А к а д е м и я н а у к с с с р лаборатория лесоведения



Pdf көрінісі
бет1/23
Дата13.10.2018
өлшемі38.85 Kb.
#85954
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23

А К А Д Е М И Я   Н А У К   С С С Р  
ЛАБОРАТОРИЯ  ЛЕСОВЕДЕНИЯ
Природные
аспекты
рекреационного
использования
леса
Ответственный редактор 
доктор биологических наук 
Л.П.  РЫСИН
МОСКВА  ’’НАУКА”  1987

УДК  630:47+57
Природные аспекты  рекреационного использования леса.  -   М.:  Н аука,  1987.
Рассматривается  современное  состояние  проблемы.  Излагаются результаты 
многолетних  ком п лексн ы х  исследований  механизма  рекреационного  воздей­
ствия на лесные  биогеоценозы и их компоненты.
Для  геоботаников,  лесоводов,  зоологов,  почвоведов,  микробиологов, 
альгологов, экологов.
Р е ц е н з е н т ы :
В.  Т.  Н иколаен ко, А .В. Абатуров
„   3 9 0 3 0 0 0 0 0 0 ^ 6 4   2?1  т
042(02)-87
©   Издательство ’’Наука” ,  1987  г.

ПРЕДИСЛОВИЕ
Отдых  в  лесу  становится  все  более  популярным,  но  если  для человека, освобождаю­
щегося  от  физической  и  эмоциональной  усталости,  он  только  полезен,  то  для  леса при­
шедший  туда  отдохнуть  человек  все  чаще  становится  фактором  отрицательным,  вызы­
вающим  нарастающий  экологический  ущерб.  Повреждаются  растения,  особенно  из 
состава  нижних  ярусов  растительных  сообществ,  но  страдает  и  древостой,  так  как 
травмированные  участки  стволов  становятся  ’’воротами”  для  проникновения  возбу­
дителей  различных  заболеваний.' С  вытаптыванием  связаны  уплотнение  верхних  гори­
зонтов  почвы,  изменение  ее  физических  и  химических  свойств,  ухудшение  условий 
для  роста  и  жизнедеятельности  типично  лесных  растений,  поскольку  эти  изменения 
захватывают  сферы  корневы х  систем.  Значительное  влияние  испытывает  и  животный 
мир  лесных  сообществ,  так  к а к   меняются  не  только  многие  биотические  и  абиотиче­
ские  условия  среды,  но  и  начинает  действовать  фактор  ’’беспокойства” .  В  результате 
нарушаются  консортивные  связи  между  многими  видами,  это  обстоятельство  также 
становится  одной  из  причин  дигрессии  лесных  биогеоценозов.  В  сущности,  в  большей 
или  меньшей  степени  меняется  каждый  компонент  природного  сообщества.  Изучить 
происходящие  при  этом  изменения  крайне  важно,  так  к ак   только  познав  механизм 
рекреационного  воздействия  на  лес  мы  можем  разработать  мероприятия,  способные 
повысить  устойчивость  леса,  его  антропотолерантность.  Но  надо  не  только*сохранять 
леса,  выполняющие  рекреационные!  функции,  но  и  по  возможности  сделать  их  бо­
лее ценными и в  эстетическом, и в санитарно-гигиеническом отношениях.
В  настоящее  врем я  проблемами  рекреационного  лесопользования  занимаются  мно­
гие  научно-исследовательские,  высшие  учебные  учреждения,  проектные  организации. 
Собран  обширный  фактический  материал,  который  нуждается  в  обобщении  и  ана­
лизе.
Предлагаемый  сборник  состоит  из  двух  основных  частей.  Авторы  статей  первого 
раздела  поставили  перед  собой  задачу  не  только  изложить  материалы  собственных 
исследований  и  наблюдений,  но  и  дать  краткий  обзор  современного  состояния  рас­
сматриваемых  вопросов,  использовав  для  этого  к ак   отечественные,  так  и  зарубеж­
ные  публикации  преимущественно  последних  лет.  В  статьях  второго  раздела  изла­
гается  итог  изучения  рекреационного  воздействия  на  отдельные  компоненты  леса 
на  примере  отдельных  конкретных  биогеоценозов;  эти  исследования  носили  ком п­
лексный  характер  —  в  них  одновременно  и  согласованно  участвовали  геоботаники, 
почвоведы,  микробиологи,  зоологи,  альгологи.  Это  позволило  показать  разные  ас­
пекты  рекреационного  воздействия  на  лесной  биогеоценоз,  представить  сопряжен­
ное  изменение  его  отдельных  компонентов.  Сборник  завершается  статьями,  в  кото­
рых  идет  речь  о  различных  возможных  путях  реконструкции  лесов,  выполняющих 
рекреационные  функции,  в  целях  повышения  их  эстетических  достоинств  и  антропо­
толерантности.  Значительная  часть  исследований  выполнена  на  территории  опытного 
Серебряноборского  лесничества  Лаборатории  лесоведения  АН  СССР  и  лесопаркового 
защитного пояса Москвы.

УДК  630*907.2
Л.П.  Рысин,  Г.А. П олякова
ВЛИЯНИЕ  РЕКРЕАЦИОННОГО  ЛЕСОПОЛЬЗОВАНИЯ
НА  РАСТИТЕЛЬНОСТЬ
Растительность,  к а к   и  все  прочие  компоненты  биогеоценозов,  реагирует  на  появле­
ние  в  лесу  ’’человека  отдыхающего”  и  количественными  и  качественными  изменения­
ми  в  составе  и  структуре.  Основными  факторами  рекреационного  воздействия  на рас­
тительность  являются  вытаптывание,  сбор  растений,  выжигание  (в  местах  разведения 
к остров),  загрязнение  отдельных  участков  территории.  Ответная  реакция  раститель­
ных  сообществ  определяется,  с  одной  стороны,  степенью  рекреационного  воздействия 
(его  интенсивностью,  характером,  продолжительностью),  а  с  другой  —  их  антропо­
толерантностью,  способностью  противостоять  этому  воздействию  и  более  или  менее 
быстро  возвращаться  в  исходное  состояние  после  ’’стрессовых  ситуаций”  (Hill,  1975). 
Но  использование  леса  для  отдыха,  уже  начавшись,  обычно  само  по  себе  не  прекра­
щается  до  тех  пор,  пока  лес  не  деградирует  до  такой  степени,  что  потребуются  меро­
приятия  хотя  бы  по  его  частичному  восстановлению  и  решительный  запрет  массового 
посещения.
Рассмотрению  изменений  лесных  биогеоценозов,  в  том  числе  и  их  растительности, 
вызванных  рекреационным  воздействием,  посвящена  обширная  литература  (Liddle, 
1975а;  и  д р.).  Степень  рекреационной  нарушенное™}принято  выражать  через  стадии 
дигрессии,  соответствующие  разным  уровням  нарушенности  лесных  сообществ.  У  нас 
"впервые  такую  дифференциацию  предложила  Р.А.  Карписонова  (1962,  1965,  1967), 
выделив  пять  стадий  рекреационной  дигрессии  подмосковных  дубрав;  принципиаль­
но  эта  схема  близка  известной  схеме  зоогенной  дигрессии  лесной  растительности, пред­
ложенной  в  конце  30-х  годов  П.К.  Фальковским  (1928,  1929),  исследовавшим  влия­
ние  пастьбы  скота  на  почвы,  рост  и  производительность  леса  в  дубравах  Тростянецко- 
го  лесничества. В  последние  годы  изучение  влияния  рекреации  на  лес  осуществляется 
в  весьма  широких  масштабах,  в  результате  чего  накоплен  обширный  фактический 
материал.  Большая  часть  этих  исследований  проведена  вблизи  крупных  городов,  где 
проблема  рекреационного  воздействия  на  лес  с  каждым  годом  становится  все  более 
актуальной,  а  зачастую  и  ’’больной” ,  поскольку  лесу  нередко  наносится  большой  эко­
логический ущерб.
Сотрудниками  Лаборатории  лесоведения  АН  СССР  исследования  в  этом  направ­
лении  уже  в  течение  многих  лет  проводятся  в  Подмосковье,  главным  образом на  тер­
ритории  лесопаркового  защитного  пояса  г.  Москвы.  По  данным  В.В.  Ланиной  (1982), 
в  парковой  хозяйственной  части  этого  пояса  (29%  от  общей  площади)  посещаемость 
леса  в  отдельных  случаях  превышает  200  чел./га,  а  в  лесопарковой  части  (62%)  она 
составляет  в  среднем  14—15  чел./га  в  час.  В  результате  столь  высоких  нагрузок  нема­
ло  участков  леса  оказалось  в  тяжелом  состоянии,  и  площадь  их  будет  расти,  а  состоя­
ние  —  ухудшаться,  если  вовремя  не  принять  необходимых  мер  по  упорядочению  ре­
креационного  лесопользования,  которое  имеет  преимущественно  стихийный  харак­
тер.  Нужна  повсеместная  рациональная  организация  леса  к а к   места  отдыха  там,  где 
о н  
выполняет или будет выполнять  рекреационные  функции. В свою очередь, такая орга­
низация  невозможна  без  предварительного  обстоятельного  изучения  природных  ус­
4

ловий территорий  и  исследования  влияния  рекреации  на  лесные биогеоценозы с  учетом 
их типологических особенностей  (Рысин,  1 9 7 6 ,1983а, б,  1984).
Среди  большого  числа  работ  по  вопросам  рекреационного  лесопользования,  опубли­
кованных  в  последние  годы  сотрудниками  Лаборатории  лесоведения  АН  СССР,  особо 
следует  выделить  две  монографии,  в  одной  из  которых  рассматривается  рекреацион 
ное  влияние  на  сосновые  леса  Подмосковья  (Полякова  и  др.,  1981),  а  в  другой  — 
на широколиственные леса того  же  региона  (Полякова и др.,  1983).
В  монографии,  посвященной  антропогенной  динамике  сосновых  лесов,  была  пока­
зана  стадийность  рекреационной  дигрессии  в  сосняках  лишайниковых,  мшисто-лишай­
никовых,  зеленомошных,  брусничных,  черничных,  орляковых,  сложных  (с  липой 
и  с  дубом ),  т.е.  для  большей  части  типологического  спектра  сосновых  лесов  централь­
ной  части  Русской  равнины.  Вот  пример  такой  стадийности  в  сосняке мшисто-лишай­
никовом.
1-я  стадия.  Лишайники  (Cladonia  m itis,  Cl.  rangiferina,  C etraria  islandica)  занима­
ют  60—70%  поверхности  почвы,  зеленые  мхи  (Dicranum  polysetum,  Pleurozium;  schre- 
b eri)  —  10—20%.  Очень  небольшое  (10—15%)  проективное  покрытие  имеет  травяно- 
кустарничковый  ярус,  в  составе  которого  осока  верещатниковая  (Carex  ericeto ru m ), 
вейник  наземный  (Calam agrostis  epigeios),  тонконог  сизый  (Koeleria  glauca),  ястре- 
бинка  зонтичная  (Hieracium  umbellatum  var.  linearifolia)  и  другие  ксерофиты  и  мезо- 
ксерофиты, характерные для этого типа леса.
2-я  стадия. Площадь,  занимаемая  лишайниками,  уменьшается  до  40—50%, причем  в 
первую  очередь  сокращается  обилие  лишайников  из  рода  Cladonia,  принадлежащих 
к  кустистой  форме.
3-я  стадия.  Лишайники  занимают  только  30%  поверхности  почвы, причем  доминан­
тами  яруса  становятся  C etraria  islandica,  а  также  лишайники  трубчатой  и  бокальчатой 
форм  (Cladonia gracilis, Cl. v erticillata, Cl. ce n o te a).
4-я  стадия.  Суммарное  проективное  покрытие  почвы  лишайниками  уменьшается 
до  10—20%;  по  численности  преобладают  Cladonia  pyxidata  и  Cl.  foliacea.  Примерно 
на  прежнем  уровне  остается  обилие  мхов,  но  в  их  составе  происходят  существенные 
изменения,  в  частности  возрастает  численность  Polia  nutans.  В  травяном  ярусе  появ­
ляются  полевица  тонкая  (A grostis  te n u is ),  щавелек  и  некоторые  другие  виды,  кото­
рые  предыдущим стадиям  были не  свойственны.
5-я  стадия.  Лишайники  занимают  не  более  5%  поверхности  почвы,  мхи  —  не  более 
10%,  причем  и  те  и  другие  представлены видами  с повышенной антропотолерантностью. 
До  70—80%  поверхности  почвы  вообще  лишено  живого  напочвенного  покрова  (см. 
ри сун ок).
Очень  выразительные  различия  между  отдельными  стадиями  рекреационной  дигрес­
сии в  сосняках  мшисто-лишайниковых  (к ак   и  в  других  типах  леса)  обнаруживаются 
при  сопоставлении  запасов  фитомассы  живого  напочвенного  покрова.  Если, например, 
фитомасса  Cladonia mitis  составляет  на  первой  стадии  83,3  г/см 2  (абсолютно  сухой 
в е с ), то на пятой  — только  2,6 г/см 2. Напротив,:  фитомасса Pohlia nutans 
увеличивает­
ся  соответственно  с  7,3  до  27,6  г/см*.  Общий  запас  фитомассы  живого  напочвенного 
покрова  в  сообществе  этого  типа леса  по  мере  нарастания рекреационного воздействия 
уменьшился с 218,7  до 45,6 г/см 2.
Аналогичные  изменения  происходят  в  составе  и  структуре  (а  вместе  с  тем  и  в  за­
пасах  фитомассы)  в  сообществах  других  типов,  и  эти  изменения  тем  многомернее, 
чем  сложнее  сообщество.  Вот  к а к   выглядит,  например,  вкратце  изложенная  стадий­
ность  рекреационной  дигрессии  в  липняке  волосистоосоково-снытевом,  производ­
ном от сложного ельника с липой  (Полякова и др.,  1983).
На  первой  стадии  сомкнутость  подлеска  составляет  0,2—0,3,  проективное  покры­
тие  травяного  покрова  —  90%;  преобладают  сныть  (Aegopodium  podagraria)  и  осока 
волосистая  (Carex  pilosa),  много  зеленчука  (Galeobdolon  luteum ),  пролесника  (Мег- 
curialis  p eren n is),  лютика  каш убского  (Ranunculus  cassubicus),  ветреницы  лютичной 
(Anemone  ranunculoides).  На  следующих  стадиях  постепенно  уменьшается  сомкну-
5

Участок  сосн яка  лиш айниково-зеленомош ного на пятой  стадии рекреационной  дигрессии
тость  подлеска  (до  0,1  и  м ен ее);  проективное  покрытие  травяного  покрова  долгое 
время  остается  вы соким,  но  изменяется  его  видовой  состав  — вдоль  увеличивающих­
ся  по  общей  протяженности  тропинок  появляются  мятлик  однолетний  (Роа  annua) 
и подорожник  большой  (Plantago m a jo r).
Уже  на  четвертой  стадии  дигрессии  суммарное  проективное  покрытие,  которое 
дают  только  типично  лесные  виды,  сокращается  до  20%,  тогда  к а к   общее  проектив­
ное  покрытие  продолжает  оставаться  на  уровне  70%.  Доминантом  яруса  становится 
мятлик  однолетний,  который,  к а к   и  подорожник  большой,  принадлежит  к  числу  наи­
более  антропотолерантных  видов.  Фитомасса  сныти  уменьшается  с  17,5  до  0,6  г/м 2, 
зеленчука  —  с  3,8  до  0,2  г/см 2  и  т.д.,  а  в  целом  по  этому  ярусу  —  с  48,5  до  1,4  г /м 2 
(абсолютно  сухой в е с ).
В  обеих  монографиях  даны  системы  признаков,  индицирующих  стадии  рекреацион­
ной  дигрессии  сообществ  (для  разных  типов  л еса ).  С  помощью  этих  признаков  можно 
визуально  определить  степень  рекреационной  нарушенности  лесного  биогеоценоза 
и  своевременно  принять  меры,  позволяющие  предотвратить  его  необратимый  распад. 
Дополнительный  фактический  материал  по  этим  вопросам  изложен  в  многочислен­
ных  статьях  (Балашова,  1973;  Иванова, Полякова,  1973;  Малышева,  1975;  Малышева, 
П олякова,  1977;  П олякова,  1975,  1980;  и  д р .).  В  ходе  исследований  большое  вни­
мание  уделялось экспериментам  — применению дозированных нагрузок и т.д.
Объектами  изучения  рекреационной  изменчивости  растительности  стали  и  еловые 
леса  Подмосковья  (Казанская,  1972,  1979,  1980;  Казанская,  Каламкарова,  1970,1971, 
1975;  Казанская,  Ланина,  1975,  1977;  Казанская  и  др.,  1977;  Надеждина,  1978;  Ца- 
реградская,  1982;  и  д р .).  Одним  из  результатов  этих  исследований  также  оказалась 
схема  рекреационной  дигрессии,  но  следует  сказать,  что  в  отношении  ельников  эта 
тема  до  сих  пор  остается  разработанной  в  значительно  меньшей  степени  по  сравнению 
с сосновыми и широколиственными лесами.
Исходя  из  итогов  изучения  интенсивности  рекреационных  нагрузок  и  их  послед­
ствий  в  разных  типах  леса,  С.Ю.  Цареградская  (1982)  пришла  к   выводу,  что  по  своей 
устойчивости  к   рекреационному  пользованию  основные  группы  типов  располагаются 
следующим  образом:  сложные,  черничники,  приручейные;  в  пределах  групп  по  соста­
ву  древостоев  наибольшей  устойчивостью  обладают  березняки,  далее  следуют  осин­
6

ники,  сосняки  и  ельники.  С.Ю.  Цареградская  выделяет  три  основные  стадии  рекреа- 
ционной  дигрессии  лесных  биогеоценозов:  стадию  начальной  дигрессии,  для  которой 
характерна  слабая  нарушенность  структуры  ценоза,  стадию  стабилизированной  ди­
грессии  и  стадию  прогрессирующей  дигрессии,  для  которой  характерны  прекращение 
возобновительного процесса и  последующее разрушение биогеоценоза.
В  Подмосковье  (к ак   и  во  многих  других  регионах)  особенно  страдают  от интенсив­
ного  рекреационного  использования  леса,  находящиеся  в  непосредственной  близости 
от  водоемов,  привлекающих  большое  число  отдыхающих.  При  обследовании  в  1973—
1974  гг.  стометровой  полосы  лесов  на  берегах  Рузского  водохранилища  было  установ­
лено,  что  в  среднем  на  1  пог.  км   этой  полосы  приходится  около  65  человек,  причем 
распределяются  они  по  площади  очень  неравномерно:  там,  где  нагрузка  превысила 
200  человек,  леса  оказались  особенно  сильно  нарушенными  (Романько,  1976,  1977,
1978).  Более  сильному  воздействию  со  стороны  отдыхающих  подвергались  участки 
леса  с  редким  подростом  и  разреженным  подлеском;  напротив,  густые  заросли  под­
леска  и  густой  подрост  древесных  пород  надежно  защищали  лес  от  чрезмерных  на­
грузок.
Очень  велико  рекреационное  ’’давление”  на  пригородные  леса  Ленинграда.  Исполь­
зуя  пятистадийную  схему  рекреационной  дигрессии  лесных  биогеоценозов,  В.И.  Рос- 
сомахин  (1977)  называет  численность  отдыхающих,  которая,  по  его  мнению,  опре­
деляет  ту  или  иную  стадию  в  разных  типах  леса.  Например,  в  сосняке-брусничнике 
уровень  первой  стадии  сохраняется  тогда,  если  число  отдыхающих  в  воскресный  день 
не  превышает  1—3  чел./га;  второй  стадии  —  4—5,  третьей  —  6—10,  четвертой  —  11 — 15, 
пятой  —  больше  16  чел./га.  Более  устойчив  сосняк-черничник,  где  соответствующая 
численность  отдыхающих  составила  1—5,  6—10,  11—20,  21—30  и  более  31  чел./га.  Еще 
10  лет  назад  более  или  менее  интенсивному  воздействию  подвергались  леса  в  радиусе 
50—60 к м  от Ленинграда  (Россомахин и др.,  1975).
Все  большую  популясность  как  место  отдыха  приобретает  у  ленинградцев  Карель­
ский  перешеек.  Чрезмерная  посещаемость  распространенных  здесь  сосняков  приводит 
к  формированию  отдельных  биогрупп,  разделенных  многочисленными  тропами.  Об­
щее  количество  и  состояние  подроста  и  подлеска  меняются  в  худшую  сторону,  вытап­
тывается  живой  напочвенный  покров.  По  данным  В.П.  Прохорова  (1977а,  б ),  пропор­
ционально  увеличению  рекреационной  нагрузки  снижается  текущий  радиальный  при­
рост сосны;  на некоторых участках он в  2 раза ниже по  сравнению  с контролем.
Рекреационная  дигрессия  природных  лесов  Ленинграда  также  достаточно  подроб­
но  изучена  (Савицкая,  19786;  Дыренков,  1983;  и  д р .).  Предлагается  различать  четы­
ре  стадии  этого процесса:'
1)  малонарушенное  состояние.  Древостой,  подлесок  и  подрост  сохраняют  изначаль­
ную  пространственную  структуру,  а  живой  напочвенный  покров  еще  не  изменил  ви­
довой  состав;
2)  нарушенное  состояние,  показателем  которого  является  дифференциация  сооб­
щества  на  биогруппы,  разделенные  тропами  и  открытыми  участками.  Снижается  ра­
диальный  прирост  деревьев,  на 70—80% уменьшается количество подроста, на  30—40% — 
подлеска.  Сокращается  число  типично  лесных  видов;  вдоль  троп  и  в  просветах  появ­
ляются  светолюбивые виды растений;
3)  сильно  нарушенное  состояние  леса.  Подрост  сохраняется  лишь  небольшими  груп­
пами  (не  более  5%  от  первоначального  количества,  если  взять  в  качестве  контроля 
состояние  леса  на  первой  стадии).  Типично  лесные  виды  растений  концентрируются 
у  комлей  стволов  деревьев  или  в  группах  подроста;  усиливается  доля  видов  ”со  сто­
роны” ;
4)  деградация  насаждения.  Подрост  и  подлесок  практически полностью  уничтожены, 
травяной покров коренным образом изменил  свой первоначальный облик.
По  мнению  С.А.Дыренкова  и  С.Н.Савицкой  (1978),  уже  на  второй  стадии древостой 
перестает  быть устойчивой подсистемой фитоценоза, стабилизирующей лесную экосисте­
л
7

му  в  целом;  после  прохождения  этой  стадии  предотвратить  полное  разрушение  сооб­
щества  возможно  лишь  путем  проведения  радикальных  хозяйственных  мероприятий 
(в  пятистадийной  схеме  рекреационной  дигрессии лесов  ’’критическим порогом” обыч­
но  считают третью  стадию).
В  Эстонии  обстоятельное  изучение  влияния  рекреации  на  леса  провели  сотрудники 
Эстонского  НИИЛХОП  (Маргус,  197.6,  1977,  1983  и д р .).  Было  установлено, что  в этом 
регионе  основные  древесные  породы по устойчивости к   вытаптыванию  можно распреде­
лить  следующим  образом:  дуб  обыкновенный,  ясень  обыкновенный, липа  мелколист­
ная,  вяз,  клен  остролистный,  береза  повислая,  осина,  ольха  черная,  сосна,  ель.  Были 
разделены  на  группы  по  устойчивости к   вытаптыванию  и типы леса:  устойчивые  (число 
отдыхающих  может  превышать  15  человек  на  1  г а ), относительно устойчивые  (7—15  че­
л о в е к ),  среднеустойчивые  (5—6 человек), относительно  малоустойчивые  (3—4 человек) 
и  малоустойчивые  (1—3  человек  на  1  га).  Наиболее  устойчивыми  признаны  дубняки, 
березняки  и  сосняки  вейниково-альварные,  березняки  и  сосняки  печеночницевые, 
березняки-  и  сосняки черничники.  К  числу  относительно  устойчивых  типов  отнесены 
сосняк  и  ельник  толокнянково-альварные,  ельники  вейниково-альварный  и  печеночни- 
цевый,  березняк  и  сосняк  лещиновые,  ельник  черничник,  березняк  кисличник.  Средне­
устойчивыми  оказались  сосняк  вересковый,  березняк  и  сосняк  брусничники,  дубняк 
и ясеневник  снытевые.  Наименее устойчив  сосняк лишайниковый  (Маргус,  1983).
Подробно  изучены  особенности  рекреационной  дигрессии  лесов  Литовской  ССР 
(Репшас,  1979,  1983;  Репшас,  Палишкис,  1981;  Палишкис,  1985;  Синкявичене,  1979; 
и  д р.).  Э.А.Репшасом  (1983)  проанализирована  возможность  использования  дня  диаг­
ностики  состояния  рекреационных  сосняков  35  различных  показателей,  но  подходя­
щими  были  признаны  только  13, а  в качестве главного признака рекомендована способ­
ность  лесных  экосистем  к   накоплению  зеленой  массы,  поскольку  она  одновременно 
характеризует  санитарно-гигиеническую  и  эстетическую  ценность лесов  и  их антропото­
лерантность.  В  отличие  от  других  исследователей  Э.А.Репшас  считает,  что  в практике 
лесного  хозяйства  достаточно  пользоваться  только  тремя  стадиями  рекреационной 
дигрессии,  выделяя  слабо-,  средне-  и  сильнонарушенные  экосистемы;  для  контроля 
рекомендуется использовать условно  ненарушенные участки леса.
Лесоводами  Литвы  разработаны  системы  мероприятий,  позволяющих  повысить 
устойчивость  лесов,  выполняющих рекреационные функции, и восстанавливать дегради­
рованные  рекреационные  леса;  в  числе  этих  мероприятий  —  внесение удобрений,  вре­
менное  исключение  участков  леса  из  рекреационного  пользования  (с  помощью  огора­
живания),  мульчирование,  рыхление  почвы,  содействие  естественному  возобновлению, 
искусственное  лесовосстановление.  Определена  целесообразность  применения  этих 
мероприятий  в  разных  типах  лесорастительных  условий.  Установлено,  что  наиболее 
эффективным  лесохозяйственным  мероприятием  является  внесение  минеральных 
удобрений.  В  отношении экологической эффективности наиболее успешными оказались 
сочетания  огораживания  деградировавших  участков  леса  и  одновременного  внесения 
удобрений  (Репшас,  1983).
Большой  объем  исследований  по  различным  аспектам  проблемы  рекреационного 
использования  природы,  в  том  числе  и  лесных  территорий,  выполнен  сотрудниками 
Лаборатории  охраны  природы  Латвийского  НИИЛХП  (Меллума,  1983).  Для  изучения 
состояния  рекреационных  лесов  были  заложены  постоянные  пробные  площади,  харак­
теризующие,  с  одной  стороны,  различные  экологические  условия,  а  с  другой  — разные 
стадии рекреационной  дигрессии,  выделяемые  по  степени  поврежденности  деревьев, 
состоянию  живого  напочвенного покрова, а также по ряду других показателей. Для изу­
чения  устойчивости растительности  нижних  ярусов  к   рекреационным  нагрузкам прово­
дились  соответствующие  эксперименты  (Эмсис,  1978).  Было  установлено,  что и в  этом 
регионе  особенно  быстро  нарушается  и  уничтожается  живой  напочвенный  покров  в  су­
хих  сосновых  лесах.  Разработана  методика  определения  толерантности  лесов  к  рекреа­
ционным  нагрузкам,  успешно  осуществляются  мероприятия,  имеющие  целью  реставра­
цию деградировавших лесов  (Суна,  1975;  Туткенс,  1985;  и д р.).
8

Неподготовленными  к  массовому  посещению  оказались  многие  лесные  массивы 
Белоруссии,  что  поставило  белорусских  лесоводов  и  геоботаников  перед  необходи­
мостью  изучения  рекреационной  дигрессии  этих лесов и разработки  мероприятий по  по­
вышению  их  устойчивости  (Романов,  Рожков,  1975).  Обстоятельные  исследования 
рекреационных  нарушений лесных сообществ  в окрестностях Минска  позволили опреде­
лить  характер  сукцессионных  процессов,  выявить  основные  стадии  рекреационной 
дигрессии,  составить  карту  рекреационной  нарушенности  лесов  (Раманау  и  др.,  1981). 
В  Заславльском  лесопарке  пятая  часть лесов  оказалась существенно  нарушенной вслед­
ствие  того,  что  рекреационные  нагрузки  превысили  предельно  допустимые  нормы 
(Бибикова  и  др.,  1979).  Сделан  тот  же  вывод  -  действие  рекреационного  ’’пресса” 
ведет  к   коренным  преобразованиям  растительности.  Так,  например,  в  сосняках  мшис­
тых  усиленная  посещаемость  лесов  вызывает  формирование  злакового,  а  потом  руде- 
рального  покрова  под  пологом  леса  (Рожков,  Романов,  1979).  Комплексный  подход 
к   изучению  рекреационного  изменения  лесных  биогеоценозов  применили  И.Д.Юрке- 
вич,  Д.С.Голод  и  Е.Л.Красовский  (1985)  в  лесах  бассейна  оз.  Нарочь;  наблюдения 
выполнялись  на  девяти  экологических  профилях,  что  позволило  охватить  основные 
типы леса этого региона.
На  территории  Украины  в  настоящее  время  используется  в  рекреационных  целях 
почти  треть  общей  площади гослесфонда,  причем зачастую рекреационное лесопользова­
ние  осуществляется  стихийно,  без  необходимой  предварительной  организации  лесов, 
в  ряде  случаев  захватывая  лесные  массивы,  выполняющие  санитарно-гигиенические 
и  защитные  функции  (Приступа,  1977;  Пастернак,  Ромашов,  1985;  и  д р .). Основными 
центрами  исследовательских  работ  в  этой  области  являются  Украинский  НИИЛХА, 
его  Карпатский  филиал  и  К ры м ская  ГЛОС,  Институт  ботаники  АН  УССР,  включая  его 
Львовское отделение, а  также Львовский лесотехнический институт.
Большинство  украинских  лесоводов  и  геоботаников  в  своих  исследованиях исполь­
зуют  традиционную  схему  рекреационной  дигрессии  (четырех-  или  пятистадийную), 
а  в  качестве  основных  диагностических показателей — степень вытоптанности, нарушен- 
ность  живого  напочвенного  покрова  (процентное  соотношение  различных  экологиче­
ских  групп  видов  растений),  состояние  подлеска,  количество  поврежденных деревьев, 
темп  радиального  прироста  и  т.д.  (Смаглюк  и  др.,  1983).  Вместе  с  тем  ведутся  поиски 
новых  подходов,  что,  в  частности,  проявилось  в  докладах  и  сообщениях  украинских 
специалистов  на  проходившем  в  мае  1985  г.  в  Москве  Всесоюзном  совещании  ’’Совре­
менные проблемы рекреационного лесопользования” .
Н.П.Жижини  Н.Н.Зеленский  (1985), принимая  во  внимание различия в функциональ­
ном  назначении лесов,  считают  целесообразным  различать  12  случаев  состояния лесных 
биогеоценозов,  используя  для  этого  целый  ряд  индикационных  показателей;  такой 
подход,  по  мнению  авторов,  дает  возможность  разносторонне  отразить  степень  нару­
шенности лесов,  связав  ее  с  характером лесопользования.  В  то  же время эти различные 
состояния  согласуются со  стадийной концепцией рекреационной дигрессии леса.
Обсуждая  проблему  диагностики  рекреационных  изменений лесной  растительности, 
Я.П.Дидух  (1985)  считает  необходимым  использовать  диагностические  признаки  с уче­
том  исследуемого  уровня  растительности —  регионального,  фитоценотического  или по­
пуляционного.  В  первом  случае,  когда  рассматривается  состояние  больших  лесных 
массивов,  предлагается  учитывать  в  качестве  одного из показателей степени деградации 
соотношение  площадей  с  нарушенной  и  ненарушенной растительностью.  Во втором слу­
чае,  когда  оцениваются  конкретные,  экологически  однородные  участки  леса,  степень 
рекреационной  нарушенности  леса  следует  определять  направлением,  скоростью  и 
определенными  этапами  рекреагенных  сукцессий.  В  третьем  случае  объектом диагнос­
тики является популяция, и поэтому диагноз осуществляется по  поведению и численнос­
ти  популяций индикаторных  видов,  преимущественно,  из  числа  доминантов,  что позво­
ляет  выявить и стадии деградации, и порог устойчивости фитоценоза.
Обстоятельно исследовано влияние рекреационного пользования на леса Прикарпатья
9

и  Карпат  (Половников,  Пешко,  1980;  Жижин,  Зеленський,  1975;  Зеленский,  Жижин, 
1978;  Зеленский,  1979;  Горшенин и др.,  1979;  Смаглюк  и др.,  1983;  Кучерявый,  1981; 
и  др.) .  Так,  например,  по  данным Н.Н.Зеленского и Н.П.Жижина  (1978), с увеличением 
рекреационной  нагрузки  и  нарастающей  нарушенностью  леса  снижается  текущий  при­
рост  древостоев,  причем  между  плотностью  верхнего  слоя  почвы  и  величиной радиаль­
ного  прироста  деревьев  существует  тесная  обратная  и  прямолинейная  зависимость; 
поскольку  молодняки реагируют  на  рекреационное  воздействие и  связанное  с ним рас­
тущее  уплотнение  почвы  более  тонко,  наблюдения  за  ними  позволяют  прогнозировать 
изменчивость  радиального  прироста  и рассчитывать  допустимые  рекреационные нагруз­
к и  для  древостоев разного  породного  состава  и  возраста.  В  другой работе  тех  же авто­
ров  (Зеленский,  Жижин,  1975)  проанализировано  изменение  состояния  возобновления 
под  пологом  рекреационных  лесов.  На  примере  грабо во-дубово го  сосняка  показано, 
что  интенсивное  рекреационное лесопользование  ведет  к  ксерофитизации сообщества — 
типично  лесные  эвтрофные  мезофиты  уступают  место  светолюбивым  мезотрофным 
мезоксерофитам  (Жижин,  Зеленський,  1975).  Экспериментальное  изучение  влияния 
рекреационных  нагрузок  на  почву  и  растительность лесных  биогеоценозов  в  сосняках 
зеленой  зоны  Львова  провели  сотрудники  Львовского  ЛТИ  (Горшенин  и  др.,  1979); 
в  частности,  установлено,  что  связанное  с  интенсивным  посещением  леса  изменение 
почвенных  условий  снижает  поглощающую  активность  корней  сосны;  видовое  разно­
образие  травяного  покрова  по  сравнению  с  контролем  сначала  увеличивается  в  1,3 — 
1,5  раза  (при  рекреационных  нагрузках  низкой  и  средней  интенсивности),  а  затем 
уменьшается  почти  в  2  раза,  причем  в  составе  яруса  начинают  преобладать  ксерофито- 
олиготрофы с повышенной антропотолерантностью.
Лесоводы  Львовского  ЛТИ  придают  большое  значение  изучению  коренной  лесной 
растительности  или  тех  ее фрагментов, которые еще сохраняются в пригородных лесах; 
предполагается,  что  ’’первозданные”  лесные  фитоценозы  обладают  не  только  макси­
мальной  продуктивностью  (для  определенных  конкретных  условий),  но  и  наибольшей 
устойчивостью  (Кучерявый  и  др.,  1985).  Из  этого  следует  вывод,  что  в  направлении 
воссоздания  первичных  лесов  нужно  в  большинстве  случаев  ориентировать  лесное 
хозяйство.  Эта точка зрения высказывается и рядом других авторов, проводивших свои 
исследования  в  иных  природных  регионах,  и  она,  безусловно,  заслуживает  внимания. 
Однако  надо  иметь  в  виду,  что  антропогенное  воздействие,  включающее  не  только 
рекреационное,  но  и  промышленное  влияние  на растительность  и лесные  биогеоценозы, 
в  целом  нередко  стало  столь  значительным,  что именно оно в  большой мере определяет 
состав  и  структуру  пригородных лесов,  интенсивно трансформируя условия природной 
среды.  На примере дубрав Молдавии эта тема разрабатывалась Н.С.Забросаевым  (1983), 
который  показал,  что  деградация  дубовых лесов  на  территории  этой  республики  зачас­
тую  обусловлена  не  только растущими рекреационными нагрузками, но и загрязнением 
почвы  и  атмосферы,  особенно  значительным  вдоль  автомобильных  дорог  (в  местах 
с  густой дорожной  сетью  этот  фактор  имеет  немаловажное  значение, и  его следует при­
нимать  во  внимание  при  проведении озеленительных работ). В  той же статье Н.С.Забро- 
саева  (1983)  выразительно  показана  различная  реакция разных лесообразующих пород 
на  влияние антропогенных факторов:  различия в антропотолерантности этих пород при­
водят  к   тому, что изменяется породный состав  древостоев, а нижний ярус растительнос­
ти  начинает  представлять  собой пеструю  мозаику  микроучастков,  находящихся  на  раз­
ных стадиях нарушенное™.
Изменение  лесов  под  влиянием  рекреационного  лесопользования  в  последние  годы 
во  все большей мере наблюдается и в  северных областях. Оно особенно заметно, с одной 
стороны,  в  окрестностях  крупных  городов,  а  с  другой —  в  местах  интенсивного  туриз­
ма.  По  данным  А.С.Козобородова,  П.Н. Львова  и  Д.А.Усовой  (1985),  на  некоторых 
участках  побережья  Белого  моря  с  дюнным  рельефом и сосновыми лесами среднее чис­
ло  отдыхающих  составляет  23  чел./га  в  день;  в  солнечную  погоду эта  цифра увеличи­
вается  в  2,5  раза.  Между  тем  сосняки  на  бедных  песках  дюн  обладают  минимальной 
антропотолерантностью,  вследствие  вытаптывания  здесь  очень  быстро  меняется  живой 
10

напочвенный  покров:  уменьшается  обилие  лесных  видов,  становятся  иными  видово 
состав  и  структура этого яруса. В  сообществах, оказавшихся на пятой стадии дигрессю 
количество  ослабленных деревьев составляет около  2/3 от общего числа, ’’выбиты”  по£ 
рост  и  кустарники.  Аналогичные  явления  отмечены  и  в лесах  других  типов  (сосняки i 
ельники черничные, осинники травяны е).
Ухудшается  состояние  пригородных  лесов  в  окрестностях  Сыктывкара  и  Ухи 
(Гладков,  1982).  Здесь  также  беднеет  лесными  видами  травяной  покров,  нарушаете) 
естественное  возобновление,  ухудшается  состояние  древостоев,  показателем  чего  слу 
жит,  в  частности,  уменьшение  радиального  прироста.  В  сосновых лесах  возобновит ель 
ный  процесс  под  пологом  леса  остается  удовлетворительным  при  средней  нагрузке 
8  чел./га  в  час,  но  для  того,  чтобы  сохранить  живой  напочвенный  покров,  эта  нагрузка 
должна  быть  еще  меньше:  до  6  чел./га  в  час  в  черничных  сосняках  и до  1  чел./га  в  час 
в лишайниковых сосняках  (Гладков,  1982).
Примером  сильной  нарушенное™  лесов  под  влиянием  экскурсионного  туризме 
может  служить  о-в  Валаам  в  Ладожском  озере,  где  за летний  сезон  бывает  до  130  тыс, 
экскурсантов,  причем основная  нагрузка  приходится  на  леса  с  общей  площадью около 
1,7  тыс.  га  (Кучко,  1984).  В  результате  за  сравнительно  короткий  период  (20  лет)  от­
дельные  участки леса  ’’выШлй^ ~на~четвертую  и даже  на  пятую  стадию  дигрессии и  нуж­
даются  в  восстановлении.  Наименее  устойчивыми  оказались  сосняки  лишайниково- 
каменистые  и  долгомошные,  наиболее  устойчивыми  —  травяные,  кисличные  и  чернич­
ные типы леса;  промежуточное положение занимают брусничные и вересковые сосняки.
Среди лесов  разных формаций  сосняки,  к а к   правило,  в  большей  мере  подвергаются 
рекреационному  освоению  и  в  силу  этого  значительнее  страдают  от  действия  этого 
фактора.  Так,  например,  по  наблюдениям A.C.J1евиной и Л.В .Петуховой  (1980), в усло­
виях  Верхневолжья  происходит  изменение  соотношения  в  составе  возобновления  дре­
весных  пород  под  пологом леса  в  пользу  дуба,  осины,  березы,  ели,  поскольку подрост 
этих  пород  более  антропотолерантен;  не  сейчас,  но  в будущем по этой причине  возмож­
на  постепенная  трансформация  сосняков  в  сосново-еловые  и  сосно во-березовые  леса 
(Петухова,  Левина,  1980).  Разумеется,  одновременно  меняются  видовой  состав  и 
структура всех остальных ярусов растительности.
Основываясь  на  результатах  определения  устойчивости  ландшафтов  Валдайской 
возвышенности  к   рекреационному  воздействию,  Г .Г Л азукова  и Е.Б .Лопатина  (1978) 
приходят  к   выводу,  что  эта  устойчивость  возрастает  по  мере  увеличения  влажности 
местообитаний:  к   неустойчивым  природным ком плексам относятся  сосняки  на  песках 
флювдагляциального  происхождения,  а  к   устойчивым — ельники, березняки, осинники, 
ольшаники  на  моренных  суглинках.  Т акая  зависимость  существует,  но  следует  заме­
тить,  что  в  значительной  степени она объясняется еще и тем, что влажные и сырые участ­
ки леса посещаются менее охотно и в  менее продолжительное"время.
В'  местах  с  пересеченным  рельефом  при  относительно  близких  по  интенсивности 
рекреационных  нагрузках  наименее  устойчива  растительность  склоновых  участков 
(Нарежный,  Писачкин,  1976).  На  откры ты х  склонах  дополнительным  антропогенным 
фактором  становится  нередко  зимняя  рекреация  —  лыжники  уменьшают  мощность 
снегового  покрова,  плотность  его  резко  повышается,  в  результате  чего  снижается 
термоизоляционная  функция  — почва чаще и глубже промерзает, вследствие чего умень­
шаются  внутрипочвенные  запасы  влаги  и  усиливаются  эрозионные  процессы во  время 
весеннего  снеготаяния;  все  это  соответствующим  образом  отражается  и  на  раститель­
ности  (Байдерин,  1978).
Процессы  рекреационной  дигрессии  в  пригородных  лесах  многократно  описаны 
в  литературе.  Помимо  приведенных  выше  примеров,  можно  упомянуть  сообщения 
об  ухудшающемся  состоянии  лесов  Брянского  лесного  массива  (Корнев  и  др.,  1981), 
пригородных  лесов  Казани  (Салихова,  1977),  лесов  в   зоне  массового  отдыха Йошкар- 
Олы  (Данилов,  1977)  и  т.д.  Тем  более  эти  разрушительные  явления  характерны  для 
территорий  массового  отдыха  —  Южного  берега  Крыма  и  Черноморского  побережья 
Кавказа.  В  условиях  горного  рельефа  нарушение,  а  в отдельных случаях и уничтожение
11

лесного  покрова  приводит  к   особо  тяжелым  последствиям,  зачастую  естественно  необ­
ратимым и требующим осуществления технически сложных и дорогих мероприятий.
В  этом  отношении  большую  ценность имеют  результаты  наблюдений,  выполняемых 
в  течение длительного  времени  на постоянных пробных площадях сотрудниками Крым­
ской  ГЛОС;  полученные  данные  позволили  не  только  обстоятельно  представить  меха­
низм  и  специфику рекреационного воздействия на горные леса Крыма, но и разработать 
обоснованные  рекомендации  для  ведения  лесного  хозяйства  (Поляков  и  др.,  1983; 
Рудь,  1985;  Савич,  1985;  и  д р .).  Вследствие  неорганизованного отдыха  повреждаются 
деревья,  нарушается  естественное  возобновление древесных пород, в  травяном покрове 
типично  лесные  виды  сменяются  злаками  и  сорными  растениями,  указывающими 
на  сильное  уплотнение  поверхностного  слоя  почвы  и  изменение  ее  водно-физических 
свойств  (снижается  водопроницаемость,  ухудшается  инфильтрация  и  т.д.),  что  под­
тверждается и  экспериментально —  методом искусственного  дождевания разной интен­
сивности  на  участках  с  различными  рекреационными  нагрузками.  Таким  образом, 
рекреационное лесопользование  в  горном  Крыму оказывает  весьма  значительное  влия­
ние  на  выполнение  лесами  водорегулирующих  и  почвозащитных  функций  (Поляков, 
1980).
В  буковы х  лесах  Черноморского  побережья  Кавказа  под  воздействием  рекреации 
также  идет  процесс  трансформации растительности,  причем в первую очередь травяного 
покрова:  лесные  виды  вытесняются  луговыми  и  сорными,  снижается  проективное 
покрытие  по  ярусу  в  целом,  уменьшается  фитомасса и  т.д.;  и  в  этом  случае  травяной 
ярус  выступает  к а к   тонкий  индикатор  рекреационной  дигрессии и  деградации лесных 
биогеоценозов  (Гольцев,  1982).  По  наблюдениям  сотрудников  Кавказского  филиала 
ВНИИЛМ  (Солнцев  и  др.,  1985),  древостой  более  устойчив.  Проводятся  исследования 
антропотолерантности  горных  лесов  на  северном  макросклоне  Большого  Кавказа. 
Сравнивая  леса  ’’мертвопокровные”  с  лесами,  имеющими  хорошо  развитый  живой 
напочвенный  покров,  А Л .Казанкин  (1984)  пришел  к   выводу,  что  биогеоценозы пер­
вой  группы  являются  более  устойчивыми,  так  же  к а к   и  леса  с  густым подлеском или 
обильным подростом;  напротив, чем больше ценотическая роль травяно-кустарничково- 
го  яруса  и  мохового  покрова  во  внутрибиогеоценотических  процессах,  тем более ’’уяз­
вимым” является  сообщество  в целом.
Сотрудниками  НИИ  горного  лесоводства  изучается  влияние  рекреационных  нагру­
зок  на  леса  зеленой  зоны  городов  Тбилиси  и  Руставели,  значительная  часть  которой 
предназначена  для  отдыха  населения  (Берошвили,  Хараишвили,  1980;  Урушадзе  и  др., 
1983).  Д ля  оценки  степени рекреационной  нарушенности лесов  принята  трехстадийная 
схема  дигрессии,  прослеженной  для  различных  типов  лесных  биогеоценозов.  Как  и 
в  других  регионах,  процесс  идет  в одном и том же направлении:  ухудшаются лесорасти­
тельные  свойства  почв  (возрастает  плотность,  уменьшается водопроницаемость и  т д .) , 
типично  лесные  растения  уступают  место  сорным видам. Выход на последнюю  (третью) 
стадию  дигрессии  позволяет,  по  мнению  авторов,  говорить  о  трансформации исходного 
типа  леса  в  антропогенный:  сосняк  коротконож ковый сменяется сосняком подорожни­
ковы м ,  сосняк  осоковый  —  сосняком  типчаковым,  сосняк  овсяницевый  —  сосняком 
мертво покровным и  т.д.  Общая  тенденция  в  изменении  растительности  — ксерофигаза- 
ция  (олуговение  и остепнение).  Наиболее устойчивыми к  рекреационному воздействию 
являются  дубовые леса,  далее  идут  дубово-крабовые, сосновые  и  буковые  леса. Анало­
гичную  точку  зрения  в  отношении лесов  Азербайджанской  ССР  высказывает Ф.А.Ами- 
ров  (1985) :  наиболее устойчивы дубовые леса, далее следуют дубово-грабовые, акацие­
вые  (из  белой акации)  и  сосновые  (из  сосны эльдарской). Тем не  менее даже в относи­
тельно  устойчивых лесах  чрезмерные и длительные нагрузки снижают прирост деревьев, 
резко  сокращают  численность  жизнеспособного  подроста  (уничтожается  подавляющая 



Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23




©stom.tilimen.org 2022
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет