А. В. Лебедева «Логос Гераклита» I. Жизнь гераклита о жизни Гераклита известно мало, а то, что известно в основном малодостоверно. Единственная античная биография



Pdf көрінісі
бет3/3
Дата02.04.2019
өлшемі264.48 Kb.
#101551
1   2   3

ἐόντος  ἀεί  не  как  «существует  всегда»,  а  как  «всегда  верен» (holds true). Но,  насколько  нам 

известно,  при  употреблении  с  наречием  времени  или  места  глагол  εἶναι  ‘есть’  в  греческом 

обычно  имеет  экзистенциальное,  а  не  «верифицирующее» (veridical) значение,  да  и  у  самого 

Гераклита  в  фр. 37/B 30 ἀεί ... ἔστι  означает ‘(огонь)  есть … всегда’,  а  не  ‘огонь  верен (?) 

всегда’. 

2)  Второе  возражение,  на  которое  трудно  ответить  вербалистам:  во  фр. 1/B 50 οὐκ  ἐμοῦ, 

ἀλλὰ τοῦ λόγου ἀκούσαντας ‘внемля не мне, но логосу’ (по рукописному чтению) или ‘внемля не 

моему,  но  вот  этому  логосу’ (по  нашей  конъектуре)  логос,  который  люди  не  понимают, 

противопоставляется самому Гераклиту или его логосу (учению, книге).  

3)  Вербалисты  должны  нам  объяснить,  как  могло  произойти,  что  стоики  спутали 

тривиальное  выражение  с  важным  теологическим  понятием,  притом  что  стоики  располагали 

полным  текстом  Гераклита  и  внимательно  его  изучали  и  комментировали.  Реалисты, 

                                                 

25

 «Of this my account, which stands throughout etc.» (Burnet 1930; West 1971: 117). 



26

 К  этой  компромиссной  позиции  близка  и  точка  зрения  Кана,  хотя  он  и  выступает  против 

вербалистов (Kahn ATH 98): «The logos can be his 'meaning' only in the objective sense: the structure which 

his words intend or point at, which is the structure of the world itself (and not the intensional structure of his 



thought about the world)». 

 

11

сторонники метафизического толкования, избегают этих сложностей, но им тоже можно задать 



нелегкие вопросы.  

Каким образом можно «слышать» мировой закон и говорить о нем «этот-вот»? В греческом 

языке дейктическое ὅδε, τόδε обычно означает нечто, что находится у нас перед глазами и на 

что можно указать пальцем. Можно ли на мировой закон показать пальцем и сказать «вот он!»?  

Единственная  возможность  избежать  трудностей  обеих  интерпретаций — допустить,  что 

выражение  «этот-вот  логос»  в  двух  фрагментах  Гераклита 2/B1 и 1/B50 — это  метафора, 

которая на иконическом уровне

27

 сохраняет семантику «речи», которую можно «слушать», а на 



референциальном  уровне  обозначает  «Вселенную»,  τὸ  πᾶν.  Эта  интерпретация,  незнакомая 

современным  исследователям,  была  хорошо  известна  античным  читателям  Гераклита,  в 

частности Платону в «Кратиле» и в «Теэтете», а также Филону Александрийскому

28



Ошибка современных интерпретаций в том, что они понимали логос Гераклита как «логос 

чего-то»,  то  есть  как  принцип,  закон  изменения  или  «интенциональную  структуру» (Кан) 

реальности (мира), то есть как абстракцию. На самом же деле метафорическое выражение «этот 

логос»  референциально  обозначает  саму  реальность,  сам  Универсум,  но  понимаемый  на 

сигнификативном или  иконическом уровне как «Речь», или «Книгу природы» (Liber Naturae). 

Оно  означает  «логос»  со  всем  богатством  языковой  и  смысловой  семантики  этого  слова,  но 

обозначает «видимый мир», непосредственно воспринимаемый чувствами. 

В  пользу  такого  понимания  говорит  прежде  всего  неслучайный  параллелизм  между 

выражениями λόγον τόνδε ‘этот-вот логос’ во фр. 1–2 L и κόσμον τόνδε ‘этот-вот космос’ во фр. 

37 L (B 30). В  обоих  случаях  указательное  местоимение  ὅδε  ‘этот-вот’  указывает  на 

непосредственную данность объекта, на его очевидность, на то, что у всех нас «перед глазами». 

В обоих случаях логос-мир описывается как «общий» (ξυνός) для «всех» (πάντων), а «общее» в 

эпистемологии  Гераклита  противопоставляется  «индивидуальному» (ἴδιον)  как  объективное 

(существующее  «по  природе»,  то  есть  независимо  от  нашего  восприятия)  субъективному  или 

доксическому — продукту  воображения  каждого  или  «индивидуального  разумения»,  ἰδίη 

φρόνησις (фр. 7).  

То,  что  под  «этим  логосом»  Гераклит  понимает  саму  реальность,  а  не  ее  абстрактную 

структуру  или  логический  принцип,  доказывается  также  словами «… ибо  хотя  все  /люди/ 

сталкиваются  с  этим-вот  логосом» (фр. 2 L). Выражение  γίνεσθαι  κατά  τινα  означает 

‘сталкиваться  с  кем-то  или  чем-то  лицом к  лицу’. Оно синонимично  с  термином  ἐγκυρεῖν  τινί 

‘наталкиваться на что-то’, которое Гераклит употребляет в ближайшем контексте (фр. 5 ср. 3 L) 

для  обозначения  «сырых  чувственных  данных»,  голого  ощущения,  не  интерпретированного 

понимающим  умом  (νόος),  для  эмпирического  «знакомства»  с  объектом  без  его  «знания» 

(γινώσκειν)  и  осознания-соображения  (φρονεῖν).  Примером  такого  «ощущения  без  восприятия 

или осознания» у Гераклита служит пример с «варварскими душами» (βάρβαροι ψυχαί): персы 

слышат  греческий  язык  (находятся  в  эмпирическом контакте  с  ним), но не  понимают  смысла 

сказанного. Точно так же нефилософская чернь слышит, но не понимает голос Вселенной или 

Книгу природы, так как не знает языка, на котором она написана.  

Во  фр. 2 L Гераклит  различает 3 категории  «слушателей»: 1) тех  кто  никогда  не  пытался 

понять  книгу  природы — большинство  людей,  не-философы, 2) тех  кто  пытался,  но  не  по-

нял — другие философы, кроме Гераклита и 3) тех, кто пытался и понял, то есть сам Гераклит 

Эфесский,  который  расшифровал  код  Вселенной  и  прочитал  сообщение  космического  бога. 

Специалистами,  умеющими  «переводить»  сообщения  богов  с  символического  или  знакового 

божественного  языка  на  простой  язык  смертных,  у  греков  считались  прорицатели  (μάντεις),  а 

по  очень  важным  вопросам,  касающимся  не  судьбы  отдельных  индивидов,  а  судьбы 

государств,  вопросов  войны  и  мира,  жизни  и  смерти, — прежде  всего  оракулы  Аполлона  в 

Дельфах  и  в  ионийских  Дидимах.  Во  фрагменте 1 L Гераклит  использует  профетическую 

формулу  «это  не  мой  логос…»,  то  есть  то,  что  я  говорю,  происходит  от  бога,  я  простой 

передатчик. Не только Гераклит, но и его современник и оппонент Парменид Элейский, также 

оформляет свое философское сочинение как оракул, полученный  Куросом  напрямую  с  небес, 

минуя дельфийскую смертную Пифию.  

                                                 

27

 Иконическим  уровнем  метафоры  мы  называем  символический  уровень,  уровень  образности,  и 



отличаем  его  от  референциального  или  предметного  уровня.  На  иконическом  уровне  метафора  «этот 

логос» означает «речь» или «текст», а на предметном   обозначает «Вселенную», видимый мир.  

28

 Свидетельства, собранные в нашем комментарии ко фр. 2 L = B 1 DK, 106B L. 



 

12

С выражением «этот логос» в тексте фр. 2 L синонимично выражение «слова и дела» (ἔπη 



καὶ  ἔργα),  и  это  дополнительное  подтверждение  правильности  нашей  интерпретации  «этого 

логоса».  Ясно,  что  речь  идет  не  о  риторической  отдельной  метафоре,  а  о  философской 

метафоре-аналогии,  о  тщательно  продуманной  грамматической  модели  космоса.  Если  мир  в 

целом — это логос (речь, текст), то отдельные вещи должны как-то соотноситься с членением 

этого текста на «слова» или имена, слоги, буквы. Следует иметь в виду, что при использовании 

алфавитной аналогии греческие философы нередко не различают фонетический уровень (буквы 

как фонемы) и графический уровень (буквы как письмена). Греческий глагол ἀκούειν ‘слушать’ 

обладает  такой  же  амбивалентностью,  он  может  означат  и  ‘слушать’  фонетическую  речь,  и 

‘читать’, ‘понимать’  текст.  Название  Плутарховского  трактата  Πῶς  δεῖ  τὸν  νέον  ποιημάτων 

ἀκούειν  означает  ‘Как  молодым  людям  следует  читать  (или  понимать)  поэтов’ (буквально 

‘слушать поэтов’). Мы полагаем, что во фр. 1–2 L (B 1, B 50 DK) «слушать этот логос» означает 

прежде всего «читать эту книгу», то есть понимать видимую «Книгу природы».  

Гераклит может считаться отцом философской герменевтики: искусство познания для него 

—  это  не  каузальное  или  материальное  объяснение  (тут  он  резко  расходится  с  милетцами),  а 

искусство  интерпретации  реальности,  понимаемой  как  текст.  Таким  образом,  философ  для 

Гераклита — это искушенный читатель, понимающий язык природы (или язык богов, что одно 

и  то  же,  поскольку  Гераклит  пантеист)  и  знающий  правила  чтения.  Напомним,  что  греческое 

алфавитное письмо в архаическую и классическую эпоху (и даже позже) было сплошным, без 

словораздела,  т.н. scriptio continua. Гераклит  ясно  говорит,  что  он  проникает  в  смысл  книги 

природы  благодаря  правильному  «делению»  или  «членению» «слов-и-дел»  в  «этом  логосе». 

Глагол  διαιρέω  употребляется  в  грамматических  контекстах  как  раз  для  деления  слов  при 

чтении,  пунктуации. 

29

 В  греческой  грамматике  логос («речь»  или  текст)  обычно  делится  на 



«имена» (ὀνόματα), имена — на слоги (συλλαβαί), слоги — на буквы (στοιχεῖα или γράμματα).  

Как  правильно  читать  или  членить scrptio continua космического  логоса  по  Гераклиту? 

Попытаемся  ответить  на  этот  вопрос  на  примере  гераклитовского  фрагмента 43 L. (B 67) . В 

этом фрагменте используется не грамматическая аналогия, а аналогия с благовониями и огнем, 

но  для  иллюстрации  все  того  же  отношения  между  единым  и  многим.  Мы  выбираем  его  для 

иллюстрации  в  особенности  потому,  что  между  противоположностями  в  нем  всюду 

пропускается  союз  «и» (καί),  обычный  в  таких  случаях.  Это  указывает  на  то,  что  Гераклит 

пытается в этом тексте передавать «язык природы». 

1. ΗΜΕΡΗΕΥΦΡΟΝΗΧΕΙΜΩΝΘΕΡΟΣ ДЕНЬНОЧЬЗИМАЛЕТО                              сплошной текст

чувственные данные, когнитивный уровень ἐγκυρεῖν ‘встречаться’, ‘сталкиваться’ с объектом 

2. ΗΜΕΡΗ | ΕΥΦΡΟΝΗ | ΧΕΙΜΩΝ | ΘΕΡΟΣ    ДЕНЬ | НОЧЬ | ЗИМА | ЛЕТО  — неправильное членение 

толпы, τῶν πολλῶν, 4 имени = 4 предмета, когнитивный уровень доксы 

3.  ΗΜΕΡΗΕΥΦΡΟΝΗ | ΧΕΙΜΩΝΘΕΡΟΣ    ДЕНЬНОЧЬ | ЗИМАЛЕТО — правильное  членение  «по 

природе», κατὰ φύσιν, только 2 имени = 2 предмета, когнитивный уровень «познания» (γινώσκειν) 

В 43 фрагменте  ложные  объекты  (отдельные  противоположности)  предположительно 

соотносятся с «именами» обыденного языка, такими как «день», «ночь» и т. д. На вопрос, была 

ли грамматическая аналогия у Гераклита в то же время алфавитной аналогией, как у Демокрита 

и  Платона,  или  ограничивалась  членением  логоса-речи  на  имена  и  слоги»,  следует  скорее 

ответить положительно. Фрагмент 106 (B 10) в нашей интерпретации говорит в пользу полной 

грамматической  аналогии,  включая  алфавитную,  т.  е.  в  пользу  деления  «логос — имена — 

слоги — буквы», так как пары противоположностей, взятых из области музыки и грамматики 

называются в нем «слогами» (συλλάψιες). Кроме фрагмента 106 в пользу алфавитной аналогии 

говорит  и  свидетельство  Филона,  фр. 106B. В  таком  случае  грамматическая  аналогия  между 

космосом  и  логосом  (текстом)  в  эпистемологии  Гераклита  может  быть  представлена 

следующим образом: 

Референциальный уровень

 

Иконический уровень 



Мир, Вселенная

Отдельные вещи 

Пары противоположностей

логос (книга или речь) 

имена (лексемы) 

слоги


                                                 

29

 LSJ, s.v. διαιρέω VI: «divide words, punctuate in reading», Isocr. 12.17; Arist. Rhet. 1401a 24.  



 

13

(день-ночь, зима-лето)



 

Отдельные противоположности 

(день, ночь, зима, лето)

 

буквы 



 

  

Преимущество  этой  версии  в  том,  что  она  лучше  объясняет  монистический  символизм 



грамматической  аналогии:  все  пары  противоположностей  (а  в  мире  нет  ни  одного  явления, 

которое  не  было  бы  членом  оппозиции)  после  интеграции  оказываются  «слогами»  единого 

логоса, осмысленного текста.  

Большинство  исследователей  Гераклита,  независимо  от  того,  следуют  ли  они 

метафизической  или  вербальной  интерпретации  «логоса»  в  фр. 2/ B 1, согласны  с  тем,  что 

понятие  логоса  у  Гераклита,  как  и  понятие  гармонии,  напрямую  связано  с  его  основным 

метафизическим  тезисом  всеединства («все  есть  одно»,  πάντα = ἕν).  Однако  семантика  слова 

λόγος  как  такового,  то  есть  лексическая  семантика  (а  не  философская  или  метафорическая) 

вопреки  всем  попыткам  доказать  обратное,  никак  не  связана  с  понятием  «единства»  или 

«тождества».  Предлагаемая  нами  интерпретация  «этого  логоса»  как  метафоры  универсума  на 

основе  грамматической  аналогии  впервые  объясняет  монистический  смысл  термина,  а  также 

его внутреннюю смысловую связь с coincidentia oppositorum, и его теологические импликации. 

Очевидно, стоики понимали смысл грамматической аналогии у Гераклита и именно через нее 

пришли  к  отождествлению  «логоса»  и  «огня»:  ведь  референциальное  значение  логоса  у 

Гераклита — это  физический  Универсум,  а  природа  Универсума —  божественный  огонь. 

Понимая это, не следует ставить полный знак равенства между логосом Гераклита и стоиков. 

Все-таки  гераклитовский  логос  остается  эпистемологической  метафорой,  связанной  с 

акустической речью или письменным текстом, и в отличие от логоса стоиков нигде не означает 

«разум».  На  языке  Гераклита  разум — νόος,  φρήν,  φρόνησις,  γνώμη,  но  не  λόγος.  Будучи 

неразрывно связан с семантикой языка и речи, говорения, логос Гераклита скорее коммуника-

тивное  (и  потому  политическое),  чем  чисто  ментальное  или  психологическое  понятие.  Но 

стоическая идея о том, что индивидуальный логос (разумная речь) человека должен следовать 

всеобщему логосу мира уже намечена в текстах Гераклита.  

Об алфавитной аналогии в метафизике и философии природы Гераклита см. выше в разделе 

о моделях космоса и метафорический кодах. 

 

Единство противоположностей и триадическая структура в метафизике Гераклита 

Сторонники  натуралистической  интерпретации  Гераклита  (напр., Kirk HCF: 222 ff.; 

Marcovich 1967: 105 ff.) понимают  единство  противоположностей  как  их  «связь» (connection, 

connectedness). «Связь»  между  x  и  y  предполагает  их  раздельность:  для  того,  что  быть 

«связанными», x и y должны существовать отдельно друг от друга. Но именно это Гераклит и 

отрицает  своим  учением  о coincidentia oppositorum. В  аутентичных  фрагментах  мы  находим 

другую формулировку: противоположности «тождественны» (τωὐτόν) или суть «одно» (ἕν). От 

своих предшественников, как ионийских натуралистов, так и италийских идеалистов, Гераклит 

хорошо усвоил, что весь чувственно воспринимаемый мир имеет полярную структуру и может 

быть  целиком  и  без  остатка  анализирован  и  редуцирован  к  парам  противоположностей.  У 

Анаксимандра такими фундаментальными физическими противоположностями были горячее и 

холодное,  влажное  и  сухое,  соответствующие  четырем  стихиям (maxima membra mundi), у 

Пифагорейцев — предел и беспредельное, четные и нечетные числа. Учение о противополож-

ностях  важно  для  Гераклита  не  само  себе  (структура  физического  мира),  оно  неразрывно 

связано с его учением о всеобщей обусловленности и взаимозависимости всех явлений, а также 

с  учением  о  судьбе  и  необходимости.  В  терминах  долгового  или  экономического 

метафорического  кода  в  мире  феноменального  множества  никто  и  ничто  не  свободно,  все 

«должники»,  все  должны  рано  или  поздно  «платить»  своей  смертью  за  жизнь  кредиторам, 

которым они обязаны своим существованием. Наша реконструкция грамматической аналогии в 

метафизике  Гераклита  показывает,  что  отдельно  взятые  противоположности  (следовательно, 

все  составляющие  физического  мира) — иллюзорные  объекты,  результат  лингвистической 

ошибки  смертных,  их  неумения  правильно  читать  вечную  Книгу  природы.  О  том,  что 

отдельные  феноменальные  противоположности  не  самобытны,  а  зависят  от  некого  общего 

единого  субстрата,  ясно  говорит  и  фр. 43/B 67. Притча  о  смерти  Гомера  и  доверчивых 

смертных,  обманутых  «явлениями» (см.  наш  комментарий  к  фр. 20 L = B 56), сравнивает 

«исчисление  пар  противоположностей»  при  изучении  физического  мира  с  ловлей  вшей:  чем 


 

14

больше  «схватили» (т. е.  поймали),  тем  меньше  осталось.  Все  пары  противоположностей  при 



постижении  утрачивают  свою  мнимую  индивидуальность  и  исчезают  как  слоги  в  едином 

логосе. Все указывает на то, что в своем учении о феноменальном мире множества Гераклит, 

как  и  элеаты,  был  близок  к  субъективному  идеализму  или  «теории  иероглифов»  в  эпис-

темологии.  Иначе  говоря,  противоположности  согласно  Гераклиту — это  не  субстанции,  а 

аспекты  единого  или  процессы,  фазы  космических  циклов,  за  которыми  стоит  один  и  тот  же 

субстрат.  

Интерпретация  единства  противоположностей  как  «связи»  опирается  на  фрагменты  о 

гармонии (29–30), так  как  ἁρμονία  по-гречески  может  означать  «соединение», «стык», 

например,  двух  кусков  дерева  в  плотницком  деле.  Но  такова  лишь  «видимая  гармония», 

иллюзорная  гармония  явлений,  а  «невидимая  гармония»,  согласно  нашей  интерпретации  (см. 

комментарий к фр. 29) говорит как раз о нераздельном, вплоть до неразличимости, тождестве 

противоположностей, в очередной раз демонстрируя «мудрость Аполлона», пророком которого 

выступает  Гераклит:  лук  и  лира,  война  и  мир  сливаются  нераздельно  в  едином  символе,  на 

который можно смотреть «с разных сторон». Относительность добра и зла и других ценностей 

в  этике  Гераклита  также  может  служить  примером  субъективной  природы  проти-

воположностей (фр. 82–95 нашего собрания).  

В  ряде  фрагментов,  прежде  всего  относящихся  к  космической  войне  или  агону 

противоборствующих  сил,  Гераклит  ставит  над  двумя  элементами  третий — Модератора 

(βραβεύς,  ἐπιστάτης),  мы  называем  эту  форму  мысли  триадической  структурой.  Модератор 

устанавливает  правила  поединка  и  регулирует  его  жесткими  «пределами»,  таким  образом 

спасая  противников  от  взаимоуничтожения.  Фигура  Модератора  принимает  разные  обличья: 

это Солнце — Арбитр, обеспечивающий регулярность времен года, смены дня и ночи (фр. 55 

L/ 120 DK) , это Полемос (Война) меняющий ролями богов и людей, свободных и рабов (фр. 32 

L /53 DK), это  Айон  (Время),  играющий  жизнью  и  смертью  противоположных  пешек  на 

игральной  доске (33 L / 52 DK), это Пастух,  направляющий  все  твари  к  спасению  бичем  или 

Громовой Удар Зевса (Керавнос), который управляет всем миром, состоящим из враждующих 

противоположностей (62/Β11).  

Триадическую  структуру  можно  обнаружить  и  в  важнейших  метафизических  фрагментах 

Гераклита  о  логосе  и  гармонии.  В  грамматической  аналогии  «слоги»,  согласно  Гераклиту, 

объединяют противоположные буквы (гласные и согласные, высокие и низкие), фр. 106 L / 10 

DK.  Таким  образом,  Логос — это  великий  интеграл,  в  котором  все  противоположности 

объединяются.  Во  фрагменте  о  гармонии (29 L / 51 DK) активным  «третьим»  элементом, 

видимо, выступает сам Аполлон, который «держит вместе», в одной руке два атрибута, лук и 

лиру, — символы  войны  и  мира (29 L / 51 DK). Наконец,  во  всех  фрагментах  из 

«Политического  логоса»  о  «делах»  людей  в  сфере  искусств  и  ремесел  (τέχναι)  над 

противоположностями  оказывается  сила  гармонии  или  искусства,  которая  объединят 

противоположное (fr. 106–115 L). Тезис  Гераклита  «искусство  подражает  природе»  означает, 

что  в  своих  технологических  практиках  люди  неосознанно  «подражают»  универсальному 

божественному»  закону  тождества  противоположностей:  грамматика  объединяет  гласные  и 

согласные  звуки (106–107 L), музыка  высокие  и  низкие  звуки (ibidem), живопись — 

разноцветные краски (ibidem), медицина — добро и зло (прижигания и выздоровление) (108 L), 

сукновалы — прямое и кривое (109), плотники — тяни-толкай при пилении и т. д. 

Наконец  само  фундаментальное  для  философии  Гераклита  понятие  «общего»,  ξυνόν,  не 

сводится к простой сумме элементов или их «связи». Общее онтологически и аксиологически 

выше  единичного,  индивидуального:  в  полисе  отношение  между  общим  и  индивиульным 

Гераклит иллюстрирует отношением между единым законом и множеством законопослушных 

граждан  (которые  в  греческих  условиях  обычно  разделялись  на  враждующие  партии — 

противоположности).  

В  триадической  структуре  метафизика  Гераклита  становится  очевидной  политической 

притчей: государственное устройство, соответствующее «природе» — то, в котором правят не 

представители  одной  из  враждующих  сторон,  а  стоящий  «над  схваткой»  беспристрастный 

модератор, который действует в интересах целого, а не части, следит за соблюдением правил 

игры и строго наказывает нарушителей. На референциальном уровне может иметься в виду как 

закон, так и мудрый законодатель.  

С другой стороны в триадической структуре есть и теологический аспект. Фигура Пастыря 

и Судьи (Арбитра) определенно указывает на бога. Формально ее можно сопоставить с пифа-

горейской  таблицей  противоположностей,  в  которой  единство  соотносится  с  добром,  а 


 

15

множество  (двоичность) — со  злом,  а  также  с  имеющим  пифагорейские  корни  учением 



Платона  о  первоначалах  в  «Неписанном  учении».  В  обоих  случаях  активное  Одно  (источник 

добра и порядка) ставится на пассивной Двоицей (источник зла и беспорядка).  



 

 

 



Каталог: uplfile -> histsc


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3




©stom.tilimen.org 2022
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет