и  уранкай 

большинство  исследователей  относят  к 

монголоязычным  этносам,  то,  возможно, 

монголоязычные  хисцы  (уранкайцы)  могли 

быть  ассимилированы  тунгусами  –  абори-

генами глубинных районов Сибири. 

Г.М.  Василевич  собрала  материалы, 

свидетельствующие  о  том,  что  этнонимы 

«уранкай»  и  «эвенки-уранхаи»  были  само-

названиями  древних  эвенков  (Василевич, 

1966).  Весьма  любопытно,  что  Г.М.  Васи-

левич на основе китайских источников сде-

лала вывод о том, что еще в X в. одни уран-

каи были оленными охотниками, что, по ее 

словам,  подтверждает  ее  гипотезу  о  том, 



Этнология 

ISSN 2415-8739 

Известия Лаборатории древних технологий № 3 (20) 2016

 

39 



что уранкаи – это горно-таежные охотники 

–  тунгусы.  Другие  уранкаи  могли  иметь 

скотоводческое  хозяйство,  это  были  те 

уранкаи,  которые  преподносили  дань  кры-

тыми носилками (Василевич, 1966). 

Г.В.  Ксенофонтов  выдвинул  гипотезу 

об  образовании  имени  «уранхай»  от  тун-

гусского  слова  «орон»  –  олень.  По  его  ут-

верждению,  якутские  уранкаи  принадлежа-

ли к тунгусским племенам Маньчжурии, но 

уже  в  древности  утратили  свои  этнические 

признаки и усвоили целиком турецкий язык 

и  культуру  (Ксенофонтов,  1993).  Однако 

современные 

исследователи 

тунгусо-


маньчжурских  народов  не  связывают  этно-

нимы «орончон» или «орочи» с уранкайца-

ми. Семантика имени улухоу связывается с 

тунгусским  этнонимом  ороки,  обозначени-

ем тунгусоязычного народа в Маньчжурии. 

Другими  исследователями  улухоу  связы-

ваются  с  урянхайцами,  издревле  обитав-

шими  по  Восточному  Хингану,  где  предок 

монголов  Добун-Мерген  встречает  урян-

хайца,  поделившегося  с  ним  олениной 

(Викторова).  

Уранкайцы в летописях поздних китай-

ских  династий  отдельно  упоминаются  под 

именами  улянха,  волянха.  Например,  в  ки-

тайской летописи уранкаец (волянха) нари-

сован  в  короткой,  распашной меховой оде-

жде и в коротких штанах, к которым

 

спере-



ди  прикреплен  передник  из  листьев,  ноги 

босые,  а  курыканы  и  туматы  «подобно  та-

тарам»  изображались  в  длинных  халатах  и 

сапогах (Василевич, 1966). 

Мукринов  –  центральноазиатский  эт-

нос,  тоже  подозревали  в  связях  с  тунгуса-

ми,  их  еще  отождествляли  с  меркитами  и 

дальневосточными  мохэ.  Мукрины  или 

мекри  (бекри)  обитали  еще  в  территории 

Восточного Туркестана, куда они проникли 

в  глубокой  древности.  После  распада  дер-

жавы  Таншихая  возникла  «Западная  сянь-

бийская  орда»,  состоявшая  из  дружин,  ос-

тавшихся  на  завоёванной  территории. 

Сяньбийцы  включали  всех  покорённых  в 

свои  войска,  поэтому  западных  и  восточ-

ных «мохэ» следует считать народом одно-

го происхождения (Гумилев, 1966).  

Это племя можно найти в составе тюр-

гешей в тесном сожительстве с родами согэ 

и алишэ. В исторической литературе по по-

воду  «мукри»  высказано  два  мнения.  Мар-

кварт  отождествлял  их  с  меркитами. 

Э. Шаванн  полагает,  что  «мукри»  –  это 

приамурский  народ  тунгусского  племени, 

впоследствии  называемый  китайцами  «мо-

хэ» (Гумилев, 1993). 

В  источнике  XIII  в.,  в  Восточном Тур-

кестане  зафиксированы  «мукри».  Рашид 

ад-дин сообщает о них следующее: «Племя 

бекрин,  их  также  называют  мекрин.  Жили-

ще  их  находится  в  стране  Уйгуристан,  в 

крепких  горах.  Они  не  монголы  и  не  уйгу-

ры»  (Рашид-ад-дин,  1952).  Эти  мекрины 

были  хорошими  ходоками  по  горам  –  ска-

лолазами (киачи) (Рашид-ад-дин, 1952). Та-

ким образом, исследователями для древних 

тунгусов  характерным  считается  этнотип 

горного  охотника.  Только  впоследствии  с 

ними  стали  связывать  образ  оленеводов 

тундры и пеших таежных охотников.  

Если  следовать  исторической  логике 

трудов отечественных исследователей, то в 

эпоху  становления  Монгольской  империи 

тунгусское  население  отсутствовало  на 

территории  Центральной  Азии  и  Байкаль-

ского  региона.  Но  в  работах  китайских  и 

европейских  путешественников  в  Монго-

лию  XIII  в.  упоминаются  некие  водяные 

(су)  моголы  или  татары  (Карпини,  1997). 

Эти водяные татары знали только рыболов-

ство и охоту, скотоводством не занимались. 

Бурхотуйскую культуру Забайкалья, по ма-

териальной  культуре  составленную  пред-

ками  тунгусов,  идентифицируют  с  дикими 

или водяными татарами.  

Историк  из  Внутренней  Монголии 

Сайшиял  племя  татар  считает  тунгусским 

по происхождению. Так называемые «тата-

ры  девяти  родов»,  кочевавшие  по  долинам 

рек  Тола  и  Орхон,  стали  кереитским  айма-

ком,  «гажилские»  татары  стали  онгутским 

аймаком,  «татары  гочинского  рода»,  коче-

вавшие  в  районе  озер  Кулун  и  Буир,  стали 

собственно  татарским  аймаком,  главным 

племенем (Сайшиял, 2008). 

М.П. Алексеев и Г. Юль тунгусов видят 

в мекритах. Надо напомнить, что по Марко 

Поло,  мекриты  занимались  оленеводством 

и охотничьим промыслом. Более того, Юль 

в  этом  описании  усматривает  ясное  указа-

ние на ландшафт между Якутском и Колы-

мой, замечая при этом: «очевидно М. Поло 


Этнология 

 

Известия Лаборатории древних технологий № 3 (20) 2016 



ISSN 2415-8739

 

40 



получил сведения от очевидцев» (Алексеев, 

1941). 


По 

утверждению 

В.А.Туголукова, 

cледы  вакараев  –  потомков  меркитов  – 

встречаются  на  весьма  обширном  про-

странстве  Северной  Сибири.  Вакараев  он 

считает  пионерами  проникновения  тунгу-

сов  на  Северо-Восток  Сибири  (Туголуков, 

1980). Однако вакарай скорее связан с юка-

гирским  вагарииль,  означающим  «предок, 

родоначальник»,  вагариил  «исконные,  ко-

ренные»  (название  рода  тундренных  юка-

гиров). 

Этноним  мекри  (бекри)  связывается  с 

мукринами  –  потомками  древних  мохэ 

(мукрин  считается  санскритской  транс-

крипцией  имени мохэ).  В  китайских  назва-

ниях  «уцзи»  и  «мохэ»,  корейском  «муль-

гиль»  и  «мальгаль»,  тюркском  «муглиг», 

санскритском  «мукри»  Э.В.  Шавкунов  ви-

дит  различные  варианты  одного  и  того  же 

имени,  реконструированного  как  «монго-

ли».  Следовательно,  через  корейское  маль-

галь,  которое  представляется  древним  ки-

тайским прочтением этнонима мохэ, можно 

разгадать  загадку  этнонима  монгол  (Шав-

кунов,  1968).  Еще  Н.Я.  Бичурин  предпола-

гал, что свое имя монголы могли позаимст-

вовать от хэйшуй мохэ (Бичурин, 1952). 

К тому же среди тунгусов Нижней Тун-

гуски  были  рода  под  именем  монгали.  Од-

нако подвергается сомнению тождество ко-

рейского  этнонима  мальгаль  с  мохэ,  под 

этим  именем  в  корейских  источниках,  воз-

можно,  выступают  племена  мукри.  Племе-

на  с  названия мукри,  мекрит  существовали 

в  одну  эпоху  с  монголами,  что  свидетель-

ствует о том, что мохэ и монголы – различ-

ные племена.  

Значит, можно поставить вопрос о свя-

зи этногенеза тунгусов с дальневосточными 

мохэ,  которых  считали  тунгусоязычными, 

но в  последнее  время  стали  относить  к  па-

леоазиатам. К тому же они считаются пред-

ками маньчжуров, разделение единого тун-

гусо-маньчжурского  этноса  некоторые  ис-

следователи  относят  к  X–XII  вв.,  когда 

чжурчжэни  стали  проникать  в  таежные 

районы под давлением армии киданей (Ту-

голуков,  1985).  Однако  маньчжурские  и 

тунгусские языки настолько далеко отстоят 

друг  от  друга,  что  возможное  их  родство 

или тесное соседство относится к временам 

неолита.  

На  основе  изучения  большой  кранио-

логической  серии  Троицкого  могильника 

антропологи  пришли  к  мнению  о  том,  что 

мохэские  племена  Амура  не  являются 

предками  того  или  иного  современного 

тунгусоязычного  народа.  По  их  данным, 

мохэские  племена  участвовали  в  формиро-

вании  нанайцев,  ульчей  и  удэгейцев,  но не 

принимали  участия  в  процессе  этногенеза 

эвенков и эвенов (Алексеев, 1989). 

А.П. Окладников правильно утверждал, 

что  если  бы  исходной основой  для  форми-

рования всей массы тунгусо-маньчжурской 

группы племен, широко рассеянной по Си-

бири,  послужили  маньчжуры,  то  в  основе 

тунгусской  культуры  должны  были  нахо-

диться  элементы  начальной  земледельче-

ской цивилизации и древнего свиноводства 

(Окладников, 2003).  

В связи с саянской теорией прародины 

эвенков  этноним  тунло  (тонгра)  следует 

связывать  с  тунгусами.  Среди  башкиров 

есть  племя  тангаур.  Значит,  впервые  этно-

ним  тунгус  появляется  среди  племен  теле. 

Тувинский  этноним  донгак  сравнивался  с 

названием  кереитского  племени  донгхаит 

(тункаит),  который  возводится  к  названию 

племени тунго или дунго (видимо, тунло – 

У.В.).  Напомним,  что  этноним  тунгус  воз-

водится  к  самоназванию  эвенков  –  донки 

(Татаринцев, 1986).  

С.И.  Вайнштейн  считал,  что  террито-

рия  расселения  эвенков  простиралась  до 

Восточного Присаянья, и они периодически 

проникали  в  Саяны.  Действительно, олене-

водство, характерное для тувинских горно-

таежных групп, могло появиться среди суб-

стратных групп, позднее тюркизированных 

(Вайнштейн,  1972).  Существует  мнение  о 

локализации прародины тунгусов на терри-

тории,  в  которую  входят  Саяно-Алтай,  За-

падная  Монголия  и  юг Байкала  (Ермолова, 

1996). 

Тувинские  роды  маады  (маты)  и  мато-



ры вполне могут иметь эвенкийское проис-

хождение.  Так  имеется  эвенкийское  слово 

маты: 

«незнакомец, 



гость, 

сосед». 


В.П. Дьяконова  писала,  что  маады  были 

охотниками и собирателями, подобно эвен-

кам, которые были охотниками (Дьяконова, 


Этнология 

ISSN 2415-8739 

Известия Лаборатории древних технологий № 3 (20) 2016

 

41 



2000). Г.Ю. Клапрот в свое время высказы-

вал  мнение  о  том,  что  койбалы  (позднее  – 

часть хакасов) происходят от эвенков (тун-

гусов).  Койбалы  же  считались  ранее  от-

дельным  родом  самодийскоязычных  мато-

ров.  Поэтому  Б.И.Татаринцев  считает,  что 

предками  родоплеменной  группы  под  на-

званием  маады  вполне  могли  быть  тюрки-

зированные тунгусы (Татаринцев, 2007). 

Еще советские этнографы Г.М. Василе-

вич и В.А.Туголуков обратили внимание на 

большое количество совпадений в названи-

ях  тунгусских  родов  с  названиями  средне-

вековых  монгольских  племен.  Например, 

этноним  сартаул  (сортол)  и  хатагин  (хаты-

гыны) в составе конных эвенков и северных 

групп саха сравнивается с названиями мон-

гольских племен сартаул и хатагин.  

У тунгусов Якутии имелись рода хаты-

гын, 


иологир, 

угулят. 


Их 

названия 

В.А.Туголуков  связывает  с  именами  из-

вестных  племен  Центральной  Азии:  хата-

гин,  джалаир  и  угулят.  Так  проникновение 

иологиров  в  Сибирь  он  связывает  с  бегст-

вом  джалаирского  хана  Чжебке  от  Чингиз-

хана  «в  страну  Баргузинскую»  (Туголуков, 

1985). Среди вилюйских и оленекских саха 

зафиксирован  этноним  угулээт,  когда-то 

являвшийся  названием  одного  крупного 

отдела ойратов. 

Однако среди представителей этих тун-

гусских  родов  не  сохранилось  фольклор-

ных  свидетельств  об  их  монгольском  про-

исхождении, и их культура не имела ничего 

общего  с  культурой  монгольских  народов. 

Эти  обстоятельства  дают  нам  повод  пере-

смотреть  точку  зрения  о  позднем  вхожде-

нии  групп  монгольского  происхождения  в 

состав эвенкийского этноса.  

Если  попытаться  разобраться,  то  сход-

ство  между  монгольскими  и  тунгусскими 

этнонимами  чисто  внешнее.  Так  название 

эвенкийского  рода  Увалакагир  (якутское 

угулээт) возводится от слова «несущий по-

клажу»,  название  ойратского  племени  – 

угулят  от  слова  огулеху  –  «кричать,  орать 

на  кого-то»  (в  якутском  будет  уогулуур). 

Имя  тунгусского  рода  кояты  Г.М.  Василе-

вич отождествила с названием монгольско-

го  племени  кият,  чье  название  через окру-

жающие хребты попало к юкагирам. Их ве-

роятными потомками  являются  эвены  рода 

Кеймети,  от  слова  «смотрящий»,  «глядя-

щий»  (Кейметинов,  1996).  Однако  все  это 

чисто народные этимологии, основанные на 

поздних языковых материалах. 

Тунгусов можно увидеть в племени «да 

шивей»,  имевших  «непонятный  язык»  и 

обитавших  в  труднодоступной  местности. 

Иероглиф  «да»  обозначает  большой  и  сов-

падает  с  названием  племени  дахань  – 

большой народ, который Н.В. Кюнер также 

помещал в территории Южной Якутии. От-

несение  их  к  шивейской  группе  племен, 

обычно  считающейся  монголоязычной,  ис-

следователи  обьясняют  тем,  что  они  ранее 

могли быть зависимыми от древних сяньби. 

По  китайским  источникам  к  VIII  в.  отно-

сится  экспансия  больших  шивей  в  район 

Амура и вытеснение ими оттуда остальных 

племен шивей, считающихся монголоязыч-

ными.  Видимо, тогда  началось  распростра-

нение  эвенков  из  территории  Южной  Яку-

тии в Приамурье, Забайкалье и в Маньчжу-

рии. 


Формирование тунгусов можно связать 

с  группой  племен,  обозначаемых  в  китай-

ских  источниках  под  именем  «шивей»,  за-

нимавших  обширные  регионы.  Этноним 

шивей  переводится  как  Сибир~Шибир.  В 

целом  данный  этноним  связывается  с  на-

званием  обширной  таежной  области,  став-

шей  известной  под  именем  Сибирь.  В 

Маньчжурии  существует  народность  сибо, 

в  Западной  Сибири  имеются  предания  о 

древнем народе Сыбыр, предположительно 

они  являются  предками  хантов  и  манси. 

Шивеи  в  целом  считаются  предками  мон-

голов  и  других  монголоязычных  народов. 

Однако они частью обитали в Приамурье и 

Восточном  Забайкалье;  в  пограничной, 

контактной  зоне  между  монголо-  и  тунгу-

со-маньчжурскими  народами.  Поэтому  ар-

хеологи  испытывают  большие  затруднения 

в  идентификации  мохэской  и  шивейской 

культуры. Ухуани или же увани, ассимили-

руя  северные  шивейские  племена,  сами 

подверглись  отунгушению  со  стороны 

больших  шивеев.  Так  среди  тунгусских 

групп появились общие этнонимы с монго-

лоязычными народами.  

 

Статья поступила 22.04.2016 г. 

Article received 22.04.2016 г. 


Этнология 

 

Известия Лаборатории древних технологий № 3 (20) 2016 



ISSN 2415-8739

 

42 



 

Библиографический список 

Алексеев  М.П.  Сибирь  в  известиях  за-

падно-европейских  путешественников  и 

писателей. Иркутск, 1941. 232 с. 

Алексеев  В.П.  Историческая  антропо-

логия и этногенез. М.: Наука, 1989. 446 с. 

Бичурин Н.Я. Собрание сведений о на-

родах,  обитавших  в  Средней  Азии  в  древ-

ние времена. М.; Л., 1953. Т. III. 332 с.  

Василевич  Г.М.  Уранкаи  и  эвенки 

// Доклады по этнографии. Л., 1966. Вып. 3. 

С. 60–70.  

Василевич  Г.М.  Материалы  языка  к 

проблеме  этногенеза  тунгусов:  автореф. 

монографии… канд. ист. наук, 1946.  

Вайнштейн  С.И.  Историческая  этно-

графия тувинцев. М., 1972. 314 с. 

Гумилев Л.Н. Три исчезнувших народа 

//  Страны  и  народы  Востока.  М.,  1961. 

Вып. II. С. 103–113.  

Гумилев  Л.Н.  Древние  тюрки.  М.:  

Тов-во «Клышников и Комаров и К», 1993. 

520 с. 

Георги  И.Г.  Описание  народов  россий-



ской империи. СПб., 2005. 816 с. 

Дьяконова  В.П.  Тувинский  этнический 

компонент  маады  //  Культурное  наследие 

народов  Сибири  и  Севера.  СПб.,  2000. 

С. 104–105. 

Ермолова  Н.В.  Возвращаясь  к  тунгус-

ской  проблеме:  поиск  исторических  исто-

ков  эвенков  –  и  новые  предположения 

// Сибирь.  Древние  этносы  и  культуры. 

СПб., 1996. С. 123–128. 

Карпини  Плано  Дж.  Дель.  История 

монголов. Г. де Рубрук. Путешествие в вос-

точные  страны.  4-е  изд.  М.:  Мысль,  1997. 

460 с. 


Ксенофонтов  Г.В.  Ураанхай-сахалар. 

Очерки по древней истории якутов. Якутск, 

1992 (1937). Т. I. Кн. I. 416 с.  

Кейметинов  В.А.  Аборигенная  (эвен-

ская)  топонимика  Якутии.  Якутск,  1996. 

Ч. 1. 86 с.  

Кюнер  Н.В.  Китайские  известия  о  на-

родах Южной Сибири, Центральной Азии и 

Дальнего  Востока.  М.:  Вост.  лит.,  1961. 

281 с. 


Левин М.Г. Этническая антропология и 

проблемы  этногенеза  народов  Дальнего 

Востока. М., 1958. 359 с. 

Маркварт  И.  О  происхождении  народа 

куманов // Cайт «Великая степь» [электрон-

ный 


ресурс]. 

Режим 


доступа: 

http://steppe.hobi.ru/books/markvart1-00.shtml 

(Дата обращения 22.06.08). 

Окладников 

А.П. 

Тунгусо-


маньчжурская  проблема  и  археология  // 

Археология Северной, Центральной и Вос-

точной  Азии.  Новосибирск:  Наука,  2003. 

С. 393–413. 

Паркер Э.Х. Тысяча лет из истории та-

тар. Казань: Идель-пресс, 2003. 288 с. 

Рашид-ад-дин.  Сборник  летописей.  М.; 

Л., 1952. Т. I. Кн. 1–2. 221 с. 

Сайшиял. Сказание о Чингисхане / пер. 

со  старомонгольского  Норпола  Очирова. 

Улан-Удэ:  Республиканская  типография, 

2006. 576 с. 

Татаринцев  Б.И.  Проблемы  изучения 

тувинской  этнонимии  (на  примере  некото-

рых  предполагаемых  этнонимов  монголь-

ского  происхождения).  Исследования  по 

тувинской 

филологии. 

Кызыл, 

1986.  


С. 64–86. 

Татаринцев  Б.И. Тунгусский  след  в  эт-

нонимии Южной Сибири // Учебные запис-

ки  ТИГИ.  Кызыл,  2007.  Вып.  XXI.  С.  177–

189. 

Туголуков В.А. Этнические корни тун-



гусов  //  Этногенез  народов  Севера.  М.: 

Наука, 1980. С. 152–177. 

Туголуков В.А. Тунгусы (эвенки и эве-

ны)  Средней  и  Западной  Сибири.  М.:  Нау-

ка, 1985. 285 с.  

Хелимский  Е.  Тунгусо-маньчжурский 

языковой компонент в Аварском каганате и 

славянская этимология // Материалы к док-

ладу на XIII Международном съезде слави-

стов,  Любляна,  15–21  августа  2003.  Ham-

byrg, 2003. С. 1–13.  

Шавкунов  Э.В.  Государство  Бохай  и 

памятники  его  культуры  в  Приморье.  Л.: 

Наука, 1968. 128 с. 

Шурц  Г.  История  человечества:  Сред-

няя  Азия  и  Сибирь.  СПб.:  Полигон,  2004. 

204 с. 

Shirokogoroff S.M. Social organisation of 



the northen tungus Shanghai, 1929. 

Этнология 

ISSN 2415-8739 

Известия Лаборатории древних технологий № 3 (20) 2016

 

43 



References 

Alekseev  M.P.  Sibir'  v  izvestiyakh  za-



padno-evropeiskikh  puteshestvennikov  i  pis-

atelei  [Siberia  in  reports  of  West-Europeans 

travelers and writers]. Irkutsk, 1941. 232 p. 

Alekseev  V.P.  Istoricheskaya  antro-

pologiya  i  etnogenez  [Historic  anthropology 

and  ethnogenesis].  Moscow,  Nauka  Publ. 

1989. 446 p. 

Bichurin N.Ya. Sobranie svedenii o naro-



dakh,  obitavshikh  v  Srednei  Azii  v  drevnie 

vremena  [Collection  of  data  of  the  peoples 

lived  in  the  Middle  Asia  in  ancient  times]. 

Moscow-Leningrad, 1953. Vol. III. 332 p. 

D'yakonova  V.P.  Tuvinskii  etnicheskii 



komponent  maady  [Tuva’s  ethnic  component 

of Maadu]. Kul'turnoe nasledie narodov Sibiri 



i  Severa  [Cultural  heritage  of  peoples  of  the 

Siberia  and  North].  St.  Petersburg,  2000. 

Pp. 104–105. 

Ermolova  N.V.  Vozvrashchayas'  k  tun-



gusskoi probleme: poisk istoricheskikh istokov 

evenkov  –  i  novye  predpolozheniya  [Back  to 

the  Tungus  problem:  search  of  historical 

sources of Evenks and new hypotheses]. Sibir'. 

Drevnie  etnosy  i  kul'tury  [Siberia.  Ancient 

ethnoses  and  cultures].  St.  Petersburg,  1996. 

Pp. 123–128. 

Georgi  I.G.  Opisanie  narodov  rossiiskoi 



imperii [Description of peoples of the Russian 

Empire]. St. Petersburg, 2005. 816 p. 

Gumilev  L.N.  Drevnie  tyurki  [Ancient 

Turkies].  Moscow,  Klyshnikov  i  Komarov  i 

K° Publ. 1993. 520 p. 

Gumilev  L.N.  Tri  ischeznuvshikh  naroda 

[Three  historical  ethnoses].  Strany  i  narody 

Vostoka  [Countries  and  peoples  of  the  East]. 

Moscow, 1961. Ussue II. Pp. 103–113. 

Karpini  Plano  Dzh.  Del'.  Istoriya  mon-

golov  [History  of  Mongols].  G.  de  Rubruk. 

Puteshestvie  v  vostochnye  strany  [Journey  to 

the  Eastern  Countries].  Moscow,  Mysl'  Publ. 

1997. 460 p. 

Keimetinov  V.A.  Aborigennaya  (even-



skaya) 

toponimika 

Yakutii 

[Aboriginal 

(Evenk’s)  toponnymy  of  Yakutia].  Yakutsk, 

1996. Part 1. 86 p.  

Khelimskii  E.  Tunguso-man'chzhurskii 

yazykovoi  komponent  v  Avarskom  kaganate  i 

slavyanskaya 

etimologiya 

[Tungus-


Manchurian  linguistic  component  in  Avar 

Khanate  and  Slavic  etymology].  Materialy  k 



dokladu na XIII Mezhdunarodnom s"ezde slav-

istov,  Lyublyana,  15–21  avgusta  2003  [Pro-

ceedings of the XIII International Congress of 

slavists,  Lyublyana,  August,  1521,  2003]. 

Hambyrg, 2003. Pp. 1–13.  

Ksenofontov  G.V.  Uraankhai-sakhalar. 

Ocherki po drevnei istorii yakutov [Uryankhai-

Sakhalar.  Sketches  of  the  ancient  history  of 

Yakuts]. Yakutsk, 1992 (1937). Vol. I. Book I. 

416 p.  


Kyuner  N.V.  Kitaiskie  izvestiya  o  naro-

dakh  Yuzhnoi  Sibiri,  Tsentral'noi  Azii  i 

Dal'nego  Vostoka  [Chine’s  reports  about  peo-

ples of the Southern Siberia, Central Asia and 

Far  East].  Moscow,  Vost.  lit.  Publ.  1961. 

281 p. 


Levin  M.G.  Etnicheskaya  antropologiya  i 

problemy 

etnogeneza 

narodov 


Dal'nego 

Vostoka [Ethnic anthropology and the problem 

of  ethnogenesis  of  peoples  of  the  Far  East]. 

Moscow, 1958. 359 p. 

Markvart  I.  O  proiskhozhdenii  naroda 

kumanov [About the origin of the Kuman peo-

ple].  Available  at:  http://steppe.hobi.ru/books/ 

markvart1-00.shtml (June 22, 2008). 

Okladnikov 

A.P. 

Tunguso-

man'chzhurskaya  problema  i  arkheologiya 

[Tungus-Manchurian  problem  and  the  archae-

ology].  Arkheologiya  Severnoi,  Tsentral'noi  i 

Vostochnoi Azii [Archaeology of the Northern, 

Central and Eastern Asia]. Novosibirsk, Nauka 

Publ. 2003. Pp. 393–413. 

Parker E. Kh. Tysyacha let iz istorii tatar 

[Thousand  years  of  the  history  of  Tatar].  Ka-

zan', Idel'-press Publ. 2003. 288 p. 

Rashid-ad-din.  Sbornik  letopisei  [Collec-

tion  of  histories].  Moscow-Leningrad,  1952. 

Vol. I. Book 1–2. 221 p. 

Saishiyal.  Skazanie  o  Chingiskhane.  Per. 



so  staromongol'skogo  Norpola  Ochirova 

[Legend  of  Genghis  Khan.  Translated  from 

Old  Mongolian  by  Norpol  Ochirov].  Ulan-

Ude,  Respublikanskaya  tipografiya  Publ. 

2006. 576 p. 

Shavkunov  E.V.  Gosudarstvo  Bokhai  i 



pamyatniki  ego  kul'tury  v  Primor'e  [State 

Bokhai  and  sites  of  its  culture  in  Primor’e]. 

Leningrad, Nauka Publ. 1968.128 p. 


Этнология 

 

Известия Лаборатории древних технологий № 3 (20) 2016 



ISSN 2415-8739

 

44 



Shirokogoroff S.M. Social organization of 

the Northern Tungus Shanghai, 1929.  

Shurts 

G. 


Istoriya 

chelovechestva: 

Srednyaya Aziya i Sibir' [History of  mankind: 

Middle Asia and Siberia]. St. Petersburg, Poli-

gon Publ. 2004. 204 p. 

Tatarintsev  B.I.  Problemy  izucheniya  tu-



vinskoi  etnonimii  (na  primere  nekotorykh 

predpolagaemykh  etnonimov  mongol'skogo 

proiskhozhdeniya).  Issledovaniya  po  tuvinskoi 

filologii.  [Problems  of  research  of  the  Tuva’s 

toponymy  (upon  the  case  of  some  supposed 

Mongolian  ethnonyms).  Researches  of  Tuva’s 

philology]. Kyzyl, 1986. Pp. 64–86. 

Tatarintsev  B.I.  Tungusskii  sled  v  et-

nonimii  Yuzhnoi  Sibiri  [Tunguss  track  in  eth-

nonymy  of  the  Southern  Siberia].  Uchebnye 



zapiski  TIGI  [Learning  notes  TIGI].  Kyzyl, 

2007. Ussue XXI. Pp. 177–189.  

Tugolukov  V.A.  Etnicheskie  korni  tungu-

sov  [Ethnic  routes  of  Tungus].  Etnogenez 

narodov  Severa  [Ethnogenesis  of  the  peoples 

of  North].  Moscow,  Nauka  Publ.  1980. 

Pp. 152–177. 

Tugolukov V.A. Tungusy (evenki i eveny) 

Srednei  i  Zapadnoi  Sibiri  [Tunguses  (Evenks 

and  Evens)  of  the  Middle  and  Western  Sibe-

ria]. Moscow, Nauka Publ. 1985. 285 p. 

Vainshtein S.I. Istoricheskaya etnografiya 



tuvintsev  [Historical  ethnography  of  Tuvini-

ans]. Moscow, 1972. 314 p. 

Vasilevich G.M. Materialy yazyka k prob-

leme  etnogeneza  tungusov  [Data  of  the  lan-

guage to the problem of the origin of Tungus]. 

Leningrad, 1946.  

Vasilevich  G.M.  Urankai  i  Evenki  [Ury-

ankhai  and  Evenks].  Doklady  po  etnografii 

[Reports  on  ethnography].  Leningrad,  1966. 

Ussue 3. Pp. 60–70.  

 

Сведения об авторе 



Ушницкий  Василий  Васильевич,  кандидат  исторических  наук,  научный  сотрудник  

ИГИиПМНС  СО  РАН  (Якутск),  677000,  Россия,  г.  Якутск,  ул.  Петровского,  1,  e-mail: 

voma@mail.ru 

Ushnitskij  Vasilij  Vasil’evich,  PhD,  researcher,  Institute  of  the  Humanities  and  the  Indigenous 

Peoples  of  the  North  of  the  Siberian  Branch  of  the  Russian  Academy  of  Sciences,  Yakutsk,  

1, Petrovskogo str., Yakutsk, 677000, Russia, e-mail: voma@mail.ru 

 

 



Каталог: sys -> mod -> attach.php?journals
attach.php?journals -> Художественный перевод: лингвистика или культура
attach.php?journals -> А. Н. Трущелев1, К. В. Варыханова
attach.php?journals -> ’1 о понятии поля как инструмента анализа юридического дискурса о. А. Крапивкина
attach.php?journals -> ’25 Владение словом – один из основных ресурсов профессиональной компетентности начинающего переводчика
attach.php?journals -> Саморазвитие личности в восточных оздоровительных практиках
attach.php?journals -> Система образования великобритании и ее отличия от российской системы образования
attach.php?journals -> Новые методы повышения производительности труда менеджеров
attach.php?journals -> Методы утилизации и основные направления применения


Достарыңызбен бөлісу:


©stom.tilimen.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет