Алекс Бьёрклунд «Каталепсия» Каталепсия – часто называемой в психиатрии «восковой гибкостью»



бет1/3
Дата26.02.2017
өлшемі360.41 Kb.
  1   2   3
Алекс Бьёрклунд
«Каталепсия»
Каталепсия – часто называемой в

психиатрии «восковой гибкостью»,

патологически длительное сохранение

приданной позы. Каталепсию

рассматривают, как следствие максимально

выраженной внушаемости. Больные не

совершают движений по собственной воле; им

можно придать любую позу, какой бы не

удобной она не была.

1.
Больничная палата. На койке лежит Борис Егорович, с закрытыми глазами. Входит

медсестра Катя. В руках у неё железный поднос, на котором лежат шприц и стеклянный



бутылёк. Борис Егорович резко открывает один глаз.
БОРИС ЕГОРОВИЧ. Катя! Катюша! А вот и вы! Наконец-то!

КАТЯ. Борис Егорович! Доброе утро! Да... доброе утро... Борис Егорович! Я не знаю, как вам сказать...

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Огромное желание встать и поцеловать вам руку! Хочу вскочить...

КАТЯ. Да... Вообщем... Борис Егорович! Профессор говорит, что, судя по вашим данным, болезнь прогрессирует и... судя по всему, каталепсия неизбежена. Как мы и опасались... Вы уж меня простите, что принесла вам такую недобрую весть. Но мы ещё раз проверим. Обязательно!

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Вы сегодня прекрасно выглядите, Катюша! А помните, как у поэта? «Её увидел я, и стала жизнь моя светла...»

КАТЯ. Светла, да... Но мы обязательно сделаем повторные анализы! Обязательно!

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Катя, вы посмотрите в окно! Какая погода! Какое солнце! Чудесно! Вы знаете, я обратил внимание, на один листок на дереве, за окном. Он меняется. Представляете? Он не сохнет! Он преображается! Сперва, был одним, а теперь совершенно иной. Хотя, тот же самый! Тот же самый листок! Представляете? Как такое происходит? Загадка. Тайна! Тайна мироздания. Как вам это?

КАТЯ. Ухудшение может произойти в ближайшее время... Мы хотим, чтобы вы были готовы к этому...

БОРИС ЕГОРОВИЧ. А теперь совершенно другой! Он – изменился! Вы себе это представляете? Другой – иной. А мне сегодня такой странный сон приснился...

КАТЯ. Борис Егорович...

БОРИС ЕГОРОВИЧ. ... словно узнал я, что началась распродажа новых тел! Новые тела распродают! Понимаете, да? Здоровые, крепкие тела. И я побежал на эту распродажу. Бегу я, бегу! Ноги заплетаются. Боюсь, что не успею. Вдруг, все хорошие тела-то разберут? Падаю! Снова вскакиваю и бегу! А ноги не слушаются, словно ватные... Наконец, добежал. А тела-то, распродают в киоске! Можете себе представить? В киоске! Смотрю я: народ расходится и каждые несёт в руках новое тело. Все довольные, улыбаются. Я, значит, подбегаю к окошку и спрашиваю продавщицу: «Есть ещё тела-то?». А она мне говорит, что мужские закончились и остались только женские. Я сначала подумал: «Зачем мне женское тело? Как-то это не серьёзно. И даже не прилично». Постаял, помялся, а потом решил, что пусть будет женское. Женское тело, зато здоровое! Правильно? И говорю я продавщице: «Дайте мне женское, только поздоровее». Она как захохочет! Да так громко! И смех у неё какой-то странный, неестественный. Народ вокруг стал оглядываться на меня и тоже стал смеяться. Я говорю: «Чего смеётесь? Мне нужно здоровое тело! Болею я! Что в этом смешного?». А они ещё громче! Я заплакал и убежал. Представляете? Заплакал и убежал! Вы представляете? Да? Вот такой сон. Странно, правда?

КАТЯ. Ну, хорошо... Сейчас сделаю укольчик, и вы поспите немного.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Заплакал и убежал. Странно, правда? Вот, такой сон. Какой сегодня замечательный день! Лёгкий ветерок. Солнце! Чувствую себя отлично. Прелесть!

КАТЯ. Что?

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Да.

КАТЯ. Лекарство принесу чуть позже.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Заплакал и убежал. Как маленький. Как мальчик маленький. Как маленький мальчик. Надо же.

КАТЯ. Обед, чуть позже.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. А палата мне начинает нравиться всё больше и больше. Просторная, светлая. Телевизор!

КАТЯ. Давайте, переворачивайтесь на бочёк. Приспускайте штанишки. И поставим вам укольчик.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. «Бочёк». «Штанишки». Как маленький. Вот ведь... Заплакал и убежал. Вот как.

Катя переваливает Бориса Егоровича на бок, приспускает штаны и ставит укол.



Затем, возвращает его на прежнее место.
КАТЯ. Вот и всё. Вот и замечательно.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. У вас такая лёгкая рука, Катя. Очень нежная и мягкая. Да, да, правда! Вы мне верите?

КАТЯ. Через три часа второй.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Единственное, чего мне сейчас не хватает, так это хорошего, красного вина. Именно, вина. Только вино! Хотя, я раньше, вообще, не пил, а теперь очень хочется выпить. Правда, очень хочется!

КАТЯ. Да уж, вина! Может быть ещё чего-нибудь? Может быть сигару? А, как, Борис Егорович?

БОРИС ЕГОРОВИЧ. О! Это было бы превосходно! Надо будет попросить вас, чтобы вы мне принесли бутылку красного, терпкого вина и хорошую, большую сигару. Хотя странно! Я же никогда не курил, а теперь хочется выкурить сигару. Сигара должна быть непременно большой. Только тогда она сигара. Да?

КАТЯ. Ну, разумеется! Непременно большой. Но можете на это не рассчитывать. Даже, не надейтесь.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Я хочу выкурить сигару. Большую сигару. И выпить бокал вина. Мне трудно есть эту кашу. Она у меня в горле застревает. А с красным вином, я её переварю. Как и эту каталепсию! Переварю, переварю. Желудок у меня ещё что надо.

КАТЯ. Мы ещё раз сделаем повторные анализы. Это обязательно надо проверить.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Жаль, что я встать уже не могу. Я много уже чего не могу. Хотелось бы мне с вами по парку, вокруг больницы прогуляться. Посидеть на скамейке. Покормить голубей...

КАТЯ. Сегодня на обед будет гречневая каша, с котлетой. Разумеется, компот. Сегодня вас кормит нянечка.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Меня кормит нянечка! Как это трогательно звучит! Я же говорю: как маленький! Котлета! Какое чудо! Гречневая каша, компот.

КАТЯ. И компот.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Компот. Вы уже уходите?

КАТЯ. Да. Пойду к следующему.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. К следующему? Кто этот счастливец?

КАТЯ. Соседняя палата. Сафьянов.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Ему вы тоже будете делать укол?

КАТЯ. Да. Только в руку.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. В руку? Бедный, несчастный пациент Сафьянов! Как не повезло! Разве это укол – в руку? Укол должен ставиться непременно в другое место. Тогда это укол. Какой на вас сегодня халат!

КАТЯ. Какой?

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Белоснежный и очень стильный. Хорошо приталенный, а низ, слегка, укорочен. Прелесть!

КАТЯ. Это я сама его перешила. А то, болтался на мне, как мешок.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Замечательно! Вы потрясающе шьёте!

КАТЯ. Вам нравиться? Я рада.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Разумеется, нравиться!

КАТЯ. А некоторые, говорят, что это, как-то не очень...

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Возьмите мою «утку» и бросьте её им в лицо!

КАТЯ. Я, пожалую, это сделаю, только, чуть позже...

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Сделайте это обязательно! И пусть замолчат, эти злые языки! Вы замужем, Катя?

КАТЯ. Нет.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. А друг у вас есть?

КАТЯ. Есть.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Он красивый?

КАТЯ. Ну... симпатичный.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. С ним всё в порядке? Он здоров?

КАТЯ. Здоров. А что?

БОРИС ЕГОРОВИЧ. То есть, вы ему уколы не ставите? Жаль! Он многое теряет. Как только он заболеет, сразу ставьте ему укол! Непременно укол! Он будет счастлив. Вот увидите. Как и мне. Именно также!

КАТЯ. Я ему лучше клизмочку поставлю. А то, слишком много в нём ненужного скопилось...

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Катенька! Вы прелесть! Вы просто какая-то... неземная, нездешняя вы...

КАТЯ. Я вполне земная. Местная я. Вы преувеличиваете, Борис Егорович.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Ничего я не преувеличиваю! Вы для меня, словно из космоса. Вы жительница другой планеты.

КАТЯ. А я не встречала, таких как вы. Вы очень добры и обходительны. Не то, что некоторые! Только и думают, как бы ущипнуть меня! Как я их ненавижу!

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Катюша! Ну... Нельзя так говорить!

КАТЯ. А им можно? Да? Им можно?

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Кто же вас щипает, Катюша? Кто они?

КАТЯ. Ой! Их много. Почти в каждой палате. Проходу не дают! О чём они только думают?

БОРИС ЕГОРОВИЧ. А что же вы, Катя?

КАТЯ. А я им по рукам!

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Вот это правильно! Не позволяйте с собой так обращаться! Иначе, до чего это может дойти?

КАТЯ. Да, разумеется! Вы возмущены, Борис Егорович?

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Возмущён ли я? Да я, в не себя! Это до чего мы так докатимся?

КАТЯ. Вы успокойтесь! Вам сейчас нельзя волноваться.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Не успокаиваете меня, Катенька! Что за нравы! Куда мы катимся?

КАТЯ. По наклонной, Борис Егорович. По наклонной.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Вот это вы верно говорите. Именно! Жаль, что я не могу встать и защитить вас, Катенька. Иначе, они бы за всё мне ответили. Ну, ничего! Как только я смогу ходить... Пусть готовятся!

КАТЯ. Вы просто, настоящий рыцарь. Рыцарь, вы мой.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Вы находите, Катя?

КАТЯ. Конечно!

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Да уж – рыцарь. Рыцарь! Без шпаги. Без шляпы. Без сил! И на коня мне уже не взобраться. Да, собственно, и коня-то у меня нет! Потеребите мне его.

КАТЯ. Что? Как?

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Поиграйте с ним. Обнимите его.

КАТЯ. Не поняла. Кого? Что?

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Приласкайте. Прошу вас. Потеребите мне его... там... под одеялом. В пижаме. Мне это очень нужно. Я вас очень прошу.

КАТЯ. Борис Егорович! Вы с ума сошли?! Что с вами?

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Всё замечательно! Потрогайте его... Там... ну... внизу... Я вас очень прошу, Катюша!

КАТЯ. Борис Егорович! Борис Егорович! Где внизу?! Что внизу? Как? О чём вы говорите? Борис Егорович! Ну... что вы? Борис Егорович! Чего вы-то? Что? Ой-ой-ой! Вы же рыцарь, Борис Егорович! Как вам не стыдно, Борис Егорович! Вы же Дон Кихот! Вы же Санчо Панчо! Вы же уже немолодой, больной человек! Какие вам мельницы? Вы с ума сошли? И вы туда же?! Что вы такое говорите?

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Вот именно, Катюша, старый и больной. Как вы это верно подметили! А вы такая молодая, здоровая, красивая и очень добрая. Вы – моя королева! Вы – врач! Вы ставите мне уколы и даёте таблетки. Вы пытаетесь меня спасти. Хотя уже давно понятно, что для меня всё кончено. Представьте себе, что это очередное лекарство. Оно мне просто необходимо.

КАТЯ. Вот именно, Борис Егорович, врач! А не девушка по вызову! Я – никакая не королева! Я – ваша медсестра! Неужели, вы становитесь, как и остальные?

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Умоляю вас, не сравнивайте меня с другими!

КАТЯ. Тогда что же вы такое предлагаете?

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Предлагаю вам, вдохнуть в человека аромат жизни! Напоследок...

КАТЯ. Я могу поставить вам укол, дать таблетки, но, то, что вы мне предлагаете...

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Но если мне станет плохо и я вас позову, вы же придёте?

КАТЯ. Конечно! Это же мой долг! Я врач!

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Вот именно! Врач! И сейчас мне плохо и я вас зову! Катя! Катенька! Дайте мне лекарство! Умоляю вас! Мне очень плохо! Дайте мне лекарство! Настоящее! Ваш рыцарь нуждается в помощи. Спасите его! Потеребите. Немного. Совсем чуть-чуть. Я вас очень прошу!

КАТЯ. Нет!

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Проявите сострадание, Катя. Поймите, меня ожидает каталепсия, во всей своей красе. И всё - меня нет! Хотя я, пока, ещё могу приподнять голову и рассмотреть вас. Видите? Видите? И пальцами могу пошевелить. Я, почти, приподнимаюсь. Вот, пожалуйста. Но этого мало. Это уже совсем ничего! Я нуждаюсь в вашем участии. Я хочу почувствовать себя здоровым человеком... Хотя бы иллюзорно.

КАТЯ. Это... противоестественно! Я - медицинский работник!

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Вы, прежде всего - красивая девушка. Поймите! А я страдающий старик, прикованный к больничной койке. Я ваш пациент. Подарите мне кусочек настоящей жизни. Умоляю!

КАТЯ. Я ухожу! Мне неприятно вас слушать!

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Разумеется, вы уйдёте! Причём, уйдёте на своих ногах. На своих красивых ногах! Я бы побежал за вами и поймал вас, но я, к сожалению, не могу этого сделать. Я прикован к кровати, Катя. Вы же об этом знаете? Так ведь? И я никогда уже не встану. И об этом вы знаете! А вы уйдёте. А при этом вы давали клятву Гиппократа...

КАТЯ. Там ничего не сказано про то, чтобы я теребила ваш... Господи! Как противно!

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Противно? Зря вы так! Зря! Вы же его даже не видели? Так посмотрите! И не просто посмотрите, а рассмотрите его и возьмите в свои руки, в свои нежные руки!

КАТЯ. И об этом Гиппократ ничего не писал...

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Это, конечно, Гиппократ упустил! Дал маху, так сказать. Он просто не подумал об этом, потому, что был здоров и эта проблема его не интересовала. Вот и всё! Я же другое дело. Я человек страдающий, требующий внимания с вашей стороны. Вы не можете меня игнорировать.

КАТЯ. Мне неприятно вас слушать. Я ухожу.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Я не верю, что вы такая бессердечная! Катя! Обнимите меня! Обнимите его! И Бог вас благословит!

КАТЯ. Борис Егорович, вы сошли с ума!

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Да, сошёл с ума! Рехнулся, на старости лет! Бес мне в ребро! Неужели, вы этого до сих пор не заметили? Катерина! Катюшенька! Возьмите его в свои ласковые ручки. Возьмите и подарите мне последнюю радость!

Катя останавливается в дверях и задумывается.


КАТЯ. Борис Егорович! К сожалению, в вашем положении это не поможет. Простите за жестокие слова.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Катюша, милая! Я знаю! Я всё знаю! Это последняя просьба человека, который, в скором времени, превратиться в растение. Я стану большим, холодным, старым кактусом. Это даже смешно. Не откажите старику. Остудите его сумасбродство.

КАТЯ. Надеюсь, никто не зайдёт. И очень быстро.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Вы мой ангел.
Катя пододвигает к кровати стул, садится и просовывает свою руку под одеяло.
БОРИС ЕГОРОВИЧ. Хочется плакать, Катя. Не поверите! Как хочется плакать. Как маленький. Как маленький мальчик.

КАТЯ. А вы поплачьте, Борис Егорович, поплачьте. Легче станет. Это я вам как врач говорю.
2.
Борис Егорович лежит на своей койке и смотрит в окно. Раздаётся стук в дверь.
БОРИС ЕГОРОВИЧ. Войдите, войдите!
В палату входят Ростислав Михайлович и Софья Андреевна. В руках у них пакеты.
БОРИС ЕГОРОВИЧ. Бог, ты мой! Ростислав Михайлович! Софья! Боже мой! Заходите! Проходите! Берите стулья! Садитесь! Вы не представляете себе, как я рад вас видеть!

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Здравствуй, Борис!

СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Здравствуй, Боренька! Здравствуй, дорогой! Как ты, Боря?

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Как ты себя чувствуешь?

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Вы не поверите – просто превосходно!

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Ну вот, решили тебя навестить!

СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Всё никак не могли вырваться! Сам понимаешь.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Я так рад, что вы пришли!

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Борис! Прости, что раньше не могли зайти! Эта дача меня доконает.

СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Перестань, Ростислав! Не слушай его, Борис! Ты же его знаешь, он постоянно жалуется.

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Нет, ты слышишь, Борис! Я – жалуюсь! Это – неслыханно! Я – жалуюсь! С этой дачей, у меня совершенно не осталось свободного времени. Я постепенно превращаюсь в мелкого помещика. Борис! Ты можешь себе это представить? Живу на даче. Работаю на даче. Гуляю с собакой на даче. Пью чай с вареньем...

БОРИС ЕГОРОВИЧ. С каким?

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Что?

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Прости! С каким вареньем пьёшь чай?

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Софья! С каким вареньем я пью чай?

СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. С клубничным.

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. С клубничным.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Вкусное?

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Что?

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Вкусное, говорю, варенье?

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Нормальное.

СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Варенье отличное! Тебе что, Ростислав, не нравиться?

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Нравится, нравится! Я разве сказал, что мне не нравиться?

СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Не сказал, но, возможно, подумал.

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Ничего я не подумал.

СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Подумал, подумал! Ещё как подумал.

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Софья! Перестань!

СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Не слушай его, Борис! Варенье изумительное. Все, кто его пробовал, хвалят и уплетают вовсю.

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Любопытно! Кто это, к примеру?

СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. К примеру, Зинаида Марковна. Это наша соседка. Ты её должен помнить, Борис.

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Твоя Зинаида Марковна, любит отменно покушать. Поэтому, ей, что не поставь на стол, сметёт, ещё и добавки попросит!

СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Боже мой! Зинаида Марковна сметёт! Да Зинаида Марковна, кушает, как птичка.

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Может быть и птичка. Только очень большая птичка. Размером с корову. Таких птичек в природе не бывает. Ты видал таких птичек, Борис?

СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Ростислав! Как тебе не стыдно! Ты, верно, забыл, как она тебе массаж делала, когда у тебя поясницу прихватило? Забыл?

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Нет, нет! Я ничего не забыл! Я ей премного благодарен. Только перестань её приглашать каждый день. Она только и делает, что говорит о своих кроликах и как они размножаются. Это – невыносимо!

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Как бы мне сейчас хотелось вновь побывать у вас на даче! Подышать этим воздухом, окунуться в вашу атмосферу! Какая это была прелесть! А ещё мне хочется встать, рано-рано утром, когда ещё все спят и пройтись по утренней росе. А потом дойти до речки и искупаться, голым, пока никого нет.

СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Почему голым, Борис?

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Не знаю. Чтобы холодная вода обожгла всё тело, с головы до ног. Чтобы, я её почувствовал. Чтобы, она пропитала меня насквозь.

СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Ой! Прости, Борис! Мы заболтались! Это Ростислав сбивает меня...

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Я? Я-то тут при чём?

СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Это ты постоянно начинаешь глупые споры.

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Я?

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Узнаю своих старых друзей. Вы всё такие же. Ничего не меняется. Как я рад вас видеть.

СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Борис! Как ты?

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Да! Как ты себя чувствуешь?

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Вы не поверите – удивительно!

СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Борис! Прости. Мы слышали, что... болезнь прогрессирует?

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Борис! Это – ужасно.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Ничего, ничего. Всё в порядке. Не волнуйтесь. Чувствую себя, вполне, прилично. Просто - хорошо.

СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Главный говорит, что... это ... каталепсия неизбежна? В смысле... Это правда?

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Похоже на то.

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Боже мой! Как это ужасно!

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Вам не стоит переживать. У меня всё хорошо.

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Чего же тут хорошего, Борис?

СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Борис! Как же так? Как это могло произойти? Я как услышала, целый день проплакала.

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Не целый день.

СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Ещё ночью вставала курить и плакала.

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Я не слышал.

СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Ты, вообще, плохо слышишь.

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Неправда! Со слухом у меня всё в порядке.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Как хорошо, что вы здесь, сейчас. Вы не представляете, как мне не хватает вас. Хотел бы слушать вас часами.

СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Недавно, звала его из соседней комнаты, так и не дозвалась.

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Телевизор громко работал.

СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Господи! Борис! Мы же тебе, кое-что, принесли.

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Вот-вот! Принесли, именно! У тебя вечные перебои с памятью.

СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Перестань!
Софья Андреевна ставит пакет себе на колени и начинает выкладывать содержимое на тумбочку.
СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Вот! Яблоки! Свои, с дачи! Видишь, какие большие? Это – апельсины. Тут колбаска, сыр. Сок. Это – рыба. Очень вкусная...

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Спасибо большое! Я теперь ем совсем немного.

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Борис, прости. А как ты кушаешь? Извини...

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Меня кормят. Медсестра, нянечка. Смешно, правда? Как беспомощного младенца.

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Борис! Ты молодец! Отлично держишься!

СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Правильно, Борис!

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Гони её прочь, тоску-печаль!

СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Дать тебе яблочко откусить? Они мытые.

БОРИС ЕГОРОВИЧ. А помните, какой я раньше был? Страдал по любому поводу! Постоянные депрессии, перепады настроения. Любая мелочь выбивала меня из колеи. Вы же помните? Я, если честно говорить, толком и не жил. Чего-то постоянно боялся, притворялся, от чего-то убегал. Зачем? Не знаю. Вы же помните? Правда? Как-то жизнь прошла, а так толком и не пожил. Если можно так сказать, жизни настоящей так и не почувствовал. Чем я занимался столько лет? Никто, случайно не знает? Семьи не заимел, дом не построил. Даже дерево не посадил.

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Дерево! Тебя бы сейчас к нам на дачу, Софья Андреевна, нашла бы тебе применение!

БОРИС ЕГОРОВИЧ. Раньше, мне всё казалось таким банальным и не нужным. Я даже не могу себе представить, что это был я. Жаль, жаль, что так. Только теперь, я понимаю, что всё это было неправильно. Не так! А теперь, я воспринимаю всё совершенно иначе. Теперь, я начинаю понимать, что все мои переживания, сомнения, всё это полная чушь. Сейчас, я смотрю на мир другим глазами. Хотя и отдалён от него. Я так далеко, что меня и не видно. А скоро, я исчезну совсем. Поздно очнулся, да? Всё слишком поздно. Где-то я, в своей жизни, промахнулся. Чего пропустил. Нелепость.

РОСТИСЛАВ МИХАЙЛОВИЧ. Жестокие слова говоришь, Борис. Всё это очень грустно.

СОФЬЯ АНДРЕЕВНА. Дай ему выговориться, Ростислав!

Каталог: files
files -> 1 дәріс : Кіріспе. Негізгі түсініктер мен анықтамалар. Тиеу-түсіру жұмыстары жөніндегі жалпы түсініктер
files -> Қыс ең зақымданатын жыл мезгілі. Бірақ жаралану, сынық, тоңазу, үсіп қалу біздің қысқы тұрмыстың міндетті салдары емес
files -> Қазақ халқының ұлттық ойындары
files -> Тема: Детский травматизм. Травма мягких тканей лица и органов рта у детей. Особенности первичной хирургической обработки ран лица. Показания к госпитализации ребенка
files -> Тематичний план практичних занять


Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3


©stom.tilimen.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет